Роман Волков – Дело летающего ведуна (страница 18)
За окном начался дождь, и его монотонный стук по крыше избы смешивался с потрескиванием лучины. В полумраке лица собравшихся казались размытыми пятнами, только седая борода старика отчетливо белела в неверном свете. Он подался вперед, и половицы тихо скрипнули под его весом.
Отец Глеб прикрыл глаза. В тишине было слышно, как где-то на краю деревни лает собака. Перед внутренним взором возникла картина: белая скорлупа, треснувшая под напором новой жизни, и птенец, впервые увидевший свет.
– Это птенец, вылупившийся из яйца, – произнес он, открывая глаза.
Старик медленно кивнул. Тени от лучины заплясали по стенам, когда он потянулся к столу и молча подвинул к священнику лежащее там яйцо. Отец Глеб понял намек. Разбив скорлупу о край стола, он выпил яйцо одним глотком, стараясь не думать о том, что оно может оказаться тухлым. Яйцо оказалось свежим, только странно горчило на языке.
Где-то в углу избы скрипнула половица. За окном ветер гнул ветви старой яблони, и они царапали стекло, словно чьи-то беспокойные пальцы.
Старик помолчал, словно прислушиваясь к шуму дождя за окном. Тени от лучины метались по бревенчатым стенам, и казалось, будто сама изба затаила дыхание в ожидании следующих слов. Его голос стал глубже, точно вобрал в себя всю тьму осенней ночи.
Отец Глеб невольно поежился. За окном качнулась ветка, и на стекле мелькнула тень, похожая на крыло. Он вгляделся в темноту за окном, где смутно угадывались очертания высокого дерева. Луна на мгновение выглянула из-за туч, серебря древесную крону.
– Это птичье гнездо, – произнес священник, чувствуя, как от напряжения пересохло в горле.
В глазах старика мелькнуло одобрение. Мужики, сидевшие в тени, радостно загудели. Но по тому, как выпрямился старик-колдун, как его узловатые пальцы рассеянно погладили край стола, было ясно – впереди ждет последнее, самое важное испытание.
В избе повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием лучины да далеким уханьем совы где-то в ночном лесу.
Внезапно мужики начали подниматься. Без единого слова они потянулись к выходу, один за другим исчезая в темноте за дверью. Отец Глеб растерянно наблюдал, как редеет круг собравшихся.
– А как же третье задание? – спросил он, оставшись наедине с колдуном.
Старик покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование.
– Третьего не будет. Ты не прошел первые два. Иди домой.
Он тяжело поднялся и, не оглядываясь, вышел во двор. Отец Глеб остался один в полутемной избе. В голове лихорадочно крутились мысли: что же он сделал не так? Казалось бы, все было логично: загадка о жизни и смерти, птенец и птица, гнездо… Но что-то не складывалось, будто упущено важное звено. И почему в гнездо легко попасть, но сложно выйти? В этом таился какой-то особый смысл, который он не сумел разгадать.
После долгих размышлений отец Глеб понял, что его мысли двигались в слишком простом направлении. Он воспринял загадки как обычное детское развлечение, тогда как здесь имело место мистическое задание, и сама загадка являлась испытанием. В тусклом свете догорающей лучины его осенило: очевидно, все три загадки были частью обряда для учеников, готовящихся стать ведунами.
Так вторая загадка говорила вовсе не о перерождении яйца в птенца, как он сперва подумал. Здесь говорилось о перерождении человека в колдуна. В самом деле, как отец Глеб знал из антропологических и религиоведческих учебников, молодой кандидат в колдуны или шаманы должен пройти сложное испытание, после которого он прекращал существовать как обычный человек и возрождался в новом обличье.
«Впрочем, – подумал священник с горькой усмешкой, – такой же принцип существует и в христианстве». При крещении обычный человек – «ветхий человек», иными словами, – перестает существовать. Он возрождается как новый человек, человек Христа, и получает новое имя. Подобные таинства существуют и в монастырях.
Теперь он начал понимать свою ошибку. Колдун не просто загадывал загадки – он проверял, готов ли пришедший к нему человек к истинному перерождению, к отказу от прежней жизни. А он, отец Глеб, отнесся к этому как к простой игре ума…
Отец Глеб провел рукой по лбу, вспоминая и другие церковные таинства. Да, конечно, хиротония, рукоположение в священный сан. И там человек тоже перестает существовать в прежней ипостаси, рождаясь заново, обретая не только новую суть, но и новое имя.
