Роман Смирнов – Урановый след (страница 32)

Молотов не ответил. Сергей ел, не глядя на него. Котлеты были хорошие, сочные. Пюре правильной консистенции, не водянистое.

— Радары, — сказал Сергей. — Берг готовит доклад. Через месяц будет план. Если успеем построить сеть, будем видеть врага за сто километров. Двадцать минут форы.

— Двадцать минут — это много?

— Для авиации — да. Успеть поднять истребители, встретить бомбардировщики на подходе.

— А танки?

— Танки — сложнее. Но если знаем, где ударят, можем подготовиться.

Молотов поставил чашку.

— Ты веришь, что война будет?

Сергей поднял на него глаза. Долго, внимательно.

— Война будет, — сказал он. — Вопрос только когда.

— Пакт…

— Пакт — это время. Мы купили время. Два года, может три. Но не больше.

— Гитлер не дурак. Воевать на два фронта…

— Гитлер не дурак. Поэтому он сначала разберётся с Западом. А потом повернётся к нам.

Молотов молчал. На лице ничего не отражалось, но пальцы, сжимавшие чашку, побелели.

— Что делать? — спросил он тихо.

— Готовиться. Строить танки, самолёты, радары. Учить людей. Делать всё, что можем, пока есть время.

— Времени мало.

— Мало. Поэтому каждый день на счету.

Официант принёс компот. Стакан, полный тёмной жидкости с ягодами на дне. Сергей отпил, поморщился. Сладкий, слишком сладкий.

— Сахара много, — сказал он официанту. — В следующий раз меньше клади.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

Парень исчез. Сергей допил компот, отодвинул стакан. Взглянул на часы.

— Половина второго. Полчаса до совещания.

Молотов встал.

— Мне нужно подготовить бумаги. По углю.

— Иди. Встретимся в зале.

Молотов вышел. Сергей остался один. За окном двор, брусчатка, караульный у ворот. Солнце в зените, тени короткие.

Он встал, одёрнул китель. Пошёл к выходу.

Зал заседаний был на втором этаже. Большой, с овальным столом посередине. Стулья с высокими спинками, на каждом месте блокнот и карандаш. На стене карта угольных бассейнов СССР, утыканная флажками.

Люди уже собрались. Человек двенадцать, в основном наркомы и их замы. Каганович, нарком топливной промышленности, сидел справа от председательского места. Рядом с ним незнакомый человек в инженерной форме, наверное, кто-то с шахт.

Сергей вошёл, все встали. Он махнул рукой, сел.

— Садитесь. Начинаем.

Каганович открыл папку.

— Товарищ Сталин, позвольте доложить о текущем состоянии угледобычи.

— Докладывай.

— План первого квартала выполнен на девяносто четыре процента. Донбасс — девяносто шесть, Кузбасс — девяносто два, Караганда — восемьдесят девять.

— Почему Караганда отстаёт?

— Проблемы с оборудованием. Три врубовые машины вышли из строя в феврале, запчастей нет. Заказали в Америке, ждём.

— Долго ждёте?

— Два месяца уже. Обещают к июню.

Сергей нахмурился.

— Два месяца шахта стоит без машин?

— Не стоит. Работают вручную. Но производительность упала.

— Вручную. В сороковом году.

Каганович промолчал. Знал, что оправдания не помогут.

— Продолжай, — сказал Сергей.

— По второму кварталу план увеличен на восемь процентов. Донбасс должен дать сто двенадцать миллионов тонн в год, Кузбасс — шестьдесят миллионов.

— Дадут?

— Донбасс — да. Кузбасс под вопросом. Не хватает рабочих рук.

— Набирайте.

— Набираем. Но людей нужно учить. Шахтёр — это не землекоп, за неделю не научишь.

Человек в инженерной форме поднял руку.

— Разрешите, товарищ Сталин?

— Кто вы?

— Иванов, главный инженер комбината «Кузбассуголь».

— Говорите.

Иванов встал. Невысокий, коренастый, лицо обветренное, руки большие.

— Проблема не в людях. Людей найдём. Проблема в жилье. Бараки переполнены, новых строить некому. Рабочие спят в три смены, на одной койке по очереди. Текучка страшная. Приезжают, месяц работают, уезжают. Потому что жить негде.

— Что нужно?

— Дома. Нормальные дома, с комнатами, с печами. Хотя бы пятьсот квартир к осени. Тогда люди останутся.

Сергей повернулся к Кагановичу.

— Слышал?

— Слышал. Но строительных мощностей нет. Всё идёт на заводы.

— Найди мощности.