Роман Смирнов – Урановый след (страница 31)

— Мы готовы к переговорам в любое удобное время.

— Благодарю.

Разговор потёк дальше. Торговля, культурный обмен, визиты делегаций. Драганов что-то записывал, атташе молчали. Стаменов говорил много, но ничего конкретного. Общие фразы, общие обещания.

Прошёл час. За окнами солнце поднялось выше, тени на полу укоротились. Графины опустели, их заменили новыми.

— Господин председатель, — сказал Стаменов, когда разговор начал иссякать. — Позвольте задать вопрос личного характера.

— Задавайте.

— Как вы оцениваете события в Западной Европе?

Сергей выдержал паузу. Вопрос не случайный. Болгары хотят знать, на чьей стороне будет Москва.

— Война — это трагедия для всех народов, — сказал он медленно. — Советский Союз придерживается политики нейтралитета. Мы не вмешиваемся в конфликты между капиталистическими державами.

— Мудрая позиция.

— Болгария, как я понимаю, тоже нейтральна.

— Да. Его Величество твёрдо намерен сохранить мир для болгарского народа.

— Это достойно уважения.

Стаменов чуть наклонил голову.

— Мы надеемся, что великие державы поймут наше положение. Болгария — маленькая страна. Мы не можем влиять на ход истории. Но мы можем сохранить свой народ.

— Сохраняйте.

Разговор завершился. Встали, обменялись рукопожатиями. Стаменов снова благодарил за честь и внимание. Сергей говорил правильные слова. Молотов улыбался своей официальной улыбкой.

Болгар проводили до выхода. Чёрные автомобили ждали у крыльца, шофёры в форме открыли двери. Стаменов обернулся на пороге, поклонился ещё раз. Машины уехали.

Сергей и Молотов остались в приёмном зале. Тишина после ухода гостей казалась густой, почти осязаемой.

— Что скажешь? — спросил Сергей.

Молотов снял очки, протёр платком.

— Разведка боем. Стаменов ничего не обещал и ничего не попросил. Приехал посмотреть, понюхать воздух.

— И что он понюхал?

— Что мы не агрессивны. Не давим. Готовы торговать и разговаривать.

— Это передаст Борису.

— Передаст. А Борис передаст немцам.

Сергей хмыкнул.

— Пусть. Немцы и так знают нашу позицию.

Они вышли из зала, пошли по коридору. Ковры глушили шаги, на стенах мелькали портреты.

— Что дальше по расписанию? — спросил Сергей.

— В два совещание по углю. Полтора часа свободных.

— Пообедаем?

— Я не голоден.

— А я голоден. Пойдём.

Вернулись в столовую. Та же комната, тот же стол с белой скатертью. Но теперь на окнах шторы задёрнуты, солнце било слишком ярко. Официант, тот же молодой парень с прилизанными волосами, появился мгновенно.

— Обед, товарищ Сталин?

— Что есть?

— Щи, котлеты, пюре. Компот.

— Давай.

Молотов заказал только чай. Сидел напротив, смотрел в окно. Лицо усталое, под глазами тени стали заметнее.

— Не выспался? — спросил Сергей.

— Работал до трёх. Телеграммы из Лондона, нужно было срочно.

— Что в Лондоне?

— Черчилль давит на Рузвельта. Хочет втянуть Америку в войну.

— Рузвельт не поддастся. У него выборы в ноябре.

— Пока не поддаётся. Но если Франция падёт…

Молотов не договорил. Официант принёс щи, поставил на стол. Тарелка глубокая, суп дымился, пах капустой и мясом.

Сергей взял ложку, попробовал. Хорошие щи, наваристые. Мясо разваренное, мягкое.

— Если Франция падёт, — сказал он между ложками, — расклад изменится. Германия станет хозяином Европы.

— Британия останется.

— Британия — остров. Без континентальных союзников она не угроза.

Молотов молчал. Пил чай маленькими глотками.

— Ты думаешь, Франция падёт? — спросил он наконец.

— Думаю, да. Быстрее, чем все ожидают.

— Почему?

Сергей отложил ложку.

— Потому что немцы воюют по-новому. Танки, авиация, скорость. Французы готовились к прошлой войне. К траншеям, к позиционным боям. А война изменилась.

— Наши военные говорят то же самое.

— Наши военные правы.

Официант принёс котлеты. Две штуки, большие, румяные. Пюре горкой, сверху кусочек масла тает. Сергей взял вилку.

— Нам нужно учиться, — сказал он. — Смотреть, что делают немцы. Как воюют, чем воюют. И готовиться.

— Штабные игры показали…

— Я знаю, что показали штабные игры. Минск за четырнадцать суток. Мало времени.

— Рубежи дадут ещё неделю.

— Неделю. — Сергей разрезал котлету. — Неделю, Вячеслав. Это ничто.