Роман Волков – Дело летающего ведуна (страница 33)

Муромцев услышал в зале тихие смешки и почувствовал на себе десяток любопытных взглядов. Стараясь не покраснеть от гнева, он с интересом представил, что будет, если взять Валуа за шиворот и раз-другой съездить по его круглой кривляющейся роже.

Тот, однако, нисколько не смущенный, вдохновенно продолжал:

– Но надо отдать должное: несмотря на то что наши коллеги блуждали с закрытыми глазами, тем не менее двигались они отчасти в верном направлении. Действительно, вымотанный тяжелым и неблагодарным трудом на службе, после которого он вынужден был дополнительно трудиться в лавке и на закупке ягод, чтобы хоть как-то свести концы с концами, Николай Николаевич, душевное состояние которого уже было на изломе, столкнулся с жуткими рассказами деревенских колдунов и бабок и оказался соблазнен ими. После этого он и согласился участвовать в их нечистых ритуалах, где его опоили галлюциногенным зельем и окончательно разрушили его рассудок.

К чему все это привело, – широким жестом указал он на арестованного, – мы с вами теперь прекрасно видим, к нашему сожалению. Безусловно, все эти так называемые колдуны и их приспешники не уйдут от наказания за то, что своими байками и зельями довели несчастного курьера до полного психического истощения и нервного срыва. Уже находясь в этом ужасном сломленном состоянии духа, Николай Николаевич и решил своим безумным образом попытаться восстановить справедливость, устранив недобросовестных, по его мнению, чиновников. Воспаленный мозг привел его к чудовищному, но единственно правильному, в его безумной логике, выводу: необходимо убить всех чиновников, скверно исполняющих свои обязанности. И не просто убить, но буквально уничтожить их в их же собственных кабинетах. Удалить их оттуда и самому занять их место.

Но как это осуществить? Тут на помощь пришла особенность нашего подсудимого, которую мы уже упоминали в начале. Дело в том, что Николай Николаевич – курьер, письмоноша, говоря откровенно. То есть человек незаметный абсолютно, тот, на кого смотрят как на пустое место, а значит, способный проникнуть в любое присутствие и в любой кабинет так, что никто не только не запомнит его, но и вовсе, скорее всего, не обратит внимание, что там кто-то был. Представьте себе, курьер! Кто ниже него в этих присутствиях? Только сторожи да уборщики! Да, об этом я тоже, безусловно, подумал в ходе моего расследования. Но именно курьер лучше всего подходил на роль убийцы, ведь уборщик или сторож привязаны к одному помещению, в то время как курьер может перемещаться хоть по всей губернии, ни у кого не вызывая подозрений, бывать в совершенно различных департаментах и присутствиях.

Гениально, не правда ли? Итак, никем не замеченный, он проникал в кабинет жертвы и в рамках придуманного им самим страшного ритуала орошал его, как алтарь, кровью убиенного. После чего вываливал труп в окно и на своей лошаденке отвозил в лес, где топил несчастного в одном из многочисленных болот, как бы взяв в союзники родную землю, которая помогала ему скрыть улики. Но не сразу, сперва наш безумец ампутировал у жертвы некоторые, специально назначенные ритуалом органы, чтобы оставить их в качестве подношения в склепах мордовских чародеев. Этому его также подучили доморощенные деревенские колдуны, с которыми он якшался.

Убийца был уверен, что, оставляя столь щедрые жертвоприношения, он получит от духов колдунов прошлого помощь в осуществлении дальнейших злодеяний, а также он рассчитывал, что они помогут ему в продвижении по службе и долгожданном получении очередного ранга, а нерадивых чиновников, которые мешали ему исполнять свою работу надлежащим образом, вычистят со службы колдовскими силами. Вот такова печальная история Николая Николаевича Инюткина, внетабельного канцеляриста, которую я смог разгадать с помощью небольших подсказок моих коллег из прочих государственных служб.

Завтренний широким цирковым жестом развел руки и поклонился публике, словно после исполнения удачного трюка. Зал безмолвствовал. Муромцев напряженно поджал губы, силясь понять, куда Валуа пытается увести их этой игрой. Чего он хочет добиться? Зачем? В любом случае это все не сулило ничего хорошего.

Тем временем Валуа уже поднял голову и, горящим глазом глядя на публику, с неожиданной живостью затараторил:

– В свете всего сказанного ранее, я и вся охранная служба крайне надеемся, что, когда дело дойдет до справедливого суда, несчастный Николай Николаевич, павший исключительно жертвой собственного усердия на государственной службе и благодаря своей повышенной ответственности помешавшийся не иначе как персонаж из книжки Гоголя… – Похоже, Завтренний малость запутался в своих причастных и деепричастных оборотах. – Короче, встанет вопрос о безусловной изоляции его от общества, а не о каторге и не тем паче о казни. Он должен получить надлежащее лечение в специальной клинике для душевнобольных, принять участие в научных исследованиях, чтобы помочь науке, а также послужить примером для того, чтобы избежать в дальнейшем подобных помешательств и даже преступлений среди младшего чиновничества.

