Роман Смирнов – Колдун при дворе его величества. (страница 30)

Всадники снова переговорили между собой. Наконец, старший кивнул:

— Хан Бурай примет тебя. Но оружие оставь. И твои люди остаются здесь.

— Согласен, — Аракано спешился и отдал свой ритуальный кинжал Добрыне. — Подождите меня.

— Аракано… — начал дружинник.

— Всё будет хорошо, — эльф попытался улыбнуться увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.

Его провели через лагерь к большой юрте в центре. Внутри было тепло и темно, освещено лишь масляными лампами. На почётном месте сидел пожилой мужчина с седой бородой, заплетённой в косы. Его лицо было покрыто шрамами, а глаза — удивительно ясными для его возраста — внимательно изучали гостя.

— Хан Бурай, — Аракано поклонился так, как учил его Всеслав. — Благодарю за гостеприимство.

— Ушастый говорит красиво, — старик усмехнулся. — Садись. Кумыс будешь?

Эльф сел на указанное место и принял протянутую чашу. Кумыс оказался кислым и крепким, но Аракано заставил себя сделать несколько глотков — отказаться было бы оскорблением.

— Ты пришёл на похороны, — сказал хан. — Или шпионить?

— Ни то, ни другое, — честно ответил маг. — Я увидел ритуальный огонь и подумал… что вам может понадобиться помощь.

Бурай прищурился:

— Ты много знаешь о наших обычаях для чужестранца.

— Я много странствовал. И видел, как разные народы чтят своих мёртвых, — Аракано отпил ещё кумыса. — Кого вы провожаете?

Хан помолчал, потом тяжело вздохнул:

— Моего сына. Алтай-багатура. Лучший воин племени. Три дня назад упал с коня во время охоты. Сломал шею. — Он сжал кулаки. — Смерть воина. Но…

— Но что-то не так, — продолжил за него эльф.

— Духи не приходят, — Бурай впервые показал эмоцию — страх. — Шаманы трое суток бьют в бубны, жгут травы, поют. Но ничего. Дорога в мир предков закрыта.

Аракано почувствовал, как всё встаёт на свои места.

— Нагарот, — пробормотал он.

— Что? — не понял хан.

— Древний некромант, — объяснил эльф. — Тот, кто стоял за Кара-беем. Он готовится к большому ритуалу и для этого… "закрыл" доступ к миру мёртвых. Чтобы никто не мешал.

— Ты можешь это исправить? — резко спросил Бурай.

— Возможно, — Аракано задумался. — Но не здесь. Нужно идти к источнику блокировки. В Тмутаракань, где проводится ритуал.

— Тогда мы идём с тобой, — хан встал. — Три дня мой сын не может найти покоя. Это позор для всего рода. Если ты можешь помочь… печенеги будут в долгу.

— Я не прошу долга, — эльф тоже поднялся. — Но союз был бы полезен. То, что замышляет Нагарот, угрожает не только вашему племени.

Бурай протянул руку:

— Пока не похороним Алтая по-человечески, я и десять лучших воинов едут с тобой.

Аракано пожал руку хана. Кожа у старика была жёсткой, как кора дерева.

— Одно условие, — добавил Бурай. — Мой племенной шаман, Ялгуз, тоже поедет. Он должен увидеть, что ты делаешь, и проверить, не обманываешь ли.

— Справедливо, — кивнул эльф.

Когда Аракано вышел из юрты, его спутники напряжённо ждали у костра. Вид их лиц был красноречивее слов.

— Ну что, жив? — с облегчением спросил Никита.

— Более того, — маг улыбнулся. — У нас появились союзники.

— Союзники?! — не поверил Добрыня. — Печенеги?!

— Двенадцать печенегов, — уточнил Аракано. — Включая хана Бурая и племенного шамана. Нагарот перекрыл доступ к миру духов, и они не могут похоронить сына хана. Мы поможем им — они помогут нам.

— С ума сошёл, — покачал головой дружинник. — Князь точно мне голову оторвёт.

— Зато мы будем живы, чтобы вернуться и это увидеть, — философски заметил Странник. — Двенадцать печенежских воинов — серьёзное подкрепление.

— Если они нас по дороге не зарежут, — пробормотал Мстислав.

— Не зарежут, — уверенно сказал Аракано, хотя сам не был до конца уверен. — У нас общая цель.

Из-за юрт показалась группа всадников. Впереди ехал хан Бурай, рядом с ним — высохший старик в обвешанных костями одеждах. Шаман Ялгуз. Его чёрные глаза впились в Аракано с нескрываемым недоверием.

— Ушастый обещает открыть дорогу духам, — громко сказал Бурай по-печенежски, затем перешёл на ломаный русский: — Если врёт — убью сам.

— Я не вру, — ответил эльф на чистом печенежском языке, к удивлению всех присутствующих.

Хан присвистнул:

— Ты знаешь наш язык?

— Я знаю много языков, — пожал плечами Аракано. — Когда живёшь долго, успеваешь выучить.

— Сколько тебе лет, ушастый? — с любопытством спросил один из воинов.

— Достаточно, чтобы знать: когда разные народы объединяются против общего врага, они становятся сильнее, — уклончиво ответил маг.

Шаман Ялгуз спешился и подошёл к эльфу. Молча обошёл вокруг, принюхиваясь и всматриваясь. Затем неожиданно кивнул:

— В тебе нет тьмы. Есть огонь, есть ветер, но нет тьмы. — Он повернулся к хану: — Он говорит правду. Или сам верит, что говорит правду. Одно из двух.

— Этого достаточно, — решил Бурай. — Едем!

Объединённый отряд двинулся на юго-восток. Семнадцать всадников — странная компания из русского дружинника, купца-проводника, охотника, эльфийского мага, хранителя врат и двенадцати печенегов.

Добрыня держался настороженно, рука постоянно лежала на рукояти меча. Никита то и дело оглядывался, явно не доверяя новым спутникам. Мстислав вообще старался ехать в середине группы, подальше от печенегов.

Аракано же ехал рядом с ханом Бураем и шаманом Ялгузом, пытаясь больше узнать о том, что произошло.

— Расскажи, — попросил он шамана. — Когда именно ты почувствовал, что дорога духов закрыта?

Ялгуз задумался:

— Луна была три четверти. Я проводил обряд благословения для охотников. И вдруг… тишина. Духи всегда шепчут, всегда рядом. А тут — пусто. Как будто их нет совсем.

— И с тех пор никакого контакта?

— Ни разу. Я пробовал разные обряды, жертвоприношения. Ничего. Стена стоит.

Аракано кивнул. Значит, Нагарот действует уже несколько недель. Готовится тщательно.

— А другие племена? — спросил эльф. — Они тоже чувствуют?

Бурай ответил:

— Посылали гонцов. Три ближайших племени подтвердили — то же самое. Шаманы бессильны. Старики говорят, такого не было со времён…

Он осёкся.

— Со времён чего? — мягко подтолкнул Аракано.