Роман Суворов – Синий Звон (страница 10)
– Мы с наставницей позавчера вечером только закончили подготовку к варке очень сложного зелья, – слегка ухмыльнулась ведьмочка, явно ничуть не смутившаяся от того, что её мелкая манипуляция раскрыта. – Поставили компоненты томиться на медленном огне. Тётя Настя выудила давно припасённое молодильное зелье, а я помогла ей провести ритуал. Так она и стала… Ну, чуть постарше меня, конечно. – Тут красотка выпрямила спину, чуть отвела плечи и выдала наиширочайшую, жемчужную улыбку, явно не оставив попыток вновь поймать ротмистра на крючок.
– Она объяснила, для чего ей это? – Тон Рыжкова ни капли не потеплел, а вот взламываемая защита вновь пошла лёгкой рябью.
– Да, конечно. Настасья Яковлевна собралась поутру встретить на вокзале одного старого знакомого и заодно посмотреть на артистов.
– Что за знакомый?
– Да кто его знает, – повела плечами красотка. – Она мне подробностей-то и не говорила. Знакомый и знакомый. Но глаза были мечтательные, – хихикнула в кулачок молодая ведьма и снова стрельнула глазками в жандарма.
– Третьего раза не будет, – равнодушно бросил Антон Владимирович в ответ на новые и уже довольно сильные всполохи противоментального щита.
– Простите, я подсознательно, – повинилась Елена тоном пай-девочки.
– Смотри, мне тебя по окончании обучения ещё на учёт ставить и разрешение на ведовство выправлять. Не шали, тебе есть чего терять.
Ведьмочка, оставившая попытки воздействия на ротмистра, как бы даже осунулась, и тревога вновь поселилась на её чистом лице.
– Наставница приготовила самое любимое красное платье, – продолжила она. – Потом отправила меня домой, сказав прийти на следующий день, самое раннее к семи вечера – ко времени, когда будет пора снимать с огня томящееся зелье.
– И ты даже не сунулась на вокзал посмотреть на прибывших театралов? – удивился Рыжков.
– Было бы чего там смотреть! – фыркнула молодая ценительница искусства. – Я, между прочим, и в Москве была, в Большом. «Евгения Онегина» давали. И в столичной Мариинке на «Лебедином озере». А этот ваш «Паяччо» и не театр вовсе, а бродячий цирк какой-то.
– Тем не менее. Довольно странно, что ты не присоединилась к обществу. Не находишь, что это прекрасный повод пообщаться с ровесниками, построить глазки кавалерам?
– Нет кавалеров, Антон Владимирович, – опечалилась девушка. – Мне учиться надо без продыху, какие уж тут ухажёры.
– Не ту ты, девонька, себе стезю выбрала.
– Знаю, – совсем тихо прошептала молодая ведьма. – Да и не выбирала я её, сами понимаете.
Минуту просидели в тишине. Рыжков с толикой жалости размышлял о том, какая же это насмешка судьбы – быть ведьмой. Варить, искать, пробовать. Вести ритуал, хранить его и дополнять. Каждый миг посвящать тому, чтобы отнять у всё приближающийся старухи с косой хоть минуточку, хоть мгновение. Учить себе смену – такую же, но ещё молодую, осуждённую слепым случаем на одиночество и, если повезёт, на очень-очень долгую некрасивую, болезненную старость.
О чём думала растерянная Ланина, знала только она сама.
– Что же, продолжим, – наконец откашлялся ротмистр. – Получается, Вы пришли на мельницу, как договаривались, к девятнадцати часам?
– Даже чуть позже. К половине восьмого. У нас начало следующего этапа варки зелья как раз на закат завязано.
– Мельница-то не сгорит? На два дня огонь без присмотра оставляете.
– Да что Вы, у тёть Насти всё продумано. Заклятья какие нужно нашёптаны, огонь едва тлеет, от нечисти куколка свита. Честь по чести всё.
– Хорошо. Постучали, посмотрели, зайти не смогли, – как бы для себя начал рассуждать ротмистр. – А обычно в таких случаях как внутрь попадаете?
– Обычно Настасья Яковлевна очень аккуратна со временем. В основном это я, раззява, опаздываю, – чуть покраснела ведьмочка. – Она всегда либо на мельнице, либо в огороде возится, когда я к назначенному времени прихожу.
– Но всё же. Засов отодвинуть пробовали?
– Пробовала, да не вышло ничего.
– Ну что же. Предлагаю проехаться до мельницы. Егоров! – кликнул адъютанта Антон Владимирович.
На пороге вмиг появился будто этого и ждавший Дмитрий Иванович, который тут же в открытую уставился масляным взглядом на посетительницу. Елена тоже не упустила момента и в свою очередь выдала пару взблёстких взглядов искоса из-под ресниц.
– Господин поручик!
– Слушаю, Вашбродь! – вытянулся адъютант по стойке смирно, продолжая искоса смотреть на Ланину.
– Заложена ли разъездная пролётка?
– Так точно!
– Проводите юную ведьму, – скомандовал Рыжков и обратился к Елене Игоревне: – Следуйте за Егоровым, я буду буквально через пару минут.
– Прошу Вас, – кивнул Дмитрий Иванович, заметно подрастерявший интерес к молодой особе, узнав, что она ведьма.
