Роман Суржиков – Фантазии (страница 31)

Я покраснела:

– Ну, я надеялась на некоторый торг…

– Одну глорию?! – он скрестил руки на груди.

Я спаслась постыдным бегством. От стыда палец начал невыносимо зудеть.

Два стражника шагали рядом, один смотрел на меня с большим участием. Весь его вид выражал готовность выслушать. Вот мой шанс! – поняла я и потянула перчатку с руки.

– Сир воин, позвольте пожаловаться вам…

Он сразу же кивнул:

– Прекрасно понимаю, миледи. Это потому, что мы – пустынники.

– Что, простите?..

– Мы с вами рождены в Надежде. Альмерские псы чуют это, потому ведут себя по-скотски. Для местной женщины торгаш скинул бы цену.

– Но я не на это хотела пожаловаться…

– Конечно, миледи. Перчатки – мелочь, отношение людей – вот что ранит. Послушайте, как со мной было. Иду однажды вечером, подходит худенькая девочка: «Добрый сир, проводите меня до дому. Боюсь в темноте одна идти…» Я согласился, довел ее до фонтана. Она поблагодарила, по руке погладила – и шусть в подворотню. Я только потом заметил: кошелька-то на поясе нет! Воровка она была, вот кто. А в кошельке лежало пять эфесов, жене хотел отправить. У меня в Леонгарде под Сошествие сын родился. Еще ни разу его не видел. Как представлю, так сердце замирает. Помните, миледи, какое чувство, когда рождается первый ребенок?

Я хотела огрызнуться, но прикусила язык. Он же не нарочно…

– Не помню, – сказала я. – Память девичья.

О, счастье! Любому страданью приходит конец! Всего за полтора часа мы разыскали издательство, и еще через час меня принял главный редактор. Нервная худоба, огромные очки, подергиванье глаза – все в нем выдавало ценителя литературы. Пряча ладони под стопкою бумаг, я протянула ему свои труды.

– Сударь, меня зовут Карен Арденская, в девичестве Лайтхарт. Я хочу предложить вашему вниманию…

– Ни слова больше! – редактор бросил бумаги на стол, схватил меня за руку и поцеловал пятно на перчатке. – Миледи, ваш визит – это дар богов! Надеюсь, вы еще ни с кем не вели переговоров? Если вам предложили цену, назовите – я дам больше!

– Весьма польщена… Но вы ведь даже не читали.

– Этого и не нужно! – От возбуждения он принялся рыскать вокруг стола. – Легендарная леди Карен Лайтхарт! Прекраснейшая дама своего времени потеряла все и пропала в ссылке. Но спустя много лет совершила побег, чтобы воссоединиться с мужчиной, которого все еще любила. Можно ли представить что-то более трагичное?!

– Вы предпочитаете трагедии? Боюсь разочаровать вас, но я пишу без лишнего пафоса, с оттенком сарказма и даже иронии.

Он хлопнул в ладоши:

– Великолепно! Так даже лучше! Легкий искристый стиль письма покажет, что лишения не сломили вас. Это тронет любого читателя. Наше время богато яркими женскими образами: покойная герцогиня Аланис, ее величество, Северная Принцесса… Но их истории по трагизму не сравнятся с вашей! А кроме того, ни одна из них не написала мемуаров.

Только тут я поняла:

– Постойте, сударь. Кто говорил о мемуарах? Я пишу художественную книгу, сюжет вымышлен…

Редактор споткнулся:

– Вымышлен?..

– Да, сударь.

Он обмяк и сел на край стола. Пролистал пару страниц, вздохнул. Очки сползли на кончик носа.

– Ох, миледи…

Я стала убеждать:

– Выслушайте же! Один человек из нашего мира попадает в подземное царство богов. У него случилась большая беда, он надеется, боги помогут ее исправить. Но обнаруживает, что боги похожи на детей. Всемогущество сделало их капризными и беспомощными. Богам не нужно преодолевать трудностей, потому всю жизнь они только играют. И наш герой оказывается единственным настоящим взрослым среди множества… Прочтите хотя бы первую главу! Там действительно интересно!

