Роман Суворов – Синий Звон (страница 9)
– Собственно, вот вам и основная причина запрета, которую никак не хотят воспринять европейские сибариты, за тысячелетие привыкшие с лёгкостью оперировать силой, которую им даёт стелламиновая энергия, – прервал его преподаватель. – Садитесь, молодой человек. На этом наша лекция закончена. – Профессор резко захлопнул том. – Все свободны!
Обычно беспечные и шумные студенты тихо покидали амфитеатр. И лишь синие бельма глаз покойного мага равнодушно взирали на потолок анатомического театра.
Рыжков потряс головой, будто избавляясь от неприятных воспоминаний, и вдруг обнаружил, что за время, пока он предавался былому, холл гостиницы наполнился весёлой толпой наконец добравшихся с вокзала артистов. Портье как раз выдавал ключи изящным танцовщицам кордебалета, когда ротмистр, не успевший расстроиться тем, что потерял бдительность и мог упустить предмет своего наблюдения, увидел спускающегося по лестнице шамана.
Иллюзионист с улыбкой прошёл сквозь очередь коллег, выстроившихся к стойке, открыл стеклянные двери, вошёл в ресторацию и направился прямо к столику Антона Владимировича.
– Добрый день, господин жандарм! – мягко, без толики акцента сказал он глубоким певучим голосом. – Позвольте представиться. Называйте меня Фанг Хэ.
Рыжков молча, но с явной заинтересованностью смотрел на своего визави, как бы предлагая ему продолжить.
– Как Вы, видимо, знаете, я шаман. – Тут китаец указал на флейту, торчавшую из футляра, закреплённого у него за спиной. – Я временно устроился иллюзионистом в путешествующий театр «Паяччо» для того, чтобы скрытно попасть в Петербург. Думаю, Вас отрядили следить за мной и моей ассистенткой. Что ж, это вполне ожидаемо. Со своей стороны хочу уверить, что я ни в коем разе не намерен создавать ни Вам, ни тем более жандармерии никаких проблем. – Тут иллюзионист по-восточному поклонился и продолжил: – И в ответ прошу не чинить мне препятствий и не раскрывать моё инкогнито посторонним. Я в вашем городе исключительно проездом, потому предлагаю взаимовыгодное сотрудничество до того момента, как труппа, которой я принадлежу, продолжит своё путешествие.
– Уважаемый Фанг Хэ, – вкрадчиво произнёс ротмистр, – смею заверить, что, хоть Вы и совершенно верно угадали род моей деятельности, я тут нахожусь исключительно как частное лицо, решившее отобедать в приличной ресторации после торжественной встречи на вокзале. – Тут жандарм сделал паузу, во время которой сверлил глазами ничего не выражающее лицо шамана. – Однако спешу заверить, что жандармерия в моём лице не имеет лично к Вам никаких претензий.
– Да, конечно, господин?..
– Рыжков. Антон Владимирович Рыжков.
– Очень приятно иметь с Вами дело. Я рад, что мы поняли друг друга, – ещё раз поклонился шаман и, уже было развернувшись в сторону холла, вдруг бросил через плечо: – Кстати. Я считаю себя неплохим мастером своего дела. Так вот, имейте в виду, что для хорошего «поющего с ветром» (именно так шаманы называют себя) ничего не стоит ощутить присутствие под одною крышей кудесника, под завязку налитого духом. Для меня Вы – камертон, звенящий на весь астрал. Я и правда не враг Вам, господин Рыжков, – сказал Фанг Хэ, демонстративно оторвав небольшой кусок ткани от рукава своего халата и протянул его кудеснику, после чего немного переваливающейся, утиной походкой выковылял из ресторации.
Ротмистр, внутренне скривившийся от того, как легко его раскрыли, аккуратно сложил и засунул во внутренний карман шёлковую полоску, наложив на которую поисковые чары, он в любой момент мог бы определить, далеко ли находится её бывший владелец, после чего отодвинул стопку уже не нужных газет и кинул на стол серебрушку.
– Этого хватит?
– Хорошо бы добавить, барин, – отозвался возникший будто неоткуда половой.
– Ну держи, – ответил ротмистр, присоединив к серебрушке крупный медяк, и встал со стула.
– Благодарствую, вашество! – звонко крикнул ему вслед молодчик.
Уже в холле ротмистр рассеянно кивнул давешнему благонамеренному старику, которому он так неудачно отдавил больную ногу и который как раз устраивался у портье, заполнявшего объёмный журнал постояльцев.
– …Да, именно так и запишите: нотариус Красновский. Прибыл из Москвы по оформлению наследственного дела… – мимоходом услышал Антон Владимирович перед тем, как за спиной захлопнулись двери гостиницы.
Оказавшись на улице, расстроенный Рыжков подманил к себе всё это время ошивавшегося на той стороне улицы помощника.
– Как прошло? – осведомился Егоров.
– Бывало и лучше, – буркнул ротмистр.
