Роман Суворов – Синий Звон (страница 11)

Сухой, затянутый мхом, растрескавшийся лоток и частично подгнившие лопасти огромного дощатого колеса, застопоренного массивным осколком жёрнова, показывали, что мельница давно уже не использовалась по своему назначению. Ротмистр взбежал по чисто выскобленным ступеням и остановился у входной двери, собранной из плотно подогнанных дубовых планок, с низкой притолокой и кованой, покрытой древней патиной ручкой.

– Настасья Яковлевна! Вы дома? – начал колотить в дверь Рыжков.

Из-за двери не было слышно ни звука.

– Мельничиха! Смотри, если затаилась, то я ломаю дверь. Потом не жалуйся!

Ротмистр чуть отошёл. Сложил руки на груди. Закрыл глаза. Глубоко втянул в себя болотную стылость тёмного оврага. А затем резко выбросил вперёд кулаки, с которых сорвались две изумрудные молнии, одним махом разметавшие дверь и на миг осветившие пустые тёмные сени, пахнувшие на удивление чем-то свежим и очень приятным.

– Егоров, за мной! – бросил ротмистр.

– Так точно!

– А Вы, барышня, пока останьтесь. – Рыжков преградил жестом путь уже было собравшейся ринуться следом ведьмочке.

Жандармы прошли через сени и попали в занимавшее полностью весь этаж большое полутёмное помещение, которым старая ведьма Настасья Яковлевна пользовалась как лабораторией, кухней, гостиной и кабинетом одновременно. Вдоль дальней стены, прилегавшей к плотине, раскинулся высокий очаг, с подвешенным на закопчённых цепях медным котлом. Вдоль стен стояли разноразмерные сундуки. Ближе к одному из небольших окон примостился накрытый на двоих стол с уже выветрившимися объедками и початой пыльной бутылкой вин Шампань. Посреди высился круглый каменный жерновичный «лежак», наверное, уже вечность не видевший зерна. Одному Богу известно, каким образом ведьма смогла вытащить наружу хоть и чуть менее массивный, но практически такой же большой верхний «бегун», когда-то скользивший по «лежаку». По центру лежака высилась кованая железная тренога, в которой был закреплён едва дымящийся накрытый тигель, снизу озаряемый едва видными красными всполохами ведовского огня, вырывающимися прямо из отверстия в центре разобранного жёрнова.

Ротмистр, не пожелавший орудовать впотьмах, щёлкнул пальцами, отчего сразу же под невысоким потолком загорелась зеленоватая чародейская искра, озарившая всё помещение призрачным, но довольно ярким светом, от которого во все стороны с писком прыснули мельничные бесенята.

– И верно, – заметил Рыжков, не обративший никакого внимания на суетящуюся нечисть, – никаких сушащихся по стенам кореньев и трав. Егоров! Поднимись наверх! – Жандарм указал помощнику на узкую винтовую лестницу, ведущую на мансардный этаж, где, скорее всего, располагалась спальня старой ведьмы. Оставшись один, Антон Владимирович подошёл к столу, осмотрел оставленные блюда, принюхался к выдохшейся бутылке, затем отвернулся от заветренных остатков трапезы и обратил внимание на тигель.

– Уже можно, господин ротмистр? – с тревожной хрипотцой кашлянула от входа ведьмочка.

– Да, заходи, раз невтерпёж. Нет тут никого.

Ланина тут же, не обращая ни на что внимания, бросилась к тиглю и отодвинув крышку, внимательно осмотрела густую, приятно пахнувшую субстанцию.

– Увы, переварилось, – разочарованно выдохнула она через пару секунд и, опустив плечи, двинулась в сторону одного из сундуков, на который и села, обессилено ссутулившись. – Придётся начинать всё с начала.

– Может, что-то удастся купить? – предположил Рыжков.

Но молодая ведьма лишь помотала головой, подумала секунду и выдала:

– Там много ингредиентов, которые нужно с особым заговором собирать по времени и тут же готовить. Ну где я куплю, к примеру, несозревший орешек, сорванный с лещины в ночь на Петров День?

– Думаю, Настасья не менее тебя заинтересована заново приготовить отвар. Главное, чтобы сама нашлась.

– Ага, заинтересована… Да что ей будет-то, – отмахнулась Ланина. – Вон, сами видите, – фыркнув, указала она на початую бутылку, – с кавалером так загуляла, что про меня и мои дела позабыла.

– Ну что же. Могу только посочувствовать! Погаси огонь от греха и пошли на воздух, – мягко проговорил Антон Владимирович, сам же подумал: «Ну настоящая же ведьма – только о своём печётся, а что там с Мельничихой, то дело десятое». – Егоров, ты там долго?

– Нет никого, Вашбродь! – высунулся сверху адъютант.

– Так и пошли. И найди чем перекрыть вход: от двери-то ничего не осталось. Да прихвати что-то личное, что Мельничиха на себе носила.

– Вот так всегда. Как дверь разносить, так силушки не жалко. А как потом закрывать: «Егоров, найди! Егоров, придумай! Егоров, подбери», – пробурчал под нос поручик вслед вышедшему начальнику.