Редактор покачал головой:

– Миледи, сейчас никому не нужен вымысел, даже самый лучший. Посмотрите на то, что творится в мире. Армии бьются Перстами Вильгельма. Корабли летают по небу. Машины говорят человеческим голосом. Императора будут избирать, словно старейшину гильдии. Ну какой вымысел сравнится с этим? За полгода мы сожгли десять тысяч непроданных художественных книг – потому, что обычный «Голос Короны» оказался интереснее. Напишите мемуары, миледи. Вот их я издам за любые деньги.

Я поднялась и собрала бумаги.

– Мои мемуары наполовину состояли бы из боли и отчаянья. Потому гордость не позволит мне их написать.

– Но отчего же?.. Разве вам никогда не хотелось пожаловаться?

– Прямо сейчас хочется, – созналась я. – Но этого повода не хватит на книгу, разве что на маленький рассказ.

Дотемна мы успели посетить еще две типографии. На обратном пути в гостиницу мой охранник подвел итог:

– Альмерские гады, миледи. Они готовы на все, лишь бы нам насолить.

А в номере меня ожидал сюрприз. В одном кресле восседал ненаглядный, в другом – молодой человек студенческого вида, на столике между ними монументально высилась бутылка ханти.

– Иди ко мне, строптивица! Пади на колени и раскайся! – повелел любимый.

– Т-тетя К-карен? – сплел звуки молодой человек.

Я сковырнула с ног башмаки и свалилась на свободный стул.

– Вы пьяны? На какие средства, позвольте узнать?

– О, глупейшая! Я же обещал, что устроюсь преподавателем. Этот парень имеет деньги. Он платит мне за уроки обольщения женщин.

– Т-тетя Карен… – пролепетал ученик.

– Неправильно! – рубанул муж. – Лебезить перед женщиной нельзя! Она провинилась: ушла без спросу. Как мы поступим?

– Любимый, это мой племянник, Сомерсет, – представила я.

– Это тебя не оправдывает! Ну, Сомерсет, что сделаем? Думай!

Муж ткнул его пальцем в лоб. Мысли Сомерсета пришли в движение и выразились словами:

– Мы разозлимся!

– Ха-ха, вот и нет! Женщина иногда совершает проделки. Потому что женщина – как кобыла, ей порою надо взбрыкнуть. Трусливые мужчины начинают заискивать: боятся, что уйдет. Тупые злятся и машут кулаками.

– А к-как надо?

– Наказать, конечно. Но без гнева, любя. Совсем бы не наказывал, да приходится. Иначе она ведь бояться перестанет, тогда семье конец.

Любимый грозно зыркнул на меня:

– Ну-ка, сбегай за колбасой, я жрать хочу. А ученику – кофе. Что-то он устал от науки.

Ради крепости семейных уз я исполнила епитимью и сходила в кабак. Пока ученик пил кофе, наставник поинтересовался результатами моего похода в типографию. Я увильнула от ответа. Муж все понял и обнял меня:

– Да не расстраивайся, им же хуже! Кретины очкастые.

Кружка крепкого кофе с колбасой вприкуску слегка отрезвила Сомерсета.

– Тетя Карен, мне н-неловко… Я, наверное, лучше пойду спать…

– Сперва расскажи, зачем тебе уроки. Что-то случилось на любовном фронте?

– А вам правда интересно?..

Мне было не слишком интересно. Я искала повода излить душу. Сомерсет скажет кратко: «У меня случилось то-то и то-то», и я в ответ: «Да-да, какой ужас! А вот у меня…»

Но тут вмешался супруг:

– Никогда не спрашивай женщину, интересно ли ей. Это же ты говоришь – значит, каждое слово из чистого золота!