Роман Титов – Ремесло Теней. На границе вечности (страница 6)

– А это мы посмотрим, – проговорила она еле слышно, хотя я был точно уверен, что вслух последние слова не произносил.

Чувствуя дискомфорт, я постарался отвлечься и, наконец, задал вопрос, который интересовал меня сейчас более всего:

– Зачем вы притащили меня сюда, мастер?

– Узнаешь.

За дверью нас ожидала округлая комнатка, которая по виду напоминала нечто вроде контрольного центра, с обилием компьютерных панелей и голографических схем, мерцавших в плотном полумраке. У панелей застыли двое в белых медицинских оплетках.

Санитары. С этими никакая охрана не нужна.

– Добро пожаловать, Сети, – объявила Бавкида с нарочитой торжественностью. – Отсюда мы ведем все наблюдения за теми, кто, по той или иной причине, стал местным постояльцем.

Злая ирония в голосе старухи заставила меня поежиться.

Тем временем двое у панели оторвались от своих занятий и повернулись к нам. На треть выше среднего человека, со свинцово-серой и удивительно блестящей кожей, отражавшей свет экранов, они воззрились на меня шестью маленькими черными глазками. Рууны, так звалась эта раса затворников с планеты, название которой нельзя отыскать ни в одном из общедоступных галактических справочников.

– Это он? – пропело одно из существ низким, но при этом поразительно мелодичным голосом.

Бавкида кивнула с видом, будто это не имело значения.

– Надеюсь, вы ничего там не трогали? – спросила она.

Второй санитар ответил:

– Никто не заходил туда с тех пор, как были найдены тела.

– Тела? – Я глянул на наставницу. Недоброе предчувствие закрепилось, свернувшись колючим клубком внизу живота. – Что происходит?

– Идем. – Бавкида подтолкнула меня к очередной двери.

Встав лицом к входу, я услышал, как один из санитаров обронил:

– Вы уверены, что это будет правильно?

Бавкида оглянулась и бросила:

– Естественно.

– Но это идет вразрез с указаниями, которые мы получили.

Небольшая пауза. Потом еще одна фраза старухи:

– На данный момент вас должно волновать только то, что говорю я. Открывайте.

– Прошу прощения, мастер.

Как только створки расступились, Бавкида неожиданно схватила меня за руку и настойчиво проговорила:

– Не знаю, что ты слышал об Изоляторе, но вот тебе предупреждение, Сети. Не трогай Тени, пока я этого не разрешу. Ни к чему не прикасайся, ни с кем не разговаривай. Просто следуй за мной и молчи. Понял?

– Почему? – вырвалось у меня.

Старуха тяжело вздохнула.

– Изолятор – это не тюрьма и не лечебница, но единственное место, где мы можем хоть как-то ослабить влияние Теней на поврежденные разумы здешних обитателей. Не существует препаратов, способных подавить восприимчивость лейра к потокам. Можно лишь создать искусственные условия, где шепот потока будет наименее заметным. Поэтому не трогай Тени, ради всего, во что веришь. – И добавила: – Я знаю, как ты относишься ко всему, что я говорю, но лучше прислушайся, иначе всерьез рискуешь не вернуться.

– Вернуться? – не понял я.

Старуха зловеще улыбнулась:

– В мир здоровых лейров.

Мы вошли в помещение, которое я назвал бы пузырем, иного слова просто невозможно подобрать, и с трудом удержал собственную челюсть на месте, настолько огромным оно оказалось. Это была сфера никак не меньше четверти километра в диаметре, выдолбленная прямо в кристаллической породе планеты и снабженная автономным источником энергии. От ее вершины вниз расходились семь хорд, а на каждой хорде крепились несколько уровней металлических колец, в которых были вмонтированы камеры для больных. Я все никак не мог поверить, что, проведя столько лет в Цитадели, даже не подозревал о том, как на самом деле выглядит Изолятор. Это было место, о котором мало говорили, ведь оно служило напоминанием, что лейры совсем не неуязвимы.

– Не стой столбом. – Бавкида и подвела меня к небольшой платформе. Нажав несколько кнопок на консоли, она заставила платформу плавно взмыть в воздух, а затем, используя нехитрые рычаги управления, повела к одной из гигантских колонн, что скрывалась у противоположной стороны сферы.

Пролетая мимо, я всматривался сквозь прозрачные стенки камер, в надежде разглядеть кого-нибудь внутри, но взгляд отчего-то выхватывал только тени и силуэты, и никаких лиц. Что удивило больше всего: почти каждая камера оказалась кем-то занята. Только после этого я заметил, как сильно вспотели ладони и намокло под воротничком. Вновь я вспомнил о трех алитах, которым не повезло выбрать меня предметом своей жестокой шутки, и внезапно чувство вины, как вынырнувшее из темноты копье, ударило в самое сердце. А следом за ним вновь всплыло дурное предчувствие, липким щупальцем сдавившее легкие.

– Что здесь произошло? – спросил я.

