Роман Смирнов – Колдун при дворе его величества. (страница 31)

— Со времён Чёрного года, — неохотно продолжил хан. — Легенда такая. Говорят, тысячу зим назад пришёл колдун с запада. Обещал великую силу. Открыл врата в царство теней. Но что-то пошло не так. Врата не закрылись. Целый год духи не могли найти покой. Пока великий шаман не пожертвовал собой, закрыв проход своим телом.

Аракано и Странник обменялись красноречивыми взглядами.

— Нагарот, — прошептал хранитель врат. — Он уже пытался это сделать.

— И ничему не научился, — мрачно добавил эльф.

К вечеру начался снегопад. Густой, липкий снег быстро покрывал всё вокруг, превращая степь в белое безмолвие.

— Нужно остановиться, — объявил Бурай. — В такую метель можно заблудиться и замёрзнуть.

Они разбили лагерь в ложбине, где ветер был не так силён. Печенеги быстро и умело поставили две войлочные юрты — в одну забрались русские, в другую сами степняки.

Внутри юрты было удивительно тепло. Небольшая жаровня в центре давала достаточно тепла, а войлок отлично держал его.

— Ловко они это делают, — признал Никита, греясь у углей. — Не то что мы, с нашими кострами и плащами.

— Степь — суровая учительница, — заметил Странник. — Научишься или умрёшь.

Добрыня молча точил меч. Аракано заметил, что дружинник всё ещё напряжён.

— Ты не доверяешь им, — сказал эльф, садясь рядом.

— Нет, — коротко ответил Добрыня. — И тебе не советую. Печенеги… они другие. Для них слово "мир" и "временное перемирие" — одно и то же.

— Но у нас действительно общий враг.

— Сейчас — да. А потом? — дружинник поднял взгляд. — Что будет, когда мы победим этого твоего Нагарота? Ты думаешь, они просто развернутся и уедут?

Аракано задумался. Добрыня был прав — он не подумал о последствиях.

— Одна война за раз, — наконец сказал эльф. — Сначала остановим Нагарота. Потом подумаем, что делать с союзниками.

— Надеюсь, ты прав, — вздохнул дружинник и вернулся к мечу.

Ночью Аракано не спалось. Он вышел из юрты, закутавшись в плащ. Снегопад прекратился, и над степью раскинулось чистое звёздное небо.

Эльф смотрел на звёзды, пытаясь найти знакомые созвездия. Но здесь, в этом мире, даже небо было чужим.

— Не спится? — послышался голос.

Аракано обернулся. К нему приближался шаман Ялгуз.

— Думаю, — просто ответил эльф.

— О доме?

— О многом, — Аракано снова посмотрел на небо. — О том, что я потерял. О том, что могу потерять. О том, стоит ли оно того.

Ялгуз постоял рядом молча, потом неожиданно сказал:

— Я видел тебя. Во сне. До того, как ты пришёл в лагерь.

— Правда? — эльф повернулся к шаману.

— Ты стоял между двух миров. Один — свет, другой — тьма. И оба звали тебя. Но ты не мог выбрать. Потому что любой выбор означал потерю.

— И что я выбрал? В твоём сне?

Ялгуз покачал головой:

— Не видел. Проснулся раньше. Но чувствовал… что твой выбор изменит всё. Не только для тебя.

Аракано невесело усмехнулся:

— Вот и славно. Никакого давления, да?

— Такова судьба тех, кто стоит между мирами, — шаман положил руку ему на плечо. — Ты не первый. И не последний. Но знай — что бы ты ни выбрал, кто-то всегда будет недоволен.

С этими словами Ялгуз вернулся в свою юрту, оставив эльфа наедине с чужими звёздами и тревожными мыслями.

Утро встретило их ясной погодой и сильным морозом. Отряд двинулся дальше, теперь уже увереннее — печенеги знали степь как свои пять пальцев.

К полудню они наткнулись на первую проблему. Впереди, перегородив путь, растянулась цепочка всадников. Человек двадцать, все вооружены.

— Разбойники, — прошипел Бурай. — Степные волки. Нападают на караваны.

Главарь шайки, крупный мужик с бородой до пояса, выехал вперёд:

— Стойте! Платите за проход!

— Какой ещё проход? — возмутился Добрыня. — Это степь, а не дорога!

— Наша степь, — оскалился главарь. — Наш проход. Платите или воюйте!

Бурай переглянулся с Аракано:

— Твоя магия против их стрел?

— Думаю, можно обойтись без крови, — эльф выехал вперёд, сбросив капюшон.

При виде его ушей и серебристых волос разбойники заволновались.

— Слышали про Огненного Духа? — громко спросил Аракано. — Того, что сжёг печенежский лагерь? Так вот, это я.

Он поднял руку, и над его ладонью вспыхнуло пламя — яркое, танцующее, завораживающее.

— И со мной хан Бурай с его воинами. Мы идём в Тмутаракань по важному делу. — Эльф усилил пламя, превращая его в настоящий огненный шар. — Так что у вас два выбора. Первый — пропустить нас и забыть, что видели. Второй…

Он метнул огненный шар в сторону, где тот взорвался, подняв фонтан снега и земли.

— …стать частью степи. Навсегда.

Разбойники нервно переглядывались. Главарь тоже явно колебался. Наконец, он сплюнул и махнул рукой:

— Езжайте! Но знай, колдун, степь всё помнит!

— И я помню, — спокойно ответил Аракано. — Помню тех, кто уступает силе, и тех, кто ищет лёгкой наживы. Будьте мудрее в следующий раз.

Разбойники расступились, и отряд проехал мимо них. Аракано чувствовал на себе десятки злобных взглядов, но никто не посмел поднять оружие.

Когда они отъехали на безопасное расстояние, Бурай расхохотался:

— Огненный Дух! Хорошее имя! Степь долго будет помнить эту встречу.

— Надеюсь, в положительном ключе, — пробормотал эльф, чувствуя, как истощение от магии накатывает волной. Эффектные фокусы стоили больше сил, чем казалось.

— Ловко ты их, — одобрительно кивнул Добрыня. — Без крови обошлись.

— Кровь всегда можно пролить, — философски заметил Странник. — А вот вернуть — нет.

К вечеру четвёртого дня пути на горизонте показалось море. Тёмная полоса воды, сливающаяся с небом. А на берегу, белея стенами — Тмутаракань.

— Наконец-то, — выдохнул Мстислав. — Думал, замёрзну в этой степи.

Аракано смотрел на город и чувствовал, как магическая аура места давит на него. Здесь было что-то неправильное, искажённое. Словно сама ткань реальности истончилась.

— Чувствуешь? — тихо спросил Странник, подъехав ближе.