Роман Титов – На границе вечности (страница 34)

Решив, что дополнительный источник света нам будет не лишним, я заставил Тени сгуститься и вспыхнуть маленькой сферой энергии и отправил ее впереди себя.

Мерцающее холодное сияние сгустка придавало помещению еще более заброшенный и пугающий вид. Стали видны давно истлевшие останки неизвестных путешественников. Что, кстати, более-менее объясняло причину царящей тут вони.

– Тебе это ничего не напоминает? – вдруг спросила Эйтн, с интересом склоняясь над обглоданными до костей трупами.

Размышлял я недолго.

– Лавку Си-Джо?

– Не хватает только убийцы, притаившегося в темном углу…

И тут меня будто осенило.

– А как же ты раньше умудрилась пройти здесь и не заметить всего этого?

Медленно распрямившись и опустив фонарик, Эйтн всем корпусом развернулась.

– Тебя это не должно волновать, – заявила она, слегка выпятив подбородок. – Главное, мои сведения достоверны. Или ты сомневаешься?

Глядя ей в глаза, я собирался сказать, что у меня масса причин для сомнений, но все их перевешивала одна-единственная деталь, не считаться с которой я просто не мог. И это были Тени. А они твердили, что в словах Эйтн нет лжи.

Но Тени так же поведали мне кое-что еще, о чем я, по правде говоря, и сам догадывался, однако в глубине души до конца верить не хотел. Удивительное дерево, без преувеличения захватившее буквально каждый уголок монастыря, на самом деле оказалось живым организмом. Притом живым не в том обыденном смысле, который мы подразумеваем, когда говорим о растениях. Оно было существом и, вполне вероятно, разумным.

От неожиданности такого открытия созданный мною световой шар, паривший в паре метров над полом, начал нервно помаргивать, а я сам, выпучив глаза, уставился на Эйтн:

– Что это там такое?!

Говорить пришлось шепотом, так как я не знал, слышит ли нас создание, чья дремлющая масса ожидала за стенами комнаты, к которой мы так упорно стремились.

Леди Аверре оставалась непробиваемо спокойной.

– Я надеялась, ты мне скажешь.

Проглотив застрявший в горле ком, я снова оглянулся на темное пятно за границами света и попытался коснуться неведомого чудища ментально. И сразу же стала понятна причина странного поведения Теней, и почему диким зверям оказалось не по душе устроить гнездовье в здешних катакомбах.

– Это место отталкивает живых, – проговорил я, неосознанно делая шаг за шагом по направлению к входу. – Может, потому монастырь так до сих пор никто и не осмелился снести?

– Вполне возможно, – откликнулась Эйтн. – Впрочем, не это главное. Я сразу поняла, что с этим деревом не все ладно, едва только увидела, хотя ни один из моих источников о нем даже не упоминал. Я ощущала в нем разумное начало, но сил на то, чтобы пробудить не хватало.

– И для этого понадобился я, – не то, чтобы я на это очень рассчитывал, но верить хотелось.

Эйтн же лишь отрицательно качнула головой.

– Технически подошел бы любой другой элийр. Ты просто подвернулся под руку.

– Ну, разумеется. Элийров на каждом углу как дворняг не резанных. – И не дожидаясь ответной остроты, сосредоточил внимание на доселе неведомом существе, погруженном в глубокую спячку.

Мягкая пульсация жизни, исходившая от невероятного во всех смыслах существа, отдавалась в моем сознании маячком, следуя за которым, я, по идее, мог внедриться в его сон и попробовать пробудить. Однако для этого требовалась очень тонкая манипуляция Тенями и, честно говоря, я не был до конца уверен, что сумел бы ее провернуть, а заодно ненароком не навредить ни себе, ни одушевленному растению. Но Эйтн ждала от меня действий, а самому мне стало настолько любопытно, что, не задумываясь более ни на секунду, я отрешенно окунулся в сумеречный поток видений и изо всех сил рванул к слабо-мерцающему маячку чужого разума.

Поначалу это не отличалось от обыкновенного путешествия по задворкам сознания любого мыслящего существа.

Считается, будто мыслительные процессы отдельных жизненных форм могут коренным образом отличаться от усредненного мышления человекоподобных рас, однако до сих подобные индивиды в мои ментальные сети не попадались. Что же касается удивительного создания, чьи узловатые стебли узурпировали практически каждый квадратный метр монастыря, то тут каких бы то ни было заметных различий не наблюдалось. Более того, разум спящего древесника чем-то напоминал затуманенное пыльцой райса сознание Измы, служившего у боиджийского графа Занди. Именно этот древесник заставлял Тени свиваться в невидимый водоворот, на дне которого меня ждал ответ.

Казалось, что существо не замечает вторжения, позволяя свободно перемещаться между вязкими и размытыми образами, вероятно служившими ему сновидениями. Я понятия не имел, что следовало предпринять, и лишь порхал от одного сгустка к другому, подобно наивной глупой пташке из старой детской песенки, не замечая угрозы… А потом вдруг оказался в плотных тисках хитрого чудовища, как будто вцепившегося своими тонкими и цепкими стебельками прямо мне в мозг. Обжигающая боль в одно мгновение охватила мое ментальное тело, ну а секунду спустя, я попросту отключился и пропал в темноте.

