Роман Суворов – Синий Звон (страница 13)
«Вот так всегда с этими ведьмами, – подумал кудесник. – То смеются, то без перехода плачут, и тут же взрываются лютейшим гневом, переходящим в нежное кошачье мурлыканье. Эх! Если бы не служебная необходимость, не иначе за сто вёрст бы обходил любую из них».
Посидев ещё немного в раздумьях, жандарм кликнул адъютанта:
– Рыжков, чаю мне!
– Так точно, ваше благородие! Сию секунду! – вбежал со стаканом в подстаканнике Егоров.
– Почему чуть тёплый?
– Виноват! Давно заварил, всё ждал, как кликнете.
– Ступай уже, – отпустил поручика Рыжков и по привычке щёлкнул пальцами, потратив крохи и так кончающегося духа на то, чтобы вскипятить стакан. – Хоть самовар, право слово, заводи! – в сердцах проворчал расстроенный бездумными тратами ротмистр. – Кстати о самоварах и кипятке, – вернулся к своим мыслям Рыжков и потянулся за делом, озаглавленным «Пропавший машинист».
«
– Ваше Благородие! – крикнул Егоров в спину уже почти ушедшему ротмистру. – Тут из полиции дело нам переправили!
– Знаешь подробности? – обернулся Рыжков.
– Нарочный только передал, что на вокзале какое-то происшествие по нашей части. Очень ждут. Даже коляску прислали.
Снаружи, в пролётке, исходя нетерпением, ждал городовой.
– Ваши Благородия, ну что так долго-то? – честь по чести козырнув, заторопил он жандармов.
– Ты, Казанкин, ещё поторопи мне тут господ офицеров! – вступился Егоров, забираясь в коляску.
– Виноват, господин поручик! – отчеканил с ко́зел полицейский и хлестанул вожжами по бокам клячи, лишь только жандармы устроились на сидении.
Дорогой Егоров всё пытался вызнать подробности у, как оказалось, знакомого ему городового. Казанкин же и так и эдак отнекивался, что, дескать, ничего он не знает, и отправили-то его за Рыжковым, не введя в курс дела, только потому, что на сегодня именно ему выпало управляться с разъездным экипажем. Так или иначе, полицейский довольно быстро доставил ротмистра с помощником на привокзальную площадь, прямо к неприметной двери служебного входа в вокзал, после чего они и распрощались.
Пройдя техническими коридорами, окрашенным до уровня плеч казённой масляной краской, жандармы вышли на пути и, увидев часового, слонявшегося у отцепленного от состава паровоза, поспешили в его сторону.
Остывающая громада локомотива мерно потрескивала клёпаными боками котла и лишь лёгкое марево слегка клубилось над трубой, показывая, что жар в топке уже окончательно пропал.
– Ваше Благородие, час уже ждём! – воскликнул участковый пристав, вынырнувший из-за тендера и жестом успокоивший часового, взвившегося было на жандармов.
– Да что ж такое, – слегка взбеленился Егоров. – Нынче все взялись жандармерию поторапливать!
– Доложите обстановку, – прервав тираду адъютанта останавливающим жестом, Рыжков обратился к полицейскому.
– Участковый пристав, коллежский секретарь Глухих! – представился тот. – Осмотрел место происшествия. Понял, что тут замешаны потусторонние силы. Незамедлительно отослал вестового в третье отделение жандармерии. Выставил часового и принялся ждать Ваших Благородий! – отчеканил он и уже обычным тоном продолжил: – Даже не сомневайтесь, господин ротмистр, тут всё по Вашей части. Извольте осмотреть, прошу за мной.
Антон Владимирович, вслед за приставом поднялся в паровозную будку и, ещё даже не оказавшись внутри, ощутил стойкий запах прелой травы.
– Дело пахнет стелламином, – скаламбурил протиснувшийся следом Егоров.
– Скорей колдовством, – заметил ротмистр, с брезгливым выражением рассматривающий один из комков неприятной на вид голубоватой слизи, щедро облепившей всё вокруг. – Видите этот оттенок? Как есть, что-то с нежитью связано. Ну и стелламин, как водится, использовали. Куда колдунам без него!
Пахнувшая прелью гадость свисала с многочисленных рычагов, кранов и манометров, а особенно обильно покрывала пол под откидным сиденьем справа.
– Тут как раз и работает машинист, – указал Глухих и уточнил опустившимся голосом: – Работал…
Рыжков глубоко вдохнул и отработанным жестом направил вспыхнувшую на его ладони изумрудную чародейскую искру в сторону ближайшего потёка слизи. Тот, сперва нехотя запылав, начал с негромким шипением испаряться, однако довольно быстро поглотил огонь, не потеряв и трети своего объёма.
Егоров хотел было потрогать мерзостную субстанцию, однако быстро отдёрнул руку, так как ротмистр, заметивший опрометчивость помощника, громко на него цыкнул.