Оставшись один, ротмистр со вздохом развеял защитные чары, на которые потратил некую толику сил. Подвесил на ремень большую кожаную планшетку, сложил в неё пару четвертинок писчей бумаги, свои заметки, которые он исподволь вёл во время опроса Ланиной, и огрызок карандаша на всякий случай. Пройдя коридорами, Рыжков чёрным ходом вышел к конюшням, где уже стояла потёртая пролётка, запряжённая двойкой спокойных игреневых лошадок. На козлах расположился с кислой физиономией Егоров. Командир легко запрыгнул в подрессоренный экипаж и, потеснив худенькую ведьмочку, приказал адъютанту трогать.
Пока пролётка скрипко и валко катила по городским улицам, сидели в молчании, каждый размышляя о своём. Уже перед самым выездом, в том месте, где улица сужалась на повороте, разъездной жандармский экипаж чуть было не сцепился осью с лёгкой двухколёсной бричкой, неторопливо следовавшей навстречу практически посередине дороги. Егоров, собиравшийся было приложить крепким словцом неловкого ездока, увидел на сидении брички очень солидного презентабельного старика в модном канотье и замялся под его ясно-ледяным взглядом.
– Господин Красновский, если не ошибаюсь, – ротмистр приподнял фуражку, обратив внимание на встречного седока. – Заблудились?
– Так и есть… господин жандарм?
– Ротмистр Рыжков, командир третьего отделения, к Вашим услугам.
– Лев Михайлович Красновский. Нотариус, – в ответ старик приветливо улыбнулся и приподнял канотье. – Искал, как проехать за реку. Мне надо попасть в сельцо Лютичево, что, как говорят, недалеко от Н-ска.
– О! Езжайте прямо этой улицей, за вокзалом направо, через пути, а затем всё время вдоль железной дороги до моста, – не задумываясь, ответил Антон Владимирович. – Вы никак занимаетесь наследством несчастного Кистенёва?
– Так и есть, Ваше Благородие. Благодарю! – ответил нотариус и дал вожжей мерину, запряжённому в наёмную бричку, отчего тот довольно резво дёрнул с места и вскоре скрылся за поворотом.
Егоров тоже тронул коней. И вот, когда дома остались позади и повозка свернула на незаметный просёлок, вьющийся по старому березняку, вдоль овражка, скрывающегося в тёмных зарослях чёрной ольхи, Рыжков прервал молчание.
– Как считаете, не могла Настасья просто закружиться в городе? Остаться на ночь у знакомых? Или… – Тут ротмистр немного замялся, но вспомнив, с кем говорит, продолжил: – Или остаться в тех же нумерах со своим знакомым, ради которого молодилась и наряжалась?
– Пожалуй нет, – не задумываясь ответила молодая ведьма, даже не обратив внимания на запинку. – На то зелье мы с ней год почти собирали всё нужное, понимаете? И вот так всё испортить ради сердечного дружка? Нет, – покачала головой девушка. – Должно было произойти что-то из ряда вон.
– Понимаю. Мельничиха – тётка серьёзная. Год работы не выкинет, – как бы для себя проговорил Антон Владимирович. – А если не секрет, что варили?
– Так для меня же. Эликсир вхождения в силу готовили, – грустно произнесла ведьмочка. – Через седьмицу, аккурат после «Синего звона», девятнадцать стукнет. Тёть Настя рассчитала, что самое время мне от неё веды принять.
– Да-а, дела, – протянул кудесник. – И что будешь делать?
– Сейчас найдём Настасью Яковлевну, а там видно будет, – совсем опустила плечи Ланина. – И в двадцать в силу войти тоже допустимо. Нежелательно, но…
– Дела-а. – Рыжков надолго задумался что-то вспоминая, а вспомнив, воскликнул: – А я-то думаю, отчего мне фамилия твоя знакома! Не твоя ли соседка Анна Петровна Желткова? И не на тебя ли она намедни жаловалась? Практикуешь де, ведовство прямо в своём доме. Молоко у неё скисает постоянно! – Ротмистр ехидно ухмыльнулся ведьме.
– Анна Петровна? – искренне удивилась Ланина. – Жаловалась? На меня? – Девушка как-то сразу сникла. – Здоровается всегда, улыбается. Я ей и крыс из сарая вывела, травки от зубной боли давала, домовика распоясавшегося шуганула, а она… – Тут голос ведьмы слегка заискрился злобными нотками. – И ничего такого дома я не практикую!
– Ну да, ну да. Не практикуешь, – задумчиво пробормотал Рыжков. – А шуганула-то как?
– Да это я немножко совсем, – зарделась Ланина
– Ой, и придёшь ты, красавица, у меня в отделении регистрироваться, – как бы в шутку погрозил ей пальцем Антон Владимирович. – Пока наизусть всё «Уложение о потусторонних практиках» близко к тексту не перескажешь, никакого «Ведьмовского билета» тебе не выправлю!
– Ох…
Наконец дорожка повернула на узкую плотину со стороны пруда, заросшую частым остролистным ивняком. Прогрохотав по выбоинам, пролётка повернула вниз к высокой, почерневшей от времени двухэтажной мельнице и остановилась у самого возвышающегося на сваях крыльца, нависающего над двором и нижним изливом пруда.