И они вместе направились в сторону жандармского управления.
ЧАСТЬ II
Антон Владимирович сидел в любимом рабочем кресле и чувствовал себя буквально опустошённым. Ещё ни разу за почти двадцать лет службы, а вероятно, даже и с момента выпускной аттестации не было такого, чтобы практически до дна исчерпал бы он запас духа, требующийся для чародейства. Восьмиконечные эмблемы, положенные каждому кудеснику, в его случае – петличные значки третьего отделения, совершенно потеряли свой зелёный оттенок, став скорее серыми, что косвенно говорило о крайнем истощении его возможностей и будто бы взывали поскорее восполнить израсходованную энергию.
– Надо всё бросить и срочно идти к монастырскому источнику! – решил он. – Сутки просидеть в месте силы, отстранённо взирая на изумрудные переливы выходящих из земли чародейских линий, и не вставать до тех пор, пока сила духа полностью не восстановится.
Но тут его взгляд остановился на рабочем столе: как раз и бывшие основной причиной пустых растрат чародейской энергии незакрытые дела, которые Рыжков по обыкновению держал перед глазами, скопились уже в порядочную стопку. Серый казённый картон стандартных папок красовался не только привычными, ничего не говорящими номерами, но и располагающимися в верхнем правом углу заголовками, которые ротмистр самолично любил выводить квадратным каллиграфическим почерком.
– И ведь все происшествия произошли всего лишь за какую-то неделю, прошедшую с приезда в город этого треклятого театра, – снова горестно вздохнул он. – Такое чувство, что где-то открылись хляби, и оттуда всё сыплет и сыплет.
Совсем уже расстроился жандарм и потянулся за самой первой папкой, названной им «На мельнице». Маленькой слабостью командира третьего отделения было давать каждому делу кричащие названия, которые иным возможно могли бы показаться даже несколько театральными. В который раз пытаясь восстановить в памяти всё произошедшее и найти в этом хаосе хоть какую-то систему, ротмистр развязал скрученные бумажные тесёмки.
«
– читал Антон Владимирович первые протокольные строки, параллельно погружаясь в воспоминания о совсем ещё недавних событиях.
– Здравствуйте, господин ротмистр! – нежно прозвенел колокольчик девичьего голоса.
– Здравствуйте! – Рыжков поднял глаза на вошедшую в кабинет утреннюю посетительницу, и лёгкая улыбка непроизвольно озарила его лицо. – Чем могу быть полезен?
Она была по-настоящему очаровательна той острой, немного нескладной и слегка растрёпанной красотой, казалось бы, ещё до конца не сформировавшейся, звонкой и солнечной. Увидев такую, любой мужчина, будь он хоть давно и безнадёжно женат, излишне молод или уже весьма стар, в любом случае да растянет губы в открытой улыбке, а она, что удивительно, всегда улыбнётся в ответ.
– Елена Ланина, ученица Настасьи Яковлевны, – представилась девушка и уже тише, потупившись, зачем-то добавила: – Вашей подопечной.
– Прошу, присаживайтесь! – Глаза кудесника несколько охладели, и, дождавшись, пока та сядет, он продолжил сухим, официальным тоном: – Итак, что я могу сделать для юной ведьмы?
Девушка заметила мимолётную перемену и, ещё более смутившись, сбивчиво начала:
– Наставница тому как два дня уже закрыла мельницу и ушла. Должна была вернуться вчера к вечеру, а всё нет её и нет. Я и в дверь стучала, и в окна смотрела, и сойку заговорила на поиск, да без толку. Дверь хоть и изнутри закрыта на засов, да тёть Настя всегда его так заклинает, чтоб сам он задвинулся. В окнах пусто, только и виден отсвет тигеля под котлом. Зелье-то пропало – переварилось уж. А сойка так вообще – два круга над крышей сделала да в пруд камнем рухнула.
– Знаю я эти ваши ведовские заклятья, – поднял бровь Рыжков. – Приманить, поймать да шею самолично скрутить надобно. И слова нужные над ещё трепещущей шептать? И не жалко тебе птицу-то было?
– Очень жалко! – едва прошептала ведьмочка, по-детски всхлипнув. – А Настасью Яковлевну ещё жалчей.
– Хорошо, что жалко, – потеплевшим тоном тихо заметил жандарм. – Вот запомни это своё чувство, может, и выйдет из тебя толк.
– Спасибо за науку… Ваше Благородие! – снова всхлипнула Ланина, на мгновение подняв взгляд и сверкнув влажными глазами.
А Рыжков тем временем подумал: «И чего я лезу чужим ученикам науку втолковывать? Ах, чертовка! Ловко в голову залезла, да исподволь уже крутит?»
– Соберитесь, барышня, – снова перешёл на жёсткий тон жандарм и прищёлкнул пальцами, отчего между ним и ведьмой прошёлся рябью всполох чародейского щита, хорошо отводящего ментальные атаки. – И давайте подробно и по порядку: куда ушла, с кем, зачем?