18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Роман Смирнов – Колдун при дворе его величества. (страница 32)

18

— Да, — кивнул эльф. — Ритуал уже начался. Или вот-вот начнётся.

— Значит, мы вовремя.

— Или слишком поздно, — мрачно добавил Аракано.

Бурай подъехал с другой стороны:

— Ушастый, там твой враг?

— Там, — подтвердил эльф.

— Тогда мы готовы. Когда атакуем?

— Не сразу, — Аракано покачал головой. — Сначала нужно разведать обстановку. Узнать, где именно проводится ритуал. Сколько у него защитников. Какие ловушки расставлены.

— Умный подход, — одобрил хан. — Печенеги зря кровь не проливают. Сначала смотрим, потом бьём.

— Вот и отлично, — эльф повернулся к отряду. — Отдыхаем сегодня. Завтра утром Никита и пара печенежских разведчиков пойдут в город. Остальные готовятся к штурму.

— А ты? — спросил Добрыня.

— Я буду медитировать, — ответил Аракано. — Готовиться к ритуалу. Если мы победим Нагарота, но я не смогу правильно провести обряд восполнения… всё будет зря.

Он спешился и отошёл от группы, устраиваясь на небольшом холме с видом на море. Закрыл глаза, почувствовал холодный ветер на лице, услышал крики чаек.

"Ещё один шаг," — подумал эльф. — "Ещё один шаг, и либо я вернусь домой… либо потеряю себя навсегда."

Солнце медленно опускалось в море, окрашивая облака в кроваво-красный цвет. Где-то в городе, скрытый от глаз, древний некромант готовился к своему великому ритуалу.

А Аракано ВОрн, эльфийский маг, колдун при дворе киевского князя, странник между мирами — готовился встретить свою судьбу.

Глубокой ночью, когда все спали, Аракано проснулся от странного ощущения. Кто-то наблюдал за ним.

Он бесшумно поднялся и вышел из юрты. У потухающего костра сидел Ялгуз, его глаза отражали угли.

— Приснился ещё один сон, — сказал шаман, не оборачиваясь.

— И что ты видел? — спросил эльф, садясь рядом.

— Башню. Чёрную башню, тянущуюся до неба. А на вершине — огонь. Белый огонь, пожирающий тьму. — Ялгуз повернулся к нему: — Это был ты, ушастый. Ты горел этим огнём. Но… я не понял. Ты победил? Или сам стал жертвой?

Аракано промолчал. Он и сам не знал ответа на этот вопрос.

— Духи всё ещё молчат, — продолжил шаман. — Но они показывают мне образы. Словно пытаются что-то сказать, но не могут пробиться через стену. — Он положил руку на амулет Триединства на груди эльфа. — Эта вещь… она важна. Очень важна. Береги её.

— Берегу, — пообещал Аракано.

Они сидели молча, глядя на умирающие угли. Где-то далеко выла степная собака. А ещё дальше, в Тмутаракани, в глубинах древнего капища, Нагарот готовился к рассвету.

Рассвету дня весеннего равноденствия.

Дня, когда решится судьба не одного мира.

Глава 15. Разведка Тмутаракани

Рассветный туман стелился над степью, когда Никита проверял свое снаряжение в последний раз. Рядом с ним двое печенежских воинов — Темур, жилистый мужчина с шрамом через всю щеку, и молодой Батый, который явно старался выглядеть храбрее, чем был на самом деле.

— Еще раз повторю план, — Аракано обращался к разведчикам, сидя у костра. — Никита идет как обычный охотник, продающий шкуры. Темур и Батый — его охрана, нанятая в степи.

— А если спросят, почему печенеги? — Никита поправил колчан.

— Скажешь, что они дешевле русских наемников, — хмыкнул Добрыня. — И опытнее в степных делах.

— Логично, — кивнул охотник. — А что насчет Нагарота? Если увижу его?

— Не геройствуй, — твердо сказал эльф. — Смотри, запоминай, возвращайся. Нам нужна информация, не мертвые герои.

Темур усмехнулся и что-то сказал по-печенежски. Батый перевел:

— Он говорит: «Ушастый умный. Мертвый воин — плохой воин».

— Вот именно, — Аракано встал. — И еще. Если что-то пойдет не так, бросайте все и бегите. Мы найдем другой способ.

Никита кивнул, но эльф видел в его глазах решимость. Охотник не из тех, кто легко отступает.

Странник подошел к разведчикам и протянул три маленьких камешка:

— Если раздавите — я почувствую. Успею прийти на помощь. Может быть.

— «Может быть» очень обнадеживает, — пробормотал Никита, пряча камень за пазуху.

— Ну, я же не всемогущий, — философски заметил хранитель врат. — Просто очень опытный.

Проводив взглядом троицу, направляющуюся к Тмутаракани, Аракано вернулся к своей юрте. Впереди был долгий день ожидания.

Город встретил разведчиков шумом и гамом обычного торгового дня. Тмутаракань была меньше Киева, но гораздо оживленнее — здесь пересекались торговые пути с востока и запада, севера и юга.

— Много народу, — заметил Никита, оглядываясь. — Хорошо для нас.

Темур кивнул, его рука лежала на рукояти кривого меча. Батый озирался с любопытством — для молодого печенега это был первый визит в большой город.

Они направились к торговым рядам, где Никита быстро нашел скупщика пушнины. Пожилой грек, представившийся Георгием, с интересом разглядывал шкуры.

— Хороший товар, — кивнул он. — Откуда везешь?

— Из-под Киева, — ответил охотник. — Там леса богатые.

— А почему так далеко забрался? До Тмутаракани неблизко.

— Слышал, здесь цены лучше, — Никита пожал плечами. — Да и хотел на море посмотреть. В первый раз.

Это была правда — охотник действительно никогда не видел моря и сейчас периодически бросал зачарованные взгляды в сторону гавани.

Георгий рассмеялся:

— Ну что ж, цены у нас и правда хорошие. Особенно сейчас. — Он понизил голос: — Князь наш щедрый стал. Всех одаривает.

— Да? — Никита изобразил заинтересованность. — А что, раньше скупым был?

— Да нет, обычным. Но месяц назад к нему советник новый пришел. Жрец какой-то. С тех пор князь Ростислав будто подменили — и денег не жалеет, и пиры устраивает, и храм новый строить собирается.

— Жрец, говоришь? — охотник постарался звучать просто любопытным. — А какого бога?

Георгий поморщился:

— Не знаю точно. Древнего какого-то. Говорят, с востока пришел. Странный он, этот жрец. Глаза… — грек передернул плечами. — В общем, я к нему близко не подхожу.

Они поторговались, сошлись на цене, и Никита получил увесистый кошелек с монетами. Георгий дружелюбно похлопал его по плечу:

— Если еще шкур привезешь — приходи. И друзьям скажи. У меня цены честные.

Когда они отошли от лавки, Темур тихо произнес по-печенежски:

— Жрец — наш человек?

— Похоже на то, — кивнул Никита.

Батый указал на высокий терем в центре города: