Роман Смирнов – Урановый след (страница 33)
— Товарищ Сталин…
— Найди. Люди важнее заводов. Без людей заводы не работают.
Каганович записал что-то в блокнот. Лицо каменное, но уши покраснели.
Совещание тянулось два часа. Цифры, планы, проблемы. Оборудование, кадры, транспорт. Вагонов не хватает, паровозов не хватает, рельсы изношены. Каждый вопрос тянул за собой десять других.
Сергей слушал, спрашивал, приказывал. Голова гудела от цифр. Миллионы тонн, тысячи рабочих, сотни машин. Всё это нужно свести воедино, заставить работать.
К четырём часам закончили. Люди расходились, унося папки и блокноты. Каганович задержался.
— Товарищ Сталин, по жилью в Кузбассе…
— Что?
— Я посмотрю, что можно сделать. Может, перебросить бригаду с Магнитки, там стройка заканчивается.
— Посмотри. И доложи через неделю.
— Слушаюсь.
Каганович вышел. Сергей остался один в зале. Сидел, разглядывал карту с флажками. Донбасс, Кузбасс, Караганда, Воркута. Без угля нет стали, без стали нет танков.
В дверь постучали.
— Да.
Поскрёбышев.
— Товарищ Сталин, Микоян просит принять. Говорит, срочно.
— Пусть войдёт.
Микоян вошёл быстро, почти вбежал. Невысокий, черноволосый, с острым носом и живыми глазами. В руках папка, тонкая.
— Иосиф Виссарионович, по станкам из Америки.
Сергей сел за стол.
— Садись. Рассказывай.
Микоян сел напротив, открыл папку.
— Амторг сообщает: заказ на шлифовальные машины для авиазаводов готов к отгрузке. Могут отправить в июне, если подтвердим оплату.
— Сумма?
— Полтора миллиона долларов.
— Подтверждай.
— Это большие деньги, Иосиф Виссарионович. Валютный резерв…
— Подтверждай. Самолёты важнее денег.
Микоян записал в блокнот.
— Ещё по закупкам. Предлагают партию алюминия, триста тонн. Цена хорошая, ниже рынка.
— Почему ниже?
— Канадцы. Хотят выйти на советский рынок, демпингуют.
— Бери.
— Понял.
— Что ещё?
— Пока всё.
— Тогда иди. И по станкам — проследи лично. Чтобы в июне были на заводах.
— Слушаюсь.
Микоян вышел.
Тени в кабинете удлинились, солнце садилось. Сергей встал, собрал бумаги. Пора на дачу.
Глава 19
Связь
Найдёнов докладывал каждые две недели, как было приказано. Цифры росли: три тысячи четыреста в апреле, четыре тысячи двести к середине мая. Завод на Урале строился, школы радистов работали. Всё шло по плану.
А потом пришёл Пересыпкин и попросил о встрече. Нарком связи, не военный. Сергей тянул неделю, но Пересыпкин настаивал. Значит, что-то не так.
Совещание назначили на десять. Пересыпкин пришёл не один. С ним Шапошников, Найдёнов, двое военных из Генштаба и человек в штатском, которого Сергей не знал. Худой, лысоватый, в очках с толстыми стёклами. Сел в углу, папку положил на колени.
— Начинай, — сказал Сергей Пересыпкину. — Коротко. Что не так?
Пересыпкин встал.
— Лампы, товарищ Сталин.
— Лампы?
— Радиолампы. Станций стало больше, Найдёнов докладывал. Четыре тысячи двести в войсках. Но работает меньше половины. В апреле работало полторы тысячи, сейчас — тысяча восемьсот. Прибавка есть, но медленная. Лампы выходят из строя быстрее, чем поступают новые.
Сергей посмотрел на Найдёнова.
— Ты знал?
Найдёнов встал. Невысокий, плотный, с упрямым лицом.
— Знал, товарищ Сталин. Докладывал в прошлый раз: производство раций растёт, но узкое место — комплектующие. Думал, справимся своими силами. Не справились.
— Почему?
— Лампы делает гражданский завод, «Светлана» в Ленинграде. Я туда писал, звонил. Обещают, не дают. Нужен приказ сверху.
Сергей повернулся к человеку в штатском.
— Вы кто?
Человек вскочил.
— Горшков, директор завода «Светлана», товарищ Сталин.
— Почему не даёте лампы армии?
Горшков побледнел.
— Даём всё, что можем. План — сто двадцать тысяч в год. Выполняем на шестьдесят процентов. Не хватает сырья.
— Какого сырья?
— Вольфрам. Вольфрамовая проволока для нитей накаливания. Поставки из Китая сократились вдвое. Внутренняя добыча не покрывает.