– А-а, – протянула Бавкида. – Ты чуешь это, правда? Запах вины, смешанный со смертью, ни с чем не перепутаешь.

Я не собирался нарушать запрет. Я не идиот. Но привычка, въевшаяся в подкорку, сработала чисто автоматически. Я погрузился разумом в Тени и… в тот же миг чуть не захлебнулся от смрада, ударившего по всем чувствам разом.

Инстинктивно совершив глубокий вдох, я завалился набок. В глазах помутилось, а сердце, казалось, приготовилось выскочить из груди. Барабанная дробь долбила в уши, и я не сразу смог распознать голос Бавкиды, невнятно вещающий издалека. Я даже не осознал, что начал отключаться, пока что-то не рвануло меня резко вверх.

Я распахнул глаза и увидел, что нахожусь в объятьях наставницы, своими тонкими ручками удерживающей меня от того, чтобы не перевалиться за бортик платформы.

– Я же сказала не прикасаться к Теням! Ты никогда не слушаешь того, что тебе говорят!

Аккуратно опустив меня на пол, она отодвинулась в сторону, позволив мне кое-как собрать себя в кучу.

– Кошмар, – выдохнул я через силу, будто только что побывал под толщей нечистот. Хотя в некотором роде именно так оно и было.

– Кошмар? – с ехидцей переспросила Бавкида. – Я так не думаю. Настоящий кошмар ты еще не видел.

Подняв на нее взгляд, я растерянно спросил:

– В смысле?

– Иди за мной, дружок. Сейчас ты все поймешь.

Бавкида заставила платформу остановиться возле одного из плоских колец, находившихся почти под самым потолком, и провела меня к скоплению трех прозрачных камер, возле которых отирались четверо механических ремонтников. С противным звяканьем они сновали по стенкам, словно пауки, о чем-то переговариваясь. Старуха на них внимания не обращала. Я так же переключил свое непосредственно на тех, кто должен был в этих камерах содержаться, а увидев, застыл как вкопанный: три клетки, расположенные одна за другой по дуге кольца, и в каждой труп.

На долю секунды я замер, а чуть погодя вздрогнул, и еще – это было хуже всего, – мне стало интересно. Теперь оказалась понятной причина ментальной вони и слова Бавкиды, предупреждавшей не прикасаться к Теням, вот только неясной оставалась моя во всем этом роль, и я спросил об этом.

– А ты взгляни на них получше…

Я не хотел. Честно. На сегодняшний день с меня было достаточно смертей, но объяснять что-либо Бавкиде оказалось так же бессмысленно, как уговаривать солнце не садиться. Кроме того, вопреки всяким попыткам, подсознательное любопытство, не раз стававшее причиной многих моих неприятностей, подавить не удавалось.

Присев напротив ближайшей камеры, я попытался всмотреться сквозь заляпанное стекло в лицо убитого, а едва узнав его, тут же отскочил. Обернувшись к наставнице, я вонзил в нее вопросительный взгляд, но наткнувшись на светящиеся ехидством глаза, не позволил вопросу сорваться с губ и вновь обратился вниманием к трупу.

Я узнал его. Хотя годы заключения, проведенные в замкнутом пространстве, значительно изменили внешность разумника, превратив в подобие полупрозрачной мумии, тем не менее я хорошо помнил это лицо. Оно, как и два других, много ночей подряд являлось мне в кошмарах, от которых я просыпался, временами забывая, что все произошедшее давно позади. Не помню, сколько раз я представлял себе, как заглядываю в эти остекленевшие глаза с ощущением собственного триумфа. Вот только то, что я испытывал теперь, триумфальным совсем не казалось.

– Ну? – нетерпеливо осведомилась Бавкида. – Есть что сказать?

На то, чтобы осознать смысл ее вопроса и дать ответ, потребовалось не больше миллисекунды. Но чтобы справиться с собственными чувствами и утихомирить зарождавшийся внутри грозовой фронт, ушло больше времени, так что пауза затянулась. Со стороны могло показаться, будто я изучал камеру, пытаясь сопоставить факты и сделать какие-то выводы, хотя ответ знал на уровне подсознания, едва увидел труп.

– Это не самоубийство. И я здесь ни при чем. – Сказал спокойно, будто следователь на месте преступления, и сделал вид, что меня случившееся нисколько не задело.

Бавкида недоверчиво хмыкнула.

– Ты уверен?

Я промолчал. Стало очевидным, кто находился в двух оставшихся камерах. И все равно, подходя к клеткам, я не мог освободиться от еле заметной судороги в ногах. Это были они, те, о ком я думал, когда часом ранее отправился воевать с самим собой в ущелье. И они были мертвы. Никаких ран, никаких увечий. Просто три аккуратненьких чистеньких тела, которые лежали так, словно в один момент просто забыли, как жить.

– А выглядит, словно их кто-то на это надоумил. И говоря «надоумил», я имею в виду, запрограммировал, как, скажем, апофеоз своей маленькой мести за то, что несколько лет назад неудачно пошутили.