Роман Титов – Ремесло Теней. На границе вечности (страница 5)

Я так не думал и, если по совести, плевать хотел на тонкости взаимоотношений привратника и мастеров. После кромешного ада, который я устроил шакалам возле китховой пещеры, силы мои были на исходе, как моральные, так и физические. Ноги дрожали, желудок приклеелся к позвоночнику от голода, а глаза слипались, будто под действием локального гравитационного усилителя. В общем, мне было не до идиотских загадок.

– Когда узнаешь, тогда и подумаю об этом, – бросил я, нажатием клавиши напульсника активировав механизм посадочного рукава. С негромким лязгом площадка стала втягиваться в жерло ангара.

Тулса, подобной строптивости явно не ожидав, изумленно выпучился на меня.

– Ты что, меня не слышал, алит? Тебя ждут в Изоляторе.

Последнее слово развеяло сонливость. Брови мои поползли вверх:

– А это еще зачем?

– Я не обязан знать. В няньки ни к кому не нанимался.

Пропустив последнюю фразу мимо ушей, я невольно коснулся хромированного напульсника, исполнявшего роль коммуникатора, и нахмурился.

– Странно, – пробормотал я под нос. – Бавкида ничего не сказала.

Тулса взвился, сделавшись на полметра выше меня.

– Тебе лучше знать. – Длинные полупрозрачные усы на курносом лице встопорщились. – Она же постоянно с тобой носится, а я бессмысленные вопросы не задаю.

Вид раздраженного привратника заставил меня призадуматься, а не умела ли раса вид плеваться ядом, но слова быстро вытеснили все идиотские опасения, став причиной совсем других вопросов. Зачем я кому-то понадобился в Изоляторе? И в чем срочно?

С давних пор, еще когда Цитадель проектировалась как несокрушимый редут и будущий оплот ремесла лейров, глубоко под ее основанием, значительно глубже уровня энергоцентра, располагалась обширная сеть похожих на инкубационные ячейки камер, отведенных для тех лейров, кто мог представлять угрозу не только себе, но и Ордену в целом. Иными словами, то были места содержания умалишенных, и я не мог припомнить случая, чтобы кого-то, кроме ответственных лиц и старших мастеров, туда допускали.

И еще: у Изолятора была дурная слава, а покинуть его можно было только ногами вперед. Так что нетрудно понять, почему я особо туда не рвался.

Сумрак ангара поглотил все вокруг, когда широкая створка затворилась за нами. Тусклое свечение потолочных ламп немногим помогало, и то лишь затем, чтобы не натыкаться на ряды прыгунов и звездолетов – все, что осталось от некогда могучего флота Адис Лейр. Кроме меня и Тулсы, в ангаре практически никого не было: лишь пара роботов-механиков, ковырявших многофункциональными манипуляторами внутренности одной из машин, да рыжеволосый парень в оплетке алита, которого я прежде не встречал. На нас с привратником он не обращал внимания, так что и я быстро вернулся взглядом к Тулсе, сообщив:

– Ладно. Приведу себя в порядок и спущусь.

– Это срочно, алит! – Привратник вцепился в мое плечо, будто от того исполню ли я приказ, зависела его собственная жизнь. – Ты понимаешь, как глупо разочаровывать наставников?

Сделав глубокий вдох, я стянул с головы капюшон оплетки и взлохматил слежавшиеся волосы.

– Последние лет семь я только тем и занимаюсь!

Пока лифтовая кабинка несла меня к квартирным блокам для учеников, я предвкушал горячий душ и сытный перекус. Вдоволь набегавшись и накувыркавшись в снегу, сейчас я казался себе выжатым почти досуха. От термооплетки разило падалью и гарью. Хотелось немедленно избавиться от всего этого. Что касается Изолятора… Кто бы меня ни жаждал увидеть, он подождет.

Будто в ответ на последнюю мысль напульсник издал нетерпеливую трель. Я глянул на крошечный экранчик и тихо выругался. Похоже, старый змей успел настучать. Вот трепло! Но отвечать все равно не стал.

Тогда трель повторилась, и на этот раз напоминала не обычный звонок, а некую бинарную команду.

В тот же миг кабинка остановилась. Вышло настолько резко, что я едва не грохнулся на пол.

– Какого?..

Еще один приказ и движение возобновилось. Только вместо ожидаемых верхних уровней, меня со все возрастающей скоростью понесло вниз, в зону, которую мне менее всего хотелось посещать.

Спуск в недра Цитадели занял всего несколько мгновений, однако этого срока хватило, чтобы довести себя до белого каления. Не то чтобы посещение карантинной зоны особенно нервировало, но отсутствие ясных для того причин здорово бесило. В Изоляторе содержались те, кому не удалось сладить с мощью Теней. Это были лейры (чаще всего алиты-недоучки), которым начисто снесло башню. Тот, кого скрытый поток наделил могуществом, уже представляет опасность, но вот с теми, кому не удалось это самое могущество себе подчинить, без надлежащего присмотра может превратиться в настоящее стихийное бедствие. Для того-то и необходим Изолятор. А уж если вспомнить, что трое пациентов оказались там по моей милости, то степень нервозности возрастала почти до шизофренических пределов.

Двери разъехались плавно и без шума, как будто нарочно действовали на нервы.

