Роман Смирнов – Урановый след (страница 6)

Иссерсон оказался невысоким, худощавым, с острым лицом и быстрыми глазами за круглыми очками. Полковничьи петлицы, китель не новый, но аккуратный. Сел на краешек стула, папку положил на колени. Пальцы чуть подрагивали.

Сергей помнил его по штабной игре в марте. Иссерсон командовал «синими», играл за немцев. Играл хорошо: прорвал оборону на третий день, к концу второй недели вышел к Минску. Красные проиграли, хотя у них было численное превосходство. После игры Шапошников долго молчал, а Тимошенко ушёл, хлопнув дверью.

— Читал вашу книгу, — сказал Сергей. — «Новые формы борьбы».

Иссерсон вздрогнул. Не ожидал.

— Она только вышла, товарищ Сталин. В этом году.

— Но идеи не новые. Вы писали об этом ещё до Польши. Описали то, что немцы потом сделали. Танковые клинья, глубокие операции, окружение. Почему вас тогда не слушали?

Вопрос с подвохом. Иссерсон это понял, помедлил с ответом. Снял очки, протёр платком. Близорукие глаза моргали, искали фокус.

— Мои выводы противоречили принятой доктрине. Я говорил, что танковые корпуса нужно использовать массированно, а не распылять по пехотным дивизиям. Это было… неудобно.

— Неудобно кому?

— Тем, кто писал уставы.

Смелый ответ. Сергей отметил это. Человек, который говорит правду, даже когда она опасна. Таких мало. Большинство научились молчать, кивать, соглашаться. Тридцать седьмой год был хорошим учителем.

— А теперь?

— Теперь уставы переписывают. После Польши стало ясно, что я был прав. Но это не моя заслуга. Это заслуга немцев. Они доказали.

Сказал ровно, без горечи. Учёный, не политик. Его интересовала истина, а не признание. Редкое качество в этих стенах.

— Расскажите про штабную игру. Ваши выводы.

Иссерсон надел очки, открыл папку. Листы исписаны мелким почерком, схемы, стрелки. Рука уверенная, линии чёткие.

— Мы моделировали немецкое наступление по методу, который они применили в Польше. Удар авиацией по аэродромам и штабам в первые часы. Потом танковые клинья на узких участках. Прорыв в глубину, не обращая внимания на фланги. Окружение, расчленение, уничтожение по частям.

— И красные проиграли.

— Да. На четырнадцатый день условный противник вышел к Минску. Оборона была прорвана на третий день, после этого — преследование.

— Почему проиграли?

Иссерсон снял очки снова, протёр платком. Привычка, когда думал. Сергей заметил: стёкла и так чистые.

— Три причины. Первая: связь. Красные теряли управление войсками в первые часы. Штабы не знали, где противник, не могли координировать контрудары. Приказы шли по цепочке: дивизия, корпус, армия, округ. Пока дошли до исполнителей, обстановка менялась трижды.

Он положил очки на стол, потёр переносицу.

— Вторая: резервы. Они были, но далеко. Пока подходили, фронт уже рухнул. Мы играли по довоенным планам: резервы в глубине, подтягиваются за две-три недели. Немцы за две недели дошли до Минска.

— Третья?

— Психология. Командиры не были готовы к такому темпу. Они думали в категориях Первой мировой: фронт, фланги, линия обороны. Если линия прорвана, нужно её восстановить. Любой ценой, не отступая. А немцы думали иначе: прорыв, глубина, темп. Им не нужна линия. Им нужно движение.

— Как это исправить?

Иссерсон надел очки, посмотрел прямо. Взгляд твёрдый, уверенный.

— Менять доктрину. Учить командиров действовать в условиях прорыва. Не держать линию любой ценой, а маневрировать, контратаковать, бить по флангам прорвавшихся. И связь. Без связи ничего не работает.

— Это долго.

— Да. Год, два. Если начать сейчас.

Сергей встал, подошёл к окну. Солнечный свет лежал на кремлёвских стенах, часовой мерно шагал у ворот. Мирная картина, обманчивая.

Год, два. В июне сорок первого времени не будет. Немцы ударят, и всё, что не успели сделать, станет неважным. Но Иссерсон этого не знает. Он просто говорит правду, как видит её.

— Пособие, которое вы написали с Тухачевским. Как оно продвигается?

— Черновик готов. Михаил Николаевич редактирует. К лету должны закончить.

— Кто будет читать?

— Командиры дивизий и выше. Слушатели Академии Генштаба.

— А командиры полков? Батальонов?

Иссерсон замялся. Пальцы сжали папку.

— Пособие сложное. Много теории, много схем. Для младших командиров нужна другая версия. Короче, проще. Картинки вместо формул.

— Сделайте.

— Это… — Иссерсон замялся. — Люди нужны, время. У меня кафедра, лекции, курсанты. Двадцать часов в неделю аудиторной работы.

— Получите. Что ещё нужно?

Иссерсон помолчал. Смотрел на свои руки, на папку, на стол. Думал, стоит ли говорить. Решился.

— Практика. Теория без практики мертва. Командиры могут прочитать пособие, запомнить схемы. Но пока не попробуют сами, не поймут. Нужны учения. Большие, с настоящими войсками. Не на картах, а в поле. Чтобы командир полка своими глазами увидел, как танковый клин прорывает оборону. Чтобы почувствовал, каково это — потерять связь со штабом на три часа.

— Будут учения. Летом, осенью. Что ещё?

— Противотанковая оборона. В пособии есть раздел, но он слабый. Мы знаем, как немцы наступают. Мы плохо знаем, как их остановить.

Он открыл папку, достал лист со схемой. Стрелки, квадраты, пунктирные линии.

— Вот танковый клин. Две дивизии, триста машин. Идут по шоссе, скорость тридцать километров в час. Какая плотность артиллерии нужна на километр фронта, чтобы их остановить? Как организовать манёвр противотанковым резервом? Как взаимодействовать с авиацией? Этого никто не знает. Есть теории, но нет данных. Нужны исследования, эксперименты. Стрельбы по движущимся мишеням, расчёт вероятности поражения на разных дистанциях.

— Займитесь.

Иссерсон моргнул.

— Я?

— Вы. Создадим группу при Генштабе. Противотанковая оборона, методы противодействия глубоким операциям. Вы — руководитель. Людей подберёте сами, ресурсы получите. Срок — к осени. Первые результаты — к лету.

Иссерсон молчал. Переваривал. Лицо не изменилось, но что-то дрогнуло в глазах. Не радость, скорее недоверие. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Товарищ Сталин. Я теоретик. Кафедра, лекции, книги. Я никогда не командовал войсками. Никогда не руководил исследовательской группой такого масштаба.

— И не будете командовать. Ещё один командир мне ни к чему. Нужен человек, который думает. Который видит то, чего не видят другие. Вы описали немецкий метод раньше, чем они применили его в Польше. Теперь опишите, как их остановить.

Пауза. Иссерсон смотрел на свои руки, на папку, на стол. За окном прогудела машина, часовой сделал несколько шагов вдоль стены.

— Я попробую.

— Не пробуйте. Сделайте.

Сергей вернулся к столу, сел.

— И ещё. Звание. Полковник для руководителя группы при Генштабе маловато. Подготовлю представление на комбрига.

Иссерсон поднял глаза. Не страх, не благодарность. Понимание. Он знал, что это значит. Доверие, ответственность, риск. Если группа даст результат — карьера. Если провалится — всё остальное.

— Спасибо, товарищ Сталин.

— Не за что благодарить. Работайте. Результаты доложите Шапошникову, он передаст мне. Вопросы?

— Один. Почему я?