Роман Волков – Дело летающего ведуна (страница 5)
Из-за загородки высунулось обеспокоенное лицо полового, который решил, что важные столичные гости чем-то недовольны. Не увидев злобы в обращенных на него взглядах, он заговорщицки подмигнул и, сладострастно улыбаясь, показал руками нечто маленькое, размером где-то с полштофа, но Муромцев решительно замотал головой, и половой испарился.
– Мне кажется, Нестор, вы не вполне правы, – воспользовавшись паузой, мягко вступил в разговор отец Глеб. – Что, если эти заблудшие души просто вынуждены довольствоваться тем, до чего способны достать? Скажем, не по силам им покушаться на министров и генералов, значит, убьют столоначальника в присутствии. А что вы так кривитесь? Это вполне на революционные боевки похоже, небольшие, конечно же, какие уж там эсеры, но вполне самостоятельные. Нет, Нестор, вы дослушайте, пожалуйста. Так вот, одного столоначальника убили – тут большого переполоху не будет. А второго убили, а пятого? А десятого? Так никакие чиновники на службу не согласятся идти, скажутся больными и будут по домам сидеть да от страха трястись. Конторы опустеют, документы перестанут течь потоком, словом, вся государственная машина даст сбой. А тут уж и переполох, и гнев начальственный. Вот вам и мотив. Разве не так?
Пока Барабанов вращал глазами в поисках достойного ответа, Муромцев решил вмешаться и остановить пустые споры.
– Господа, всем ясно, что политическое дело – это то, что сразу приходит в голову. И поскольку в С-ской губернии нету своего охранного отделения, за работу взялась полиция вместе с жандармами. Местные сыщики под руководством Степана Ильича уже проработали все самые вероятные версии, но не преуспели. Что же до версий невероятных – это уже наша задача. Это не первое наше задание, и все знают, что делать. Работаем по установленной схеме: определение типа личности преступника, установление любых связей между убитыми, особое внимание обращаем на жертв, необходимы их психологические портреты. Лилия, нам придется обратиться и к вашей помощи.
Ансельм с некоторым усилием отлепила фотокарточку ото лба и закашлялась. Глаза ее при этом оставались полуприкрытыми, словно состояние транса не вполне покинуло ее.
– Пусто, пусто, пусто… – произнесла она слабым голосом и откинулась на спинку стула. – Роман Мирославович, я ничего не могу увидеть, пока мы сидим в этом ужасном вертепе. Здесь очень тяжелая энергетика. Мне необходимо уединиться где-нибудь в тихом месте и поработать с уликами, личными вещами жертв. Возможно, тогда я смогу обнаружить среди них тот самый артефакт, который позволит мне погрузиться в транс и спуститься в самые его глубины. Только там, среди холодной тишины, находится важная подсказка. Я чувствую ее, она там, там…
Лилия вытянула тонкую бледную руку, словно пытаясь ухватить нечто невидимое, что витало над тарелкой с солеными крендельками.
Барабанов глядел на нее с большим участием и, наконец, не выдержав, заявил:
– Господа, совершенно безответственно было бы оставлять Лилию в одиночестве! Возможно, на нас уже объявлена охота, а я не могу оставить свою напарницу в минуту опасности! Я буду сопровождать и охранять ее во время транса.
– Нет-нет, Нестор, – покачал головой Муромцев, – если нам понадобится охрана, то в нашем распоряжении вся полиция и жандармерия в городе. Для вас у меня есть по-настоящему опасное и ответственное задание, с которым сможете справиться только вы.
– Ммм… Конечно, конечно… И что же это за задание? – протянул Барабанов, одновременно польщенный и расстроенный.
– Вы должны будете внедрится в местное революционное общество. Покамест мы еще не сильно привлекли к себе внимание, разгуливая в компании полицмейстера, с вашим талантом у вас есть все шансы втереться в доверие и все разузнать из первых уст… Что с вами?
Барабанов побледнел, потом покраснел, потом неожиданно вскочил, опрокидывая посуду, и завопил срывающимся голосом:
– Да я, да я умру скорее, чем дойду до такой подлости! Чтобы Нестор Барабанов стал шпиком? Филером? Ни-ко-гда! Нет позора и бесчестья ужаснее, нет более грязного предательства! В конце концов, я буду просто не способен притворяться и меня вычислят товарищи, пусть даже и бывшие! Вычислят и казнят, как собаку. И будут правы! Потому что даже если и не казнят, то я такого унижения не вынесу и сам наложу на себя руки, как Иуда-христопродавец!
– Вы правы, Нестор, – неожиданно подал голос отец Глеб, – вы слишком горячи и неосмотрительны для этой работы. Если Роман Мирославович не против, в революционную организацию отправлюсь я.
– Вы?! – не сразу понял Муромцев. – Отец Глеб, вы выглядите еще нездоровым, и к тому же священник в таком месте… Это как-то странно.