Его мысли лихорадочно метались. Символический смысл этого обряда означает не просто перерождение, а именно смерть человека в прежней ипостаси…
«Тогда все сходится, – думал он. – Жизнь и смерть – перерождение колдуна – и гнездо, откуда сложно выбраться…»
Он замер. А может, это вовсе не гнездо? Что может быть наверху, какой-то домик… скворечник? Но при чем тут колдун?
«Так, вернемся в начало, – приказал он себе. – Жизнь и смерть… Это потому, что старый колдун готовится к смерти?»
И тут его осенило. Нет! Это не старый колдун готовится к смерти – смерть должен выбрать ученик колдуна, который хочет переродиться! Надо было выпить из другой чаши, чтобы получить шанс пройти обучение.
Отец Глеб в отчаянии сжал кулаки. Теперь, когда он понял истинный смысл испытания, было уже поздно. Выбрав яйцо – символ жизни – он сам отрезал себе путь к познанию древних тайн. Что же теперь делать?
За окном по-прежнему шумел дождь, и где-то вдалеке слышался волчий вой. Или это был не волк?..
Отец Глеб опустился на колени прямо посреди избы и произнес горячую молитву, прося Господа даровать ему понимание ситуации и помочь в принятии верного решения.
Тяжелые мысли терзали его душу. Может ли он, священник, осквернить храм своего тела и души участием в языческом ритуале, пусть даже и для того, чтобы найти жестокого убийцу? Не станет ли это предательством своей веры, своего сана?
И тут, словно в ответ на его метания, он услышал успокаивающий голос внутри себя: «Делай что должно. Господь с тобой, будет тебе помогать и не позволит пасть в пучину бесовского колдовства».
Отец Глеб решительно поднялся с колен. Осенив себя крестным знамением, не обращая внимания на ошарашенный взгляд пьяного учителя, притаившегося в тени, он вернулся к столу. Чаша черного дерева, обозначенная в загадке как смерть, все еще стояла там, словно ожидая его выбора. Священник на мгновение замер, собираясь с духом, а затем одним движением схватил чашу и выпил ее содержимое до дна.
Жидкость оказалась горькой, как полынь, и обжигающе холодной, словно родниковая вода в зимнюю стужу. На мгновение весь мир словно замер, а потом…
Горькая влага обожгла горло, и мир мгновенно изменился. Сначала стены избы начали дышать, как живые, бревна извивались подобно змеям. Половицы вздыбились волнами, и из щелей потянулись черные щупальца, покрытые присосками. Под потолком заметались тени, превращаясь в крылатых тварей с человеческими лицами и птичьими клювами.
Отец Глеб попытался удержаться на ногах, но пол уходил из-под ног. Его повело к двери, и он буквально вывалился во двор, хватая ртом воздух. Но там было еще страшнее.
В свете полной луны, которой, кажется, не было еще минуту назад, метались жуткие фигуры. Какой-то мужик, превратившийся в получеловека-полужабу, сидел на корточках у забора, его горло раздувалось огромным пузырем. Молодой парень, чье лицо вытянулось в волчью морду, бегал на четвереньках, задрав хвост. Кто-то, в ком отец Глеб с трудом узнал человека, пытался взлететь, хлопая руками, превратившимися в огромные крылья с редкими перьями.
Воздух был наполнен странными звуками – не то воем, не то карканьем, не то хриплым смехом. Звезды на небе плясали и перемигивались, складываясь в непонятные узоры. Деревья за забором шевелили ветвями, как щупальцами, тянулись к двору.
И среди этого хаоса спокойно стоял старый колдун, но теперь он выглядел иначе – массивная фигура, покрытая седой шерстью, человеческое лицо с медвежьими чертами, когтистые лапы вместо рук. Его глаза светились желтым светом, и в них читалась древняя, нечеловеческая мудрость.
– Здравствуй, ворон, – прогудел он голосом, похожим на медвежий рык. – Вижу твою суть. Ты чужак, но боги привели тебя не просто так.
Отец Глеб почувствовал, как что-то меняется в нем самом. Его тень на земле расправила крылья, а мир вокруг стал четче, словно он смотрел глазами ночной птицы. Каждый звук, каждое движение вокруг обрело новый смысл.
Колдун протянул ему тяжелый глиняный кувшин, покрытый странными символами, светящимися в темноте.
– Ты сильнее их всех, хоть и не будешь учеником. Пей и ищи. Найди то, что должен.