Пока молодой жандарм искал затребованное, Рыжков, нашедший в кустах несколько сухих ольховых палок, вышел на середину вытоптанной площадки перед входом и начал деловито готовить большой ритуал поиска. Сперва он очертил ровный двухаршинный круг и воткнул в его центр ветку, тщательно подобранную по каким-то известным только ему параметрам. После достал из кармана военный компас и, несколько раз сверившись с ним, отметил направление на север. Затем, закрыв глаза и ориентируясь на свои ощущения, погрузил в землю кованый трёхвершковый гвоздь, который предварительно достал из планшетки.

– Егоров! Нашёл что-то? – крикнул ротмистр.

– Так точно, Вашбродь! – подбежал адъютант, протягивая тому цветастый платок.

– Годится, – задумчиво протянул Рыжков и завязал полученную вещь Мельничихи хитрым узлом на конце ещё одной палки, после чего воткнул её в северную отметку на поисковом круге.

– Как у вас, кудесников, всё сложно! – закатила глаза Ланина, до этого с интересом наблюдавшая за приготовлениями.

– Ну не всем же птиц убивать, – с сарказмом вступился за своих Егоров.

– П-ф, посмотрим, – фыркнула ведьмочка.

– Тцыть, разойдитесь! – урезонил обоих Рыжков, внимательно разглядывающий получившееся. – Вроде всё на месте, ничего не упустил. Начинаем.

Кудесник, слегка крякнув и щёлкнув суставами, устроился на нижней, уже чуть тронутой сырой гнилью низкой ступеньке, отрешился от всего, медленно и глубоко вдохнул и одновременно с резким выдохом выкинул обе руки ладонями вперёд в сторону торчащего из земли гвоздя. Гвоздь моментально раскалился до бела, и сырая земля вокруг него начала с шипением выбрасывать невесомые струйки пара. Несколько секунд больше ничего не происходило, как вдруг словно бы ожившая чародейская схема налилась зеленоватым светом, а из вспыхнувшего и быстро осевшего серым пеплом платка с треском вырвалась изумрудная искра, как бы в ожидании задрожавшая в метре от земли. Рыжков встал со ступени и неспешно, словно боясь спугнуть, подошёл и подвёл сложенные лодочкой ладони под получившийся энергетический сгусток и было направился к пролётке, но тот вдруг начал биться, показывая, что ротмистр идёт не туда.

– Неужели? – пробормотал ротмистр и, наклонившись, что-то шепнул воплощению поискового заклятия, которое, вспыхнув в ответ яркой зеленью, взлетело по небольшой дуге и с шипением упало в пруд у основания мельничного колеса, там и погаснув.

– У меня для тебя плохие новости, – произнёс Антон Владимирович, обернувшись к замершей ведьме. – Твоя сойка, случаем, не сюда упала?

– Именно сюда! – Глаза остолбеневшей девушки расширились до такой степени, что, казалось, вот-вот вылезут из орбит. – Неужели?..

– Увы, но боюсь, что да.

Ланина прикрыла рот ладонями, продолжая таращиться на то место, куда несколько секунд назад упала искра. Ротмистр подошёл к самому берегу, присел, дотронулся ладонью до бурой стоячей глади и будто бы толкнул что-то под воду, после чего весь пруд озарился зеленоватым, медленно угасавшим сиянием чар подчинения нечисти.

– Егоров, успокой девицу. – Антон Владимирович кивнул в сторону не менявшей позы ведьмочки, продолжавшей слепо смотреть в одну точку. – Сейчас будет истерика.

– Сто́ит ли? – ответил адъютант.

Елена, услышавшая, что говорят о ней, вдруг словно пришла в себя:

– Как?! Она! Могла! – будто вбивая гвозди, выкрикнула молодая ведьма. – Как она могла оставить меня в последний момент? Что я буду делать? – Ланина запустила пальцы в светло-русую шевелюру, разметав бывшую до того довольно прихотливой причёску. – Кто завершит моё обучение?! Кто передаст мне силу?! – Елена опустилась на корточки и снова уставилась в одну точку, так и держась за голову.

Тем временем вызванный Рыжковым свет совсем угас, и посреди пруда из воды появилась бугристая широкоротая морда водяника. Нечисть уставилась на ротмистра белёсыми глазами и неожиданно тонким певучим голосом спросила:

– Чего надо, кудесник?

– Притащи труп ведьмы. Пожалуйста, – процедил Антон Владимирович. – Надеюсь, ты его не сожрал?

– Не ем гадость, – пропела потусторонняя тварь и начала быстро, но совершенно тихо, без малейшего всплеска плыть в сторону мельничного колеса, а достигнув подпирающего его жёрнова, нырнула, не оставив на воде даже кругов. Прошла пара секунд, и из глубины показалось опутанное водорослями нечто. Следом всплыл и водяник.

– Видел, что произошло? – равнодушно поинтересовался жандарм, при помощи палки подтягивающий к берегу то, что всплыло.

– Что на берегу, не интересно мне, – бросило существо, скрываясь под водой.

Наконец, вытащив на берег свою находку и освободив её от плотного савана спутанных водорослей, ротмистр с оторопью склонился над тем, что осталось от Мельничихи. Красное платье, в котором Рыжков не узнал свою подопечную на вокзале, мокрой тряпкой окутывало полностью высохшую мумию и стелилось по прибрежной траве.