Роман Суржиков – Фантазии (страница 32)

– А, хорошо. Тогда слушайте.

Долгое время Сомерсет подходил к вопросу отношений романтически: верил в любовь с первого взгляда и Ту Единственную Женщину, которую встретишь – сразу узнаешь. Шли годы, Та Самая не появлялась. Сомерсет ждал истинную любовь, не размениваясь на мимолетные романы. Его сокурсники гуляли напропалую и пачками разбивали сердца. Сомерсет высмеивал их падение нравов и продолжал воздерживаться. Невинный поцелуй или слегка фривольный танец на балу – вот максимум, который позволял себе отпрыск Лайтхартов. Его сбила с пути…

– Да-да, тетя Карен, не смейтесь!

…Нексия. Очертя голову, сестра кинулась в омут страсти с мерзавцем, который даже не думал жениться на ней. И вдруг – о, ужас! – оказалось, что все одобряют ее безумство. Отец и мать не имели ничего против, даже надеялись на выгоду. Подруги откровенно завидовали. Друзья Сомерсета восхищались: «Вот это твоя хороша! Покорила Север!» Он кипел от гнева: «Так нельзя! Это чисто плотское, он же ее не любит!» Студенты смеялись: «Какая разница, брат? Она соблазнила лорда-канцлера!» Апофеоз наступил в Уэймаре. Нексия свихнулась настолько, что стала расхаживать нагишом, – и даже тогда все ей симпатизировали, а не порицали. И Сомерсет решил: да провались она пропадом, истинная любовь. Раз нравственность уже не в почете, пойду и просто соблазню кого-нибудь.

Скитаясь по Альмере с непутевою сестрой, Сомерсет предпринял несколько попыток. Он был уверен: никаких усилий не нужно. Стоит просто отдаться греху – и грех схватит тебя. Достаточно показать себя падшим мужчиной – и столь же падшая девушка сразу клюнет. Трижды получив по лицу, Сомерсет убедился в обратном. Оказалось, грехопадение – это мастерство, которому еще и нужно учиться. Бедный парень приуныл от такой несправедливости, а тут вдобавок началась война. Сначала в Альмеру пришли северяне, потом шаваны. Эдгар отослал дочку в одни края, а сына – в другие:

– Езжай-ка в Фаунтерру, там безопаснее.

Поезд был так заполнен беженцами, что даже в первом классе продавались не целые купе, а места вразнобой. На станции Бэк к Сомерсету подсела попутчица: грустная светловолосая девушка с изможденным лицом.

– Вы едете из Алеридана? – спросила она. – Там все ужасно?

– В Алеридане всегда ужасно: люди пожирают булочки и не умеют номеровать дома. Но война туда не дошла, шаваны двинулись на Флисс.

– Отчего же вы так мрачны?

Попутчица совсем не имела груди. Сомерсет не стремился очаровать ее, потому ответил так:

– Я хотел быть честным романтиком, но распущенный мир не позволил мне этого. Теперь я – не более, чем падший грешник.

Девушка проболтала с ним всю дорогу до Фаунтерры, с коротким перерывом на сон. Ее звали Роуз, она была дочкой графа Эрроубэка, чистокровною внучкой Праматери Агаты. Братьев она не имела. Когда граф умрет, колоссальная прибыль от искровой плотины и судоходной реки достанется Роуз и двум ее сестрам.

Фаунтерра тех дней жила военной лихорадкой. Все строили укрепления, запасали провиант и стрелы, кормили и расселяли беженцев. Движимая идеей самопожертвования, Роуз записалась в добровольцы. Сомерсет тоже – от нечего делать. День за днем они проводили на вокзалах, на стройках, в лазаретах. В день, когда Адриан с невестой прибыли в столицу, Роуз призналась Сомерсету в любви. Он обдумал ситуацию. Иных чувств, кроме легкого увлечения, он не питал. Но Роуз была богата, высокородна и во всем покорялась Сомерсету. «Я решил стать подлецом. Нужно идти до конца», – так подумал мой племянник и сделал Роуз предложение.

Она послала отцу письмо, в лучших словах расписав любимого и испросив позволения на брак. Неожиданно граф согласился. Дело осталось за малым: Сомерсет должен был получить разрешение своего сеньора, то бишь – старого лиса Генри Фарвея. Роуз была прекрасной партией, Сомерсет не ждал возражений… Тем большим ударом стал ответ Фарвея: решительное «нет».

– Тетя Карен, лишь потом я понял замысел этого негодяя! – Сомерсет злобно хлебнул ханти. – Если Нексия выйдет за Ориджина, а я – за дочку Эрроубэка, то мы, Лайтхарты, станем слишком сильны. Мы сможем опрокинуть Фарвея вот так… тьфу… вот так!.. не получается… считай, что я щелкнул пальцами. Коли Нексия останется с этим, то мне запрещено жениться на первородной!

Такая несправедливость ввергла Сомерсета в бешенство. Он хотел послать Фарвея к чертям, наплевать на титул вкупе с вассальной клятвой и сбежать вдвоем с Роуз. Правда, это означало нищету: граф Эрроубэк хотел видеть зятем графа Лайтхарт-Флейма, а не беглеца и клятвопреступника. Но гнев ослепил Сомерсета. Он все выложил Роуз, сказал, что пригрозит Фарвею и потребует разрешения на брак, а если гад откажет – пусть пеняет на себя, Сомерсет схватит любимую и увезет на Фольту! Роуз пришла в восторг и стала целовать ему руки.

