Роман Толмачев – Арк 1: Аврора (страница 6)

Михаил любил это место. Особенно сейчас, когда основная масса людей ещё работала и столовая была почти пуста. Он мог сесть у панорамного окна и смотреть наружу.

Окно было изогнутым, следуя контуру внешней стенки тора, и выходило не в космос, а на внутреннюю поверхность соседнего сегмента. Но если смотреть под правильным углом, в щель между конструкциями был виден краешек звёздного поля — россыпь далёких огней, медленно ползущих слева направо по мере вращения тора.

Когда-то, ещё ребёнком, Михаил мог часами сидеть здесь и считать звёзды. Потом он узнал, что большинство из них — не звёзды вовсе, а далёкие галактики, и что некоторые из этих огоньков погасли миллионы лет назад, а свет от них всё ещё летит. Это знание не уменьшило очарования. Скорее наоборот.

— Ты что будешь? — голос Кирилла вырвал его из созерцания.

Михаил посмотрел на экран заказа. Стандартное меню: протеиновые смеси с разными вкусовыми профилями, овощное рагу из гидропонных овощей, рисовые блюда, суп дня.

— Что-нибудь, — сказал он. — Всё равно.

— «Что-нибудь всё равно» — отличный выбор. Сегодня особенно хорошо.

Кирилл заказал за них обоих — два рисовых блюда с овощами и что-то, названное «мясным рагу», хотя все знали, что мясо было культивированным, выращенным из клеток в биореакторах. Настоящего мяса на Арке не было уже три поколения.

Они сели у окна. Михаил автоматически взял вилку и начал есть, не чувствуя вкуса. Рис был как рис. Овощи были как овощи. Рагу было как рагу. Его разум всё ещё был там, на мостике, среди красных индикаторов и обратного отсчёта.

— Три тысячи девятьсот девяносто восемь градусов, — сказал он вслух.

Кирилл поднял бровь:

— Что?

— Температура активной зоны. В пике. Критический порог — четыре тысячи. Я дошёл до трёх тысяч девятьсот девяноста восьми.

— Два градуса запаса.

— Два. — Михаил покачал головой. — Это ничто. Одна флуктуация, один всплеск — и всё.

— Но флуктуации не было.

— В этот раз не было. А если бы была?

Кирилл перестал есть и внимательно посмотрел на него:

— Ты сейчас занимаешься бессмысленным самобичеванием, ты в курсе?

— Я анализирую.

— Ты накручиваешь себя. Симуляция закончилась. Ты победил. Точка.

— Я победил с запасом в два градуса. Это не победа, это случайность.

— Нет. — Кирилл покачал головой. — Это расчёт. Ты знал теплоёмкость реактора? Знал. Ты рассчитал время без охлаждения? Рассчитал. Ты принял решение на основе данных, и оно сработало. То, что запас оказался маленьким, не делает решение неверным.

Михаил хотел возразить, но в этот момент входная дверь столовой с шипением отъехала в сторону, и внутрь влетела маленькая фигурка.

— Миша!

Он едва успел отставить вилку, прежде чем Аня врезалась в его стул, едва не опрокинув. Косички подпрыгнули, карие глаза сияли так, словно внутри них зажгли по маленькому солнцу.

— Ты прошёл! — выпалила она. — Ты прошёл, правда? Мама сказала, что ты прошёл! Ты летишь на планету!

— Аня, — Михаил невольно улыбнулся, — откуда ты узнала?

— Все узнали! В школе объявили! Сказали, что команда сформирована, и назвали имена, и твоё имя было там, и я закричала, и учитель сказал, что нельзя кричать на уроке, но все всё равно кричали, потому что это же планета!

Она выпалила всё это на одном дыхании и теперь стояла, переминаясь с ноги на ногу, словно не могла усидеть на месте.

— Можно я сяду? — спросила она, уже садясь на свободный стул рядом с Михаилом. — Я не буду мешать. Я просто хочу знать. Всё знать. Как это было? Правда, что там был пожар? И реактор почти взорвался? И ты спас всех?

— Это была симуляция, — сказал Михаил. — Не по-настоящему.

— Я знаю! Но ты всё равно спас. В симуляции.

— Технически, да.

— А это правда, что ты накричал на капитана Северова?

Михаил поперхнулся. Кирилл, который в этот момент пил воду, закашлялся так, что брызги полетели на стол.

— Откуда... — начал Михаил.

— Марина сказала. Её брат работает в техническом секторе, и он слышал от кого-то, кто слышал от охранника, который был на галерее. Говорят, ты сказал капитану «вон отсюда» и приказал охране его вывести!

— Это... — Михаил замялся. — Это было в контексте.

— В каком контексте?

— В контексте спасения корабля.

— Но ты всё равно накричал на капитана! — Аня сказала это с таким восторгом, словно речь шла о героическом подвиге. — Никто никогда не кричит на капитана Северова! Он же страшный!

— Он не страшный, — сказал Михаил. — Он строгий. Это разные вещи.

— Мама говорит, что он страшный. Она видела его один раз в коридоре и сказала, что он посмотрел на неё так, что она чуть не уронила ящик с рассадой.

— Твоя мама преувеличивает.

— Нет. Она вообще никогда не преувеличивает. Она говорит, что преувеличение — это трата слов.

Кирилл, справившийся с кашлем, вытер рот салфеткой:

— Мудрая женщина. Кстати, мелкая, ты разве не должна быть на уроках?

— Уроки закончились! — Аня посмотрела на него с вызовом. — И я не мелкая. Мне почти одиннадцать.

— Тогда почти извини.

Она фыркнула, но тут же переключила внимание обратно на Михаила:

— Так ты правда летишь?

Михаил посмотрел в её сияющие глаза. «Летишь». Такое простое слово. Такое огромное значение.

— Правда, — сказал он, и впервые за этот безумный день почувствовал, как внутри что-то потеплело. — Команда сформирована. Я в ней.

— И ты будешь делать планету зелёной?

— Когда-нибудь. Это долгий процесс.

— Сколько долгий?

— Сотни лет.

Аня нахмурилась, переваривая это.

— Но тебя тогда уже не будет, — сказала она наконец. — Ты не увидишь.

— Не увижу.

— Тогда зачем?

Михаил открыл рот, чтобы ответить, но Кирилл его опередил:

— Потому что кто-то должен начать. Иначе никто никогда не закончит.

Аня посмотрела на него, потом снова на Михаила.