Глава 16

Среди руин

Я открыл глаза и сразу понял: что-то не так. Древесная тварь исчезла, испарилась, будто и не было, но вместе с ней испарился и монастырь – не осталось и камушка. И Эйтн тоже пропала. Не было никого. Даже заключённая в моей голове Ра не подавала признаков жизни. Остался только я.

Я и пустота вокруг.

– Как обычно, ты чересчур самоуверен.

Едва слова прозвучали, меня прошиб озноб, и бросило в пот. Голос, воплощавший в себе все, что было мне ненавистно, я бы не спутал ни с чем и никогда.

Я поднял голову, темнота расступилась и предо мной предстал, как живой, мастер Батул Аверре. Холеный и напомаженный, он сиял, точно новенький риммкоин, а в глазах его плясали странные огоньки.

Я еще не понимал, откуда он мог взяться, и только гадал.

– Сет Эпине, – сказал Аверре с расстановкой, словно пробовал имя на вкус, и, судя по презрительной гримасе, особо не впечатлился. – Тебе выпал шанс измениться, а ты им даже не попытался воспользоваться.

Слова призрака текли раскаленной рекой, обжигая сознание и сердце, но несмотря на это я продолжал попытки понять, как он тут появился.

– Амбиции – штука полезная, но иногда не лишним и о последствиях подумать, – помолчав немного, прибавил призрак Аверре. – Согласись, дружок. Все это так… жалко. – И рассмеялся холодно и жестко, как будто метал ледяные дротики.

Я до боли сжал кулаки. Пришлось напомнить себе, что Аверре и без того мертвее мертвого, и нет никакого смысла в том, чтобы бросаться на него.

Однако фантом не успокаивался. Он хохотал, высматривая что-то в глубине моих глаз, и явно наслаждался безнаказанностью.

– Ты никудышный лейр. Просто убожество! И ничего не способен сделать, чтобы не наворотить бед. Старая дура слишком много сил в тебя вложила, да поздно опомнилась! Теперь, должно быть, не нарадуется, что наконец-то избавилась от такого дебила! Уж поверь, Сети, будь я жив, веселился бы сейчас как никто другой!

На эти колкие выпады я отвечать не собирался, но слова сами вырвались, и едкостью батуловым ничем не уступали:

– В таком случае, я рад, что вы покойник, мастер.

Радости бывшего наставника это, однако, не поубавило.

– Ах, укол в самое сердце! – Он картинно закатил глаза, а позже разразился смехом еще более заливистым и жутким, чем прежде. – Ты жалок, Сети. Невероятно туп и никчемен. Даже Эйтн об этом известно!

Тут Аверре прищурился, а я почувствовал, что начал краснеть.

– Я знаю, о чем ты тайком мечтаешь. Часто заглядываю в твои мысли по ночам и вижу, какие сны тебя терзают. В них столько… надежды. – Он хохотнул. – И ты, правда, веришь, будто моя племянница когда-нибудь взглянет на такое ничтожество? Серьезно?! Тьфу! Посмешище!

Новая волна жара накатила на меня, в этот раз захлестывая почти с головой.

– Исчезни, – прорычал я сквозь стиснутые зубы. – Ты всего лишь труп! Откуда тебе знать?..

Однако бывший наставник перебил:

– Ага, я труп. Еще какой! Мертвецки мертвый! К слову, такой же труп, как и твоя мамаша, которую ты, недотепа эдакий, так и не сумел спасти! Не забывай!

– Я сказал, исчезни!

Странное мерцание в глазах Аверре лишь сделалось ярче.

– Помнишь, как она цеплялась за твою руку из последних сил? Помнишь? Помнишь, как молила не отпускать? А ты отпустил! Не смог удержать, отпустил! Отпустил!!! АХА-ХА-ХА!!!

Он запрокинул голову вверх и заржал во все горло, будто сумасшедший.

Умом я понимал, что это лишь провокация и ничего больше. Мне-то правда была известна: мама пожертвовала собой, чтобы уничтожить его и Иглу. Она вырвала руку по собственной воле. Я ничего не мог с этим поделать… Да только тихий, пакостный голосок, шепчущий из сумеречных задворок подсознания, точь-в-точь повторял: «Отпустил. Отпустил! ОТПУСТИЛ!!!»

Стыд и ужас ворвались в сознание ядовитой лавиной, намереваясь вконец сломить волю, но вместо этого пробудили лишь бешеную ярость. Как под действием катализатора, злость на себя, рожденная потерей, вступила в реакцию с ненавистью к наставнику, явив невиданную до сей поры бурю в глубине моей души. Черная, как самая безлунная ночь, она выплеснулась мощной волной наружу, став ревущим пламенем, готовым мгновенно испепелить Аверре без остатка…