Роман Суржиков – Фантазии (страница 30)

Я отыскала ножнички и срезала обломок ногтя. Палец болел и выглядел отвратно.

– Мы едем в Алеридан, – отметила я, – там сроду не было морской академии. Зато есть несколько больших типографий. Через неделю я получу аванс, а ты будешь клянчить у меня агатку на пиво.

В расфуфыренной столице наглых герцогов Альмера меня встречал Эдгар. «Родной брат, конечно, поймет глубину моего несчастья!» – подумала я и заранее надела печатки. Я скажу: «Поздравляю тебя, новый хозяин Сердца Света!» Эдгар ответит: «Да это пустяки, не будем обо мне. Как твои дела, сестрица?» Я скажу: «Ты представляешь, такое случилось… Больно даже говорить…» – и сдерну перчатку с руки. Он ахнет от ужаса и щедро прольет бальзам сочувствия на раны моей души. Таков был план…

На перроне под бронзовыми вокзальными часами нас, действительно, ожидал Эдгар.

– Добро пожаловать домой, сестра.

Мысли о ногте сразу вылетели из моей головы, замененные ужасным подозрением:

– Братец, ты свихнулся? Наш отец бил герцогов Альмера. Наш дед бил герцогов Альмера. Прадед получал трепку от герцогов Альмера. С каких пор здесь наш дом?

– Гм… Ну, это было раньше, теперь ситуация другая. Ты увидишь, как все изменилось.

На плече у Эдгара сидела чертова крыса. Они переглянулись, чертовка кивнула с этаким апломбом: мол, я-то тебя понимаю, не то что дурочка сестра. Любимый пришел мне на помощь: дружески огрел Эдгара по плечу, крыса едва удержалась.

– Приветствую, мелкий. Как тут у вас, в захолустье? Есть где вкусно пожрать?

Сели в экипаж, тронулись. Эдгар повел себя мило: сказал, что мы молодцы. Молодцы, как мы зимой вот это все провернули. Очень удачно получилось. И молодцы, что не остались. Нечего быть там, где нас не ценят. В круге родичей всегда лучше живется. Крыса кивком выразила согласие.

Любимый ответил, что Эдгар – тоже молодец.

– Я-то тебя птенцом помню, а ты вон как возмужал, ух! Полком командуешь, крысу завел!

– Ее зовут Хартли, – познакомил брат. Муж ее почесал.

Словом, все со всеми расшаркались, и я было собралась вернуться к главному вопросу, как тут экипаж остановился у гостиницы.

– Ты живешь в гостинице? – удивилась я.

– Ну, гм… За обедом расскажу.

Вошли в гостиничный кабак, и половина присутствующих мужчин пожелала Эдгару здравия. А раньше-то он был чужд питейного мастерства.

– Растешь над собой! – похвалил его мой супруг.

Сели за стол, любимый заказал лучшего ханти, налил собственной рукой. Взял кубок и вдруг изменился – был насмешлив, а стал серьезен и очень торжественен.

– Мои дорогие, мне больно и радостно поднимать этот тост. Двадцать лет назад ваш род потерял фамильную жемчужину – город Сердце Света. Половина вины за это лежала на мне. Не знаю, как вы пережили утрату. Я бы себе локти отгрыз на вашем месте. И вот теперь Сердце Света – золотой город, неприступный оазис в пустыне – возвращается законным владельцам! Наконец я могу смотреть вам в лица и не корежиться от стыда. Не знаю, как вы, а я готов расцеловать крысу от счастья. За Сердце Света и его хозяев!

С таким чувством сказал любимый, что у меня выступили слезы. Мы вдвоем ударили кубками, хлебнули от души… Но Эдгар как-то странно опустил нос.

– Гм… Понимаете, тут так сложилось… Ситуация очень непростая. Скажи, Хартли?

Крыса свесила длинный мерзкий хвост. Эдгар описал ситуацию.

Город Сердце Света с окрестными землями – исконный домен семьи Лайтхарт. Генри Фарвей получил наш домен и наш титул двадцать лет назад, после неудачного заговора, устроенного моими отцом и мужем. В прошлом году Фарвей отхватил еще более лакомый кусок: целое герцогство Альмера. Отнюдь не все альмерские лорды охотно покорились ему. Чтобы удерживать власть, Фарвею с войском пришлось переехать сюда, в Алеридан, а кроме того, призвать помощь извне. Он сделал две крупные ставки. Одна сгорела: внучка Фарвея Лаура сперва овдовела, потом была убита. Зато другая ставка сыграла сполна. Фарвей поклялся вернуть нам Сердце Света, если дочка Эдгара, Нексия, выйдет замуж за Ориджина и принесет старому хитрецу Генри поддержку северян. Нексия рискнула собой в опасном путешествии, чтобы помочь Ориджину. Кроме того, Эдгар привел свой полк на сторону Первой Зимы. Северяне оценили это и обещали Фарвею поддержку. Он, по условиям сделки, обязан передать нам город.

– И в чем подвох, тьма сожри?