Прежде чем покинуть кабинку, я воровато огляделся. Едва освещенный коридор, в противоположном конце которого виднелась тяжелая дверь, пустовал. Подкожный зуд подталкивал меня окутаться Тенями, словно защитным коконом, но сделать это не хватало духу. Я ощущал звон, напоминавший колебания натянутых цепей.

– Ты заставил себя ждать.

Я не заметил, как она появилась. Казалось, свет мигнул и вот Бавкида уже здесь. В несменяемой черной накидке и капюшоне – воплощение мистицизма лейров.

– Я… я… – Я не собирался объясняться, но одно только это замечание снова вывело из равновесия, заставив вспыхнуть, точно сушняк. Бавкида всегда великолепно читала по лицам, а я, как правило, столь же великолепно ей в этом противостоял. Но сейчас, благодаря недавней истории в Пустошах, эмоции выплескивались через край, так что удержать их при себе не было никакой возможности.

Она увидела ответ на свой вопрос в выражении моего же лица и, как обычно, холодно улыбнулась. Сквозь темное пятно, наполовину скрывающее ее лицо, блеснули глаза.

– Выдохни, Сети, а не то лопнешь. Я вижу, детеныши китха причинили тебе немало беспокойства. Неужели так трудно было разобраться с горсткой котят?

Честное слово, никогда в жизни не испытывал большего соблазна размозжить чужую черепушку, чем в этот миг. Сарказм так и хлынул:

– Вы же знаете, я обожаю все усложнять.

– И то правда. – Бавкида взглядом оценила мой помятый вид. – В этом ты большой мастер!

– Не понимаю, почему все считают, будто я вам небезразличен?

– Потому что видят, как я ношусь с тобой большую часть твоей жизни, дружок, вот почему!

Я не удержался и хмыкнул:

– То-то задыхаюсь от заботы.

Старуха скривилась. Вернее, съежилась та часть ее лица, что оставалась видна под капюшоном.

– Я надеюсь, мы не будем сейчас возвращаться к разговору о корабле Аверре?

К слову, история не самая занимательная. Перед тем как сгинуть в пламени Иглы Дживана, уничтоженной моей матерью, мастер Аверре, руководствуясь некими, одному ему известными, принципами, сделал меня хозяином своего исследовательского звездолета. Именно на нем я вернулся с Боиджии. И почти сразу же был лишен возможности им обладать – Бавкиде, видите ли, показалась подозрительной такая щедрость бывшего лейра, едва не ставшего причиной катаклизма вселенского масштаба, и она, с присущей себе оперативностью, реквизировала корабль. Даже не позволив его как следует изучить!

– Не в корабле дело! – Пусть и не совсем правда, но все-таки. – Я о ваших попытках манипулировать мною, вот о чем!

– Мы это уже обсуждали, – процедила старуха, выпятив подбородок, – и у меня нет желания возвращаться к ней вновь. Тебе все время мерещится, будто я плету интриги за твоей спиной, все кажется, словно мне хочется сделать из тебя преданного пса. Но оглянись, Сети! У меня уже есть целая клика прислужников, и ты им нечета!

Речь шла о маленькой армии личных ассасинов. Кто б сомневался.

– Приятно слышать, что вы наконец дали им истинное определение, – проговорил я. – Прислужники – это, конечно же, о них.

Бавкида недобро прищурилась.

– Не переоценивай свою значимость, дружок. Ты – не уникален.

– Мастер Аверре мне это вполне доходчиво объяснил. Тем больше вопросов вызывают ваши психические игры. Зачем они?

Но отвечать старуха не спешила. Она развернулась и неторопливо заковыляла по коридору.

– То, что ты считаешь играми, Сети, на самом деле попытки помочь тебе справиться с болью.

– Боль – это эмоция, а элийров учат их контролировать.

– Не обманывайся. Ты никогда на самом деле этого не умел. Только пытался.

– И что с того?

– А то, мой милый элийр, что та часть тебя, пытавшаяся воскреснуть, когда ты снова обрел мать, оказалась смертельно ранена новым ее уходом и теперь лежит где-то внутри и медленно разлагается, отравляя оставшийся кусок твоей души. Я же, со своей стороны, пытаюсь помочь тебе отыскать этот труп и похоронить его.

– Вместе со всем, что еще делает меня человеком, не так ли? Вы хотите вылечить меня от эмоций. Это так… мило.

Не сбавляя шага, Бавкида чуть оглянулась и насмешливо бросила:

– Я рада, что ты оценил.

Но отвечать я ей не стал, поскольку понимал, чем это в итоге могло закончиться. Старуха редко к кому питала привязанность, а уж если такое случалось, то отдавалась чувству с маниакальностью, которой могли бы позавидовать многие психически нездоровые индивиды, потрошащие своих жертв где-нибудь в подворотнях Паракса. Лично мне пока не доводилось бывать свидетелем проявления этих ее внезапных вспышек любви к ближнему, но, судя по истории их взаимоотношений с мастером Аверре, ничем хорошим закончиться это по определению не могло. Бавкида славилась умением видеть на несколько шагов вперед, но не всегда могла верно интерпретировать увиденное, что приводило к непредсказуемым последствиям. Ведь не просто так Батул Аверре оставил Орден. Меня же во всем этом беспокоила не перспектива порвать отношения с Адис Лейр и стать вечным отщепенцем, а вероятность превратиться в комнатного питомца. На привязь я не сяду!