Роман Толмачев – Арк 1: Аврора (страница 5)

Кирилл возник рядом — большой, спокойный, с неизменно растрёпанными волосами. Его собственный костюм уже висел на крючке, аккуратно сложенный. Как он успел? Михаил моргнул, пытаясь вспомнить, когда Кирилл вообще вошёл в раздевалку.

— Я сам, — он дёрнул застёжку слишком резко, и зажим больно впился в ладонь. — Чёрт.

— Ага, вижу. Сам.

Кирилл мягко отстранил его руки и расщёлкнул зажимы — раз, два, три. Быстро, без усилий. Костюм ослаб, и Михаил наконец смог вздохнуть полной грудью. Он не заметил, как сильно давила ткань.

— Спасибо, — выдавил он.

— Не за что. Я после своего испытания полчаса сидел в углу и смотрел в стену. Так что ты ещё молодцом.

Михаил стянул верхнюю часть костюма и бросил на скамью. Под ним была стандартная нательная майка — мокрая насквозь, хоть выжимай. Он и не думал, что так потел. В симуляции время летело иначе: каждая секунда растягивалась в вечность, когда ты смотришь на обратный отсчёт, и схлопывалась в миг, когда нужно принять решение.

— Сколько времени прошло? — спросил он.

— Внутри?

— Да.

— Сорок семь минут.

Михаил уставился на него:

— Сорок семь?

— Угу. Рекордсмен. У меня было тридцать две. У Лины — двадцать восемь. Марек продержался сорок одну, но потом слил реактор.

— Слил?

— Ну, в симуляции. Решил, что справится без аварийного протокола. Не справился. Бабах.

Кирилл изобразил руками взрыв и сделал соответствующий звук. Получилось почти весело, если забыть, что в реальности это означало бы гибель двух миллионов человек.

— Я чуть не слил, — тихо сказал Михаил.

— Знаю. Смотрел.

— Все смотрели.

— Да Все смотрели

Михаил опустился на скамью рядом с костюмом и уронил голову в ладони. Сердце всё ещё колотилось, хотя прошло уже... сколько? Десять минут с момента, как погасла тактическая сфера и зажёгся обычный свет?

Он вспомнил лицо капитана Северова. Каменное. Холодные серые глаза, которые смотрели на него так, словно оценивали товар на рынке.

«Ты рявкнул на старшего офицера. В бою за такое — трибунал».

— Кирилл.

— М?

— Я накричал на капитана.

— Я слышал.

— Приказал охране вывести его с мостика.

— Это тоже слышал. И видел. И все видели. И записали. И, вероятно, будут показывать на вечеринках следующие лет двадцать.

Михаил поднял голову:

— Это не смешно.

— Немного смешно. — Кирилл сел рядом, скамья скрипнула под его весом. — Ладно, не смешно. Но и не так страшно, как ты думаешь.

— Я послал капитана. Северова. Ответственного за подготовку всей экспедиции.

— Ты послал помеху во время кризиса. Это часть теста.

— Часть теста?

— Миша, — Кирилл повернулся к нему, — ты серьёзно думаешь, что капитан случайно ворвался на мостик в критический момент? Что это совпадение?

Михаил открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Я... не подумал об этом.

— Потому что ты был занят спасением корабля. В этом и смысл. Они хотели посмотреть, как ты реагируешь на давление. Не только техническое, но и человеческое. Кто-то вмешивается, отвлекает, подвергает сомнению твои решения — а у тебя три секунды до взрыва.

Михаил вспомнил: «Шесть секунд... Пять секунд...» Голос ИИ, отсчитывающий мгновения до гибели. Лицо Северова, его слова о кислороде в реакторном отсеке. И собственный крик: «Вон отсюда!»

— Но всё равно, — сказал он. — Капитан... он не выглядел довольным.

— Северов никогда не выглядит довольным. Я три года на «Авроре», ни разу не видел, чтобы он улыбался.

— Он улыбался. На галерее, когда объявлял результаты.

— Это не улыбка. Это мимическая судорога. У него мышцы лица атрофировались от неиспользования.

Михаил невольно фыркнул. Потом спохватился:

— Это неуважение к командиру.

— Это честное медицинское наблюдение. — Кирилл встал и протянул ему руку. — Давай. Хватит киснуть. Ты прошёл. Ты в команде. Остальное — шум.

Михаил посмотрел на протянутую ладонь. Потом на своего друга — широкоплечего, уверенного, с этой его способностью делать любую ситуацию чуть менее серьёзной.

Он взял руку и поднялся.

— Ты правда думаешь, что это была часть теста? — спросил он. — Северов на мостике?

Кирилл пожал плечами:

— Думаю, да. Но даже если нет... — он помолчал, подбирая слова, — ты всё равно рисковал. Накричать на капитана — это не то, что забывается. Северов такое помнит.

— Ты только что говорил, что это не страшно.

— Не страшно сейчас. Ты прошёл, тебя взяли. Но на будущее... — Кирилл похлопал его по плечу, — может, стоит поработать над фильтром между мозгом и ртом. На всякий случай.

Михаил хотел возразить, но понял, что нечего. Кирилл был прав. Он знал это ещё в момент, когда слова вылетели. Просто в тот момент ему было всё равно. Три секунды до взрыва — и какой-то седой человек пытается его остановить.

— Это было от волнения, — сказал он наконец. — Я не хотел... я просто...

— Я знаю. — Кирилл кивнул. — Давай, одевайся. Пойдём поедим. Ты, наверное, не заметил, но последние четыре часа ничего не ел.

Михаил моргнул:

— Четыре часа?

— Подготовка к симуляции, инструктаж, сама симуляция, разбор. Время летит, когда спасаешь воображаемые жизни.

Желудок отозвался громким урчанием — предательски громким. Кирилл ухмыльнулся:

— Вот видишь. Организм согласен.

---

Столовая сектора «Восход» располагалась на третьем уровне жилого кольца, в той части тора, которую старожилы называли «солнечной стороной». Название было условным — никакого солнца здесь, конечно, не было, — но световые панели над этим сектором программировались на более тёплый спектр, имитируя предвечерний свет.