– Вы бы ещё в рот это потянули, право слово! – И обернулся к приставу. – Теперь, начните, пожалуйста, сначала и подробнее.
– Может быть, давайте из первых уст? – предложил полицейский. – Паровозная бригада давно ждёт в станционном околотке.
Спустившись на землю с высоты будки, жандармы последовали за приставом к перрону, у которого стояли отцепленные вагоны экспресса и суетилась небольшая толпа пассажиров, которым явно наскучило долгое ожидание во время незапланированной остановки.
– Это возмутительно! – вещал смахивающий на приказчика дородный господин высоким манерным голосом. – Меня знают в Москве! Да что там в Москве, я вхож во многие дома в самой столице! Сколько можно держать нас в этой глуши?
– Я ещё раз Вам повторяю, – скучным голосом увещевал возмущённого пассажира начальник станции, титулярный советник Филиппов, – как только произошёл этот досадный инцидент, я сразу же дал телеграмму на узловую станцию, чтобы они срочно выслали резервный локомотив, который вот-вот прибудет.
– Да зачем гнать паровоз с другой станции? Вот же стоит наш, на котором мы сюда приехали! – театральным жестом указал манерный господин.
– Что вообще за станция у вас такая, что своих резервов не держите?! – раздался из толпы скандальный женский голос, а остальные загудели, поддерживая обоих.
– Спокойствие, господа! Только спокойствие! – Кругленький начальник станции снял форменную красную фуражку, вытер вспотевшую лысину и отступил на полшажочка в сторону подошедших жандармов. – «Ваш» паровоз обследуется полицией, а никакого другого я вам выделить не могу. Его у меня в наличии просто нет!
– Отговорки! – снова прозвучало из толпы.
– Я буду жаловаться! – процедила чопорная гувернантка, держащая под руку маленького гимназиста со шкодливым лицом.
– Мы просто так этого не оставим! – волновались пассажиры.
– У меня есть знакомые в Министерстве Путей Сообщения! – прошамкал отставной полковник в битом молью кителе фасона позапрошлого царствования.
– Да поймите же вы! Я ещё и ещё раз повторяю: машинист пропал! – распалялся начальник станции. – Даже если полиция прямо сейчас даст разрешение на использование локомотива, у меня всё равно нет машиниста! Господа! Вы же следуете экспрессом. Для разгона высокоскоростных паровозов требуется опытный кудесник высокого класса, с большим резервом духа. А даже если такой вдруг сейчас случайно оказался бы в Н-ске, локомотив уже остыл! Заново разводить пары в нём – дело двух, а то и трёх часов! Давайте спокойно дождёмся резервного паровоза с узловой!
– Нет, вы послушайте! Что только не станут городить, – вновь послышался тонкий голос давешнего манерного приказчика.
– Мы три часа уже на жаре тут сидим, имейте совесть! – истерично заверещала скандальная дама.
– Попрошу минуточку внимания! – внезапно прогремели над платформой слова ротмистра, наложившего чары усиления своего голоса. – Я прекрасно понимаю, что все утомились в ожидании отправления. У многих из вас сорваны планы, кто-то перегрелся, возможно, вы голодны. Но, к сожалению, вынужден сообщить, что до выяснения всех обстоятельств я никак не могу дать разрешения на использование паровоза, так как он является уликой. Мало того, он может оказаться опасен! – Антон Владимирович перевёл дух и продолжил: – Сейчас в помещении вокзала состоится допрос свидетелей происшествия. Начальник станции Филиппов даст показания сразу после локомотивной бригады. Пассажиры, желающие дополнить протокол, приглашаются по очереди в станционный околоток.
После слов начальника третьего отделения жандармерии толпа выдохнула и замолчала. Над платформой повисла звенящая тишина.
– Прошу за мной! – повторил Рыжков.
Задние ряды пассажиров начали потихоньку отступать. Некоторые счастливчики, не отошедшие от дверей вагонов, сделали вид, что им что-то срочно понадобилось на своих местах, у остальных внезапно нашлись неотложные дела, которые требовали их присутствия подальше от вагонов. Ещё минуту назад сплочённая общим возмущением толпа довольно быстро разбрелась в разные стороны и превратилась в отдельных пассажиров, избегающих смотреть в сторону ротмистра.
– Так Вы свидетелем-то будете? – грозно уставился Антон Владимирович на главного возмутителя спокойствия.
– Ох, Ваше Благородие, да что я там видел-с? Я всю дорогу спал-с! Сквозь сон вижу-с: стоим-с… Всё-с… – начал мелко пятиться оставшийся перед глазами жандарма дородный приказчик, подрастерявший весь свой запал и от волнения к месту и не к месту употреблявший устарелый словоерс. – Я свободен-с? – И, с облегчением увидев отмашку ротмистра, моментально скрылся в своём вагоне второго класса.