Однако через день Сомерсет остыл. Немного подумав, он послал письмо не герцогу Фарвею, а отцу – с вопросом: как поступить? В ожидании ответа по-всякому убивал время. Шаваны уже отступили, укрепления больше не строились, поток беженцев иссяк. С Роуз видеться тоже не очень хотелось. Она ждала от него решений, а что решительного в словах: «Ну, я посмотрю, что скажет папенька…» Сомерсет от скуки пошел туда, куда точно не пойдет Роуз: на открытые лекции по физике. Их вел профессор Николас Олли, восходящая звезда науки… Вернее, должен был вести. Оказалось, что Олли ненавидит толпы студентов и прогуливает каждую вторую лекцию. Вместо него занятия вела ассистентка по имени Э. Вот так таинственно, чтобы не компрометировать.

Когда в первый раз профессор пропустил лекцию, Э. вышла к кафедре и сказала:

– Господа студенты, примите мое искреннее сочувствие. Николас Олли занят гениальными открытиями, которые изменят судьбу человечества. А я развлеку вас тем, что знаю, и расскажу чуточку о звуковых волнах.

– Это обман! – вскричал Сомерсет. – Профессор должен прийти и…

– Обратите внимание: мы все хорошо услышали реплику «это обман!» Но дальше стало менее разборчиво, и вот почему: расстроенный господин заговорил тоном выше. Сначала: «ОООО», потом: «ииии». Похоже, звуковые волны низкой частоты лучше расходятся в пространстве, а высокой частоты – хуже. Давайте изобразим это на графике…

К концу лекции Сомерсет ненавидел себя за выкрик «Это обман!», а еще пуще – за отказ от идеалов. Всего три месяца назад он плюнул на истинную любовь и отдался греху. А теперь истинная любовь стояла перед ним и отряхивала пальцы от мела. Э. оказалась девушкой, которую Сомерсет ждал всю жизнь.

– Вот идиот, – прокомментировал ненаглядный.

Я пристыдила его, но Сомерсет согласился:

– Да, я был идиотом, что не дождался любви. Но после лекции понял ошибку!

И бедный мой племянник бросился ухаживать за Э. Правда, он боялся действовать открыто: Э. была чертовски популярна среди студентов, а кроме того, чужда всякой пошлости. Было ясно, что душа ее заперта на замок и отдана только науке. Стоит допустить одну вульгарную ноту – и потеряешь любимую навсегда! Так что Сомерсет подкрадывался к Э. осторожно, как невидимый змей. Клал букеты под дверь ее комнаты и убегал. Писал анонимные признания во всем на свете. На лекциях громче всех хлопал – но сразу прекращал, если Э. смотрела в его сторону. Часами караулил ее в кафе или булочной, чтобы потом как бы случайно столкнуться у прилавка и с деланным равнодушием обронить: «Не желаете ли кофию, сударыня? Я по ошибке заказал две чашки, а хочу только одну». Э. игнорировала его потуги и продолжала служить единственной госпоже: священной физике.

Не ожидаемый и уже забытый Сомерсетом, пришел ответ отца: «Сын, я понимаю твои чувства к Роуз, и прошу потерпеть. Нет никакой уверенности, что Нексия достигнет своей цели. Как ни крути, она пыталась убить Ориджина, вряд ли он забудет про это. Хартли говорит, что Нексия не имеет шансов. Обожди месяц или два, а потом снова напиши Фарвею».

Сомерсет не желал ничего ждать. Он хотел целовать снег, по которому прошли сапожки Э. Каждый вечер он бродил у входа в здание факультета, надеясь, что Э. выйдет затемно и будет нуждаться в сопровождении до дому. Она таки выходила затемно, но в обществе профессора Олли. Он и отвозил ее домой в своих санях. Привратник у дверей факультета улыбался в бороду и однажды сказал Сомерсету:

– Понимаю твои чувства, парень, но лучше придержи их. Не про тебя птица.

– Она – моя истинная любовь! – отрезал Сомерсет.

– А, ну-ну.

Однажды вечером у входа в факультет Сомерсет наткнулся на Роуз Эрроубэк.

– Черт… – выронил он вместо приветствия.

– Сударь, – сказала Роуз, – вы покорились воле сюзерена. Вы не посмели преступить клятву ради меня. Это можно понять и даже одобрить. Но я не могу понять вашей жестокости ко мне! Пришли бы и сказали честно: «Не ждите меня, Роуз». В Альмере давно окончилась война. Отец зовет меня домой. Сестры смеются. Я торчу в Фаунтерре день за днем от глупой, слепой надежды… Тьма сожри, сударь, как же вы могли?

Он потупился, ковыряя носком снег:

– Ну… хм…

Ровно в тот миг из здания факультета вышла Э. Без профессора, одна-одинешенька! Поискала глазами извозчика, пошарила по карманам в надежде на монету, вздохнула и побрела пешком. Сомерсет бросил дочке графа:

– Я вам сразу сказал, что я грешник. Я не люблю и никогда не любил вас. Прощайте.