Роман Смирнов – Урановый след (страница 48)

— Кто главный? — спросил Глушко.

— Я.

Глушко усмехнулся, криво и невесело.

— Так я и думал.

— Ты отвечаешь за двигатель. Полностью. Конструкция, испытания, производство. Я не лезу.

— А если полезешь?

— Не полезу.

— Сергей, мы знакомы двадцать лет. Ты всегда лезешь.

Королёв хотел возразить, но остановился. Глушко был прав. Он всегда лез, во всё, до последнего винтика. Такой характер, ничего не поделаешь.

— Постараюсь не лезть, — сказал он. — Если полезу, скажи. Напомни этот разговор.

— И ты отступишь?

— Отступлю.

Глушко смотрел на него долго, изучающе. Будто пытался понять, насколько можно верить.

— Сталин знает, что мы не ладим?

— Знает. Я сам сказал.

— И что он?

— Сказал: если не договоритесь, придёте ко мне. Один раз. Второго не будет.

Глушко хмыкнул.

— Понятно.

— Валентин. — Королёв подался вперёд. — Мне плевать на старые обиды. Мне плевать, кто что сказал в тридцать восьмом. Это было, прошло, не вернёшь. Сейчас есть дело. Большое дело, такое, о каком мы мечтали, когда были мальчишками. Или мы делаем его вместе, или не делаем вообще.

Глушко не ответил. Потом встал, подошёл к окну, глядя на вечернюю Москву. Спина прямая, плечи напряжены.

— Ты помнишь тридцать четвёртый год? — спросил он, не оборачиваясь.

— Помню.

— Мы сидели на крыше института и смотрели на звёзды. Ты говорил, что однажды туда полетит человек. Я смеялся, называл тебя фантазёром.

— А потом сам увлёкся.

— Потом сам увлёкся. — Глушко обернулся. — Двигатель будет. Дай мне людей, деньги и время, и будет двигатель. Двадцать пять тонн тяги, как у немцев. Или тридцать. Или сорок, если понадобится.

Королёв встал, подошёл к нему. Протянул руку.

— Договорились?

Глушко перевёл взгляд на руку, потом на Королёва. Улыбнулся, коротко и сухо, но уже без горечи.

— Договорились.

Они пожали руки. Крепко, коротко, без лишних слов.

— Чай будешь? — спросил Королёв.

— Буду. И расскажи подробнее. Что там Сталин говорил про немцев и Пенемюнде.

Королёв позвонил секретарше, попросил чаю и бутерброды. Взял чистый лист, карандаш, начал набрасывать схему.

Они проговорили до полуночи. Спорили о топливе, о форсунках, о системе охлаждения камеры сгорания. Глушко чертил схемы на обороте старых документов, Королёв вставлял замечания, иногда они повышали голос, но уже не так, как раньше. По делу, не по злобе.

Давно стемнело. Москва спала, только редкие автомобили проезжали по Садовому кольцу, и их фары скользили по потолку кабинета.

Два силуэта склонились над столом, заваленным чертежами. Два человека, которые двадцать лет шли к этому моменту разными дорогами. Теперь дорога одна.

Где-то далеко, за тысячи километров, на полуострове в Балтийском море, другие инженеры работали над тем же. Они были впереди, у них было больше денег и людей, их поддерживала военная машина рейха.

Но они не знали, что в маленьком кабинете на Садово-Спасской двое русских только что пожали друг другу руки.

Глава 26

Фаустпатрон

Сергей смотрел в окно автомобиля. Если он правильно помнил, то именно отсюда в его истории стартовали «тридцатьчетвёрки» на параде… Он не помнил даты… Он не историк. И, возможно, к лучшему.

Машина доставила его после очередной внезапной проверки одного из предприятий. Где-то он читал о таком методе, правда, не мог сказать точно о его эффективности — вот и проверит. Если не забудет, конечно, а сегодня у него запланировано ещё одно важное дело.