Также стоит донести эту историю до губернатора. Возможно, узнав о ней, он обратит внимание на положение своих служащих, отберет из них наиболее способных и талантливых и, чем черт не шутит, поспособствует их продвижению по карьерной лестнице. Ну и, безусловно, стоит обратить внимание на положение курьеров-письмоносцев, ведь они, несмотря на кажущуюся ничтожность, являются важнейшей основой государственной машины и трудятся не покладая рук на благо государства российского!

Публика после минуты некоторого недоумения разразилась-таки бурными аплодисментами, только на ходу осознавая смысл сказанного. Завтренний сдержанно поклонился и призвал к тишине.

– Также не могу не отметить важный вклад в установление спокойствия в губернии, который совершило охранное отделение в ходе своей секретной операции по обнаружению ячейки революционеров-бомбистов, которая глубоко пустила свои корни среди студентов и преподавателей местного университета. Разумеется, с ректором будут проведены отдельные разбирательства, возможно, ему придется покинуть свой пост и отправиться… хм… исключительно на научную работу.

Не переживайте, на его место уже готов замечательный кандидат, чиновник, давно работает в сфере образования и прекрасно понимает необходимость тесного сотрудничества с охранным отделением; возможно, мы даже придумаем специальную должность для нашего сотрудника при университете, чтобы в дальнейшем избегать подобных эксцессов. И да, еще одно… – Завтренний ехидно осклабился, и Муромцев почувствовал, как волосы зашевелились на загривке. – Нами был арестован опасный вольнодумец, из столичных. И его в скором времени ждет отдельное разбирательство.

Глава 23

Вот и подошло к концу дело. И заканчивалось оно вовсе не так, как думалось с начала. Герои были унижены, подлец торжествовал, да еще и вдобавок ко всему Барабанов оказался в застенках, и вытащить его пока не было никаких надежд. А может быть, освободить друга не удастся вовсе.

Возможно, если бы завтра каким-то чудом Завтренний-Валуа оказался посрамлен, то появился бы шанс спасти Нестора. Но никаких козырей в рукаве у Ловцов черных душ не было, даже наоборот – Барабанов попался на провокацию охранки и был взят с поличным и с оружием в руках, грандиозное задержание колдуна и его учеников, стоившее зубов нескольким сотрудникам полиции, оказалось пшиком, а погоня и поимка Инюткина-старшего в итоге и вовсе выставила их дураками перед всем городом. А Валуа, в свою очередь, провел идеальное, чистое задержание единственно верного преступника, а после еще и получил возможность публично оттоптаться на конкурентах и проявить милосердие по отношению к негодяю. Оставалось только признать фиаско и отправляться восвояси в столицу. Дело закрыто.

Отец Глеб, Лилия и Муромцев молча возвращались в гостиницу пешком. Всем казалось, что нужно завести разговор, чтобы приободрить товарищей, но нужные слова так и не пришли никому в голову, и весь путь прошел в тишине.

Муромцева мучила какая-то смутная, но неотвязная мысль, словно он, собравшись в дорогу, силился вспомнить, запер ли входную дверь. Он что-то упускал, но что? На виске уже задергалась жилка, предвещая скорый приступ мигрени, но ответ все не приходил.

Сыщики зашли в гостиницу и встали в коридоре у дверей в номера. Отец Глеб, погруженный в свои мысли, глядел в пол, Лилия бессильно прислонилась к стене и прикрыла глаза.

– Что же, – нарушил тишину Муромцев, – видимо, настало-таки время нам собирать чемоданы.

– Кто-то должен собрать вещи Нестора, – не открывая глаз, монотонным голосом произнесла Ансельм.

– Нестора? Ах да, конечно… – Муромцев рассеянно потер висок. В голове словно собиралась гроза. – Отец Глеб, могу я вас попросить позаботиться о вещах нашего друга? А я… Я, пожалуй, пойду.

Он неожиданно развернулся и зашагал по коридору прочь.

– Постойте, Роман Мирославович, куда же вы?! – встрепенулась Лилия.

– Попытаюсь навестить его напоследок! – не оборачиваясь, ответил он.

Всю дорогу до полицейского управления Муромцев чувствовал в голове странную боль, словно некие яркие сполохи озаряли черепную коробку изнутри, заставляя сбавлять шаг и зажмуриваться. Барабанов. Он должен был попрощаться с другом, чего бы ему это ни стоило. Подлый Валуа напрямую запретил пускать кого-либо из сыщиков в камеру к арестованному, но, Муромцев был уверен в этом, полицмейстер с радостью согласится нарушить запрет, чтобы насолить негодяю. Надо бы предложить полиции обыскать лавку Инюткина и проверить бухгалтерские книги – вдруг охранка что-то упустила, она ведь в подобном не сильна. Главное – не попасться на глаза Валуа и его шпикам. И голова, господи, как болит голова!