– В моей дочке, – бесцветно молвил Эдгар. – Весной она прислала мне письмо этакого бабского толка. Дескать, она очень любит Ориджина, а он ее любит не очень. Он, мол, часто любезничает с Минервой, а еще у него с Минервой и с Ионой какая-то тайна. Они втроем столь милы друг с другом, что Нексия не знает, как тут быть честной девушке. И ладно бы дочь терзалась молча, но увы, она пошла дальше и повздорила с императрицей.

– Ты шутишь!

– Ах, если бы… Нексия поговорила с Минервой начистоту. Это она так пишет: «Поговорили начистоту». Уж и не знаю, что она сказала, но день спустя Минерва удостоила Нексию высокой чести: назначила своим послом в центральных землях. Дочка не успела оглянуться, как вылетела из Первой Зимы. Завтра вечером она будет здесь.

– Холодная тьма. И поэтому Фарвей…

– Отложил выполнение сделки. Если Ориджин не женится на Нексии, то сможет жениться на Минерве. А коли Нексия перед этим погрызлась с Минервой, то, ясно, никто из северян не поддержит ни нас, ни Фарвея.

Мы помолчали, размышляя. Я сказала:

– Выходит, старый скряга зол на нашу семью. Поэтому мы не приглашены к нему во дворец.

Муж сказал:

– Больше того: лысый старикан теперь вас боится. Коль он не вернул Сердце Света, вы можете попытаться забрать силой. Если Нексия э… как бы это назвать… вылюбила хотя бы батальончик кайров, да плюс твой, Эдгар, полк – выйдет недурная сила. А Сердце Света стоит пустым, все войска Фарвея в Альмере…

Эдгар обменялся взглядами с крысой.

– Хартли всегда говорила: нечего мечтать. А я распустил слюни… Приедет дочка – будем решать, что делать дальше. Пока же мой полк стоит в постоянной готовности, и я живу в расположении части. Эту гостиницу охраняют мои люди. Сюда поселил вас и Сомерсета, сюда же привезут Нексию.

– Сомерсет тоже здесь?

– Да, но ему лучше не покидать комнату. Страже легче работать, пока все вы остаетесь на месте.

Поднявшись, он сказал громко:

– Бойцы, это моя сестра и ее муж. Беречь, как зеницу ока.

Дюжина мужских голосов ответила с разных сторон:

– Рады служить, милорд.

Эдгар сел за стол и добавил тише:

– Перчинка, я знаю, что у вас беда с деньгами. Буду рад назначить тебе достойную ренту, но лишь тогда, как все уладится. Сейчас у меня целый полк под знаменами, да в чужой земле. Каждый месяц занимаю в банке по три тысячи эфесов на военные расходы. Говоря правду, если не получу Сердце Света, то я разорен. Мои сбережения уже не покроют долгов.

Я потеребила палец перчатки:

– А я тебе хотела рассказать…

– Что случилось?

– Э… Да ничего, у меня все прекрасно. Пишу книгу, надеюсь издать за большие деньги. Половину отдам тебе. Не три тысячи эфесов, но все же.

Сломать ноготь летом – гораздо хуже, чем зимой. Палец болит сильнее из-за жары. Перчатки требуются белого цвета, они пачкаются быстрее, чем надеваются на руку. А купить запасные перчатки весьма затруднительно, когда в кошельке четыре глории, и три из них алмаз моего сердца отдал за бутылку лучшего ханти.

– Пойду в типографию, – сказала я сразу, как мы поселились в номер.

Любимый запретил:

– Ни в коем случае. Я ж тебя знаю: с дороги всегда устаешь, хочешь лежать и кушать сладкое. Вот и займись этим, а я пущусь на поиски денег.

– Милый, мне так приятна твоя забота!

Я расцеловала его и исчезла из номера сразу, едва он отлучился в уборную.

Пара солдат Эдгара увязалась за мной:

– Миледи, велено – как зеницу ока…

Втроем отправились искать издательство. Коллектив начинающих авторов: два головореза при мечах и барышня в грязных перчатках. Теоретически я знала адрес типографии. На практике – это Алеридан, ничто не находится там, где должно. Медный квартал заполнен башмачными мастерскими, с Канальной улицы не видать канала. Памятник Рыцарю-Победителю стоит на площади Святых Дев, а памятник Святым Девам – возле дома Правосудия. Красный бульвар и Красная улица – два разных объекта в противоположных концах города…

Очень быстро я признала правоту любимого: с дороги мне действительно лучше было полежать. Хотелось булочек. В Алеридане булочные имелись на каждом шагу. Запах свежей сдобы, ванили и корицы терзал болью несбывшихся надежд. Единственную глорию я берегла на новые перчатки. Вдруг я увидела нужную лавку! В витрине белела пара тонких лайковых перчаточек, на взгляд – точно мне по руке.

– Сколько стоят?

– Три глории, миледи, – ответил торговец и принялся перечислять всех альмерских герцогинь (как покойных, так и ныне живущих), кто носил точно такие.

– Дам одну глорию, – сказала я.

– Одну? – переспросил продавец.

– Больше у меня нет.

– Одну?