Свет пробивался сквозь жалюзи протяжными полосами, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. Кабинет, несмотря на размеры, казался тесным от тяжести момента. Табачный дым «Казбека» плыл под потолком мутными облаками, смешиваясь с запахом старого дерева. Странно, раньше он не обращал внимания на подобное.

А вот и посетитель. Королёв замер в дверях. Волосы его напоминали воронье гнездо после урагана, а глаза сверкали лихорадочным блеском человека, который не смыкал век уже третьи сутки. В руках — потрёпанный блокнот, весь в карандашных пометках, сгибах и пятнах от кофе.

Сергей, а ныне товарищ Сталин, аккуратно сложил газету «Правда». На первой полосе зияла фотография, от которой сводило зубы: немецкие танки на фоне очередного захваченного города. Как такая фотография попала в советскую газету? Ответ несложен: он начал аккуратно готовить общественность — как бы сказали в его будущем, которое, хочется надеяться, уже не случится.

— Садись, Сергей Павлович. Кофе? — Хотя на самом деле стоило предложить ему не кофе, а снотворное и пару дней сна. Как бы не пришлось прибегать к принудительной отправке на отдых. Ему и одного Кошкина за глаза хватило.

— Я уже плаваю в кофеине. Ещё чашка — и мои мысли обгонят звук, — Королёв мотнул головой, опускаясь в кресло напротив.

— Говори.

— Я встретился с Глушко, — пальцы Королёва забарабанили по блокноту. — Мы помирились.

— Хорошо. И что вы надумали касательно моей идеи?

— Первый пуск — через два года. Триста километров дальности. Потом доведём до ума. Прошу прощения, если в прошлый раз слишком вас обнадёжил. Очень уж занимательная идея.

— Печально, — главный попаданец Советского Союза задумался. Видимо, прыжок от «Катюши» до аналога «Фау» так просто не совершить. И как у всех попаданцев так просто всё получается? С другой стороны, может, его удача в том, чтобы прожить всё это время в теле Сталина и не попасться? — Сергей Павлович, есть ещё одна задача. Думаю, с ней вы справитесь побыстрее. Не такая масштабная, но не менее важная.

— Какая?

— Противотанковое оружие.

Тишина. Королёв моргнул дважды, словно плохо расслышал. Похоже, он не ожидал такого поворота разговора. Но что поделать: Сергей всё утро пытался вспомнить, кто занимался этим в СССР. Мысль плавала на самом краю сознания и отказывалась проявляться.

— Для пехоты или что-то на шасси техники?

— Для пехоты. Чтобы любой Иван со средним образованием мог превратить немецкий танк в консервную банку с одного выстрела. Простое. Дешёвое. Смертоносное. Что скажешь?

— Полгода-год, не ранее, — Королёв нахмурился, шестерёнки в его голове завертелись со свистом. Вариант сформировался сам собой: труба из листового металла, внутри — граната с кумулятивным зарядом, сзади — пороховой картридж. Солдат наводит, жмёт на спуск, граната вылетает, летит к танку, пробивает броню. Дальность — метров пятьдесят-семьдесят. Вес — три-четыре килограмма. Просто, дёшево, эффективно. Но пока только в теории. Если справиться с этим, можно будет и улучшить… Что значит «если»? Конечно, он с этим справится. А прицел и стабилизатор — уже второе дело, главное — создать прототип.

— Уже не два, — ухмыльнулся Сергей. — Здесь можно вполне успеть.

— Время не ждёт, я так понимаю, — Королёв скорее констатировал, чем задавал вопрос.

— Вы правы, не ждёт, но вот пару дней точно потерпит. Сейчас поедете домой и отоспитесь…

— Но… — попытался возразить он, даже не заметив, как перебил самого главного человека в стране.

— Никаких «но»! — отрезал Сергей. — Вы же товарищ? Вот как каждый товарищ, вы должны исполнять распоряжения партии. Считайте, что партия поручила вам отдохнуть.

— Но…

— Идите, товарищ Королёв, идите…