– Вовсе нет, – нисколько не смутившись ответил тот, – напротив. Кто еще должен отправиться на спасение заблудших, как не представитель Церкви?
– Нет-нет, ну это уже чересчур! – не выдержал совершенно доведенный до отчаянья Барабанов. – Я никому себя спасать не позволю, особенно отцу Глебу! Более того, я сам всех спасу! – В ответ на всеобщее удивление он вышел из-за стола и, положив в карман своего безразмерного пальто пару баранок, заявил: – Вы, друзья, можете отдыхать! Я сам, один докопаюсь до истины и раскрою преступление. Только что меня озарил свет разгадки, но, чтобы его достичь, мне нужно уйти в свободное одиночное плавание. Очень скоро я все докажу, и вам останется лишь признать свою неправоту! Берегите госпожу Ансельм! Оревуар!
С этой патетической речью он покинул «Золотой петушок», оставив сыщиков в полнейшем недоумении. Муромцев оглядел обескураженных подчиненных и пожал плечами.
– Что же… Кхм… Раз уж, фигурально выражаясь, наш кулак разделился на отдельные пальцы, нам, видимо, действительно придется рассредоточить наши усилия. В первую очередь необходимо заняться жертвами, провести методичные опросы, выяснить все, что возможно, в дополнение к тому, что уже написано в протоколах местной полиции. Наверняка они многое упустили. Кроме того, нужно будет отдать распоряжения об усиленном поиске тел. Это самое важное на данный момент. Сейчас, конечно же, идут проливные дожди, и это сильно вредит поискам, но тем не менее придется исследовать все окрестные поля и пустыри. Вдруг обнаружим свежую могилку? И еще нужно будет опросить местных извозчиков и рыбаков, не просил ли кто в последние недели перевести какой-нибудь странный большой сверток или еще какой подозрительный предмет. Надеюсь, нам удастся добиться результатов, даже временно лишившись помощи Нестора. – Он окинул оставшихся товарищей решительным взглядом. – Ну что же, настала пора действовать!
Глава 4
После того, как Лилия и отец Глеб отправились готовиться к самостоятельной работе над делом, Муромцев призвал полового, попросил его убрать все со стола, принести стакан крепкого чаю и керосиновую лампу. Он пытался создать себе подобие своего петербургского рабочего кабинета, чтобы, наконец, сосредоточиться и спокойно подумать в тишине.
Он отхлебнул обжигающий чай и поглядел на разложенные на столе папки с делами пропавших, а скорее всего, погибших чиновников. Коллежский регистратор Никифор Данишкин, двадцать семь лет, состоял на службе в акцизном управлении казенной палаты. Коллежский регистратор Тайман Угандеркин, сорок восемь лет, строительное отделение С-ского губернского правления. Сыщик развязывал тесемки на папках с делами, внимательно изучал содержимое и перекладывал просмотренное дело на другую часть стола. В каждой папке находилась чья-то преждевременно оборвавшаяся жизнь. Мустафа Исинбаев, коллежский секретарь, тридцать лет, служил в ветеринарном отделении правления С. Андрей Анциферов, кабинетский регистратор, тридцать шесть лет, межевое отделение губернского землемера. Нехот Паксяй, коллежский регистратор, шестьдесят лет, акцизное управление.
Муромцев отложил в сторону последнее дело и задумался. Что объединяет этих людей, кроме низкого чина и загадочного исчезновения? Русские, мордва, чуваши татары, православные и магометане, молодые и старые, служили в разных должностях и в совершенно разных департаментах. Как будто нарочно подбирали так, чтобы их ничего не связывало. Сыщик задумчиво лизнул кончик химического карандаша и принялся набрасывать список необходимых следственных действий. Первым делом было необходимо вновь, дополнительно и подробно, опросить родню и коллег всех жертв. Наверняка местные сыскари уже затаскали их на допросы, но как всегда где-то схалтурили и многое упустили. Нужно узнать все – их интересы, связи, знакомства.
Теперь что же касаемо самого убийцы. Муромцев отделил верхнюю часть листа жирной чертой и поставил большой, искривленный знак вопроса. Тут понятного было еще меньше, чем в случае с убитыми. Самым удивительным было то, с какой легкостью он, никем не замеченный, проникал в кабинет жертвы, совершенно бесшумно творил свое страшное дело и так же бесшумно покидал место преступления, еще и унося с собой тело! Сыщик сделал пометку: «Еще раз опросить всех сторожей, узнать про всех, кто входил и выходил из присутствия». Как преступник умудрялся каждый раз проворачивать это? Как он проникал в кабинет? Через дверь или через окно? Ему было необходимо знать планировку всех департаментов, в которых совершались преступления, все подъезды и выезды, приемные часы каждого из чиновников, в конце концов! Значит, убийца крайне хитер, расчетлив, осведомлен о работе правления губернии, кроме того, он невероятно ловок и обладает немалой физической силой.