Роман Смирнов – Колдун при дворе его величества. (страница 28)

— Воспоминание, которое ты отдал Водянице, было частью твоей сущности, — пояснил Странник. — Его нельзя просто “заменить” чем-то другим. Ритуал создаст новую память, которая заполнит пустоту, но… — он замялся.

— Но что?

— Но это не будет тем же самым воспоминанием. Это будет нечто новое, созданное магией. И как оно повлияет на твою личность… неизвестно.

Аракано задумался — Ты говоришь, что я могу измениться?

— Возможно, — не стал отрицать хранитель врат. — Восполненная память может стать центральным элементом твоего “я”. Она может изменить твои взгляды, цели, даже чувства.

— Но это позволит мне вернуться домой?

— Теоретически — да. Ты станешь “целым”, и портал примет тебя. Но будешь ли ты тем же, кто хочет вернуться домой… — Странник развёл руками. — Этого никто не может знать наверняка.

Эльф опустил голову — Выбора у меня все равно нет. Я должен попытаться.

— Конечно, — согласился хранитель врат. — Я просто хочу, чтобы ты был готов ко всем возможным последствиям.

С этими словами он оставил Аракано наедине с тревожными мыслями. Эльф долго не мог уснуть, размышляя о своём пути и о том, что может ждать его впереди.

Зима в Киеве оказалась суровой, но для Аракано это было благом — время спокойствия и восстановления. Каждый день он проводил несколько часов в медитации, восстанавливая повреждённые магические каналы. Всеслав помогал ему травами и заговорами, а Странник делился знаниями о техниках самоисцеления, известных во многих мирах.

К середине зимы эльф почти полностью восстановил силы. Он снова мог колдовать без серьёзных последствий, хотя некоторые особенно сложные заклинания всё ещё были ему недоступны.

В один из редких солнечных дней февраля Аракано прогуливался по заснеженным княжеским садам вместе с Никитой. Охотник, оказавшийся неожиданно хорошим собеседником, расспрашивал его о родном мире эльфов.

— И правда, что вы живёте тысячи лет? — с любопытством спросил он.

— Правда, — кивнул Аракано. — Хотя “живёте” не совсем точное слово. Мы существуем, меняемся, но редко умираем от старости.

— А от чего же тогда?

Эльф пожал плечами — От ран в бою. От могущественной магии. От разбитого сердца, иногда.

— От разбитого сердца? — удивился Никита. — Как это?

— Эльфы любят один раз и навсегда, — объяснил Аракано. — Если эта любовь безответна или любимый погибает… иногда эльф просто теряет волю к жизни и угасает.

— Ничего себе, — охотник удивлённо покачал головой. — А у тебя… была такая любовь?

Эльф замер на месте, его взгляд устремился куда-то вдаль — Не знаю, — честно ответил он. — Иногда мне кажется, что была. Но воспоминание об этом… исчезло.

— То самое, что ты отдал Водянице? — догадался Никита.

— Возможно, — кивнул Аракано. — Я чувствую пустоту, но не могу вспомнить, что там было.

Они продолжили прогулку в молчании. Когда они приблизились к воротам сада, их встретил Добрыня, чьё лицо выражало тревогу.

— Что случилось? — спросил эльф.

— Гонец с юга, — ответил дружинник. — Князь тебя ждёт. Это касается Тмутаракани.

В тронной палате было необычно многолюдно для зимнего дня. Князь Владимир беседовал с человеком в богатых, но запыленных одеждах. Когда Аракано вошёл, оба обернулись.

— А вот и наш чужеземец, — сказал князь. — Аракано, это гость из Тмутаракани, купец Мстислав. У него новости, которые могут тебя заинтересовать.

Купец, коренастый человек с проницательным взглядом, поклонился — Наслышан о ваших подвигах, господин. Рад встрече.

— Взаимно, — кивнул эльф. — Какие вести с юга?

Мстислав переглянулся с князем, словно спрашивая разрешения, и тот кивнул.

— В Тмутаракани неспокойно, — начал купец. — Месяц назад там появился странный чужеземец, назвавшийся жрецом древних богов. Он привлёк внимание местного князя Ростислава обещанием великой силы и бессмертия.

Аракано напрягся — Как выглядит этот жрец?

— Высокий, худой, с бритой головой, покрытой странными знаками. Носит длинные одежды, расшитые непонятными символами. И глаза… — Мстислав передёрнул плечами, — глаза словно у змеи, с вертикальными зрачками.

— Кара-бей, — выдохнул эльф, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Он выжил.

— Ты уверен? — нахмурился князь Владимир.

— Почти, — кивнул Аракано. — Описание слишком точное. Но… глаза. У Кара-бея не было змеиных глаз.

— Он изменился, — произнёс от дверей Странник, незаметно присоединившийся к разговору. — Или в нём теперь есть что-то ещё… или кто-то ещё.

— Нагарот, — мрачно сказал эльф. — Печенег пережил взрыв портала, но, возможно, был достаточно ослаблен, чтобы некромант мог частично овладеть его телом.

— Что он делает в Тмутаракани? — спросил князь.

Мстислав продолжил — Он собирает вокруг себя последователей, проводит странные ритуалы на берегу моря. Говорит о великом пробуждении, которое случится в день весеннего равноденствия.

Аракано и Странник обменялись тревожными взглядами.

— Это больше, чем совпадение, — сказал хранитель врат. — Он каким-то образом узнал о ритуале восполнения и теперь хочет его использовать в своих целях.

— Или помешать мне, — добавил эльф. — Может, он почувствовал меня через портал и теперь знает о моих планах.

Князь Владимир встал с трона — Что бы ни замышлял этот колдун, мы не можем допустить повторения того, что случилось с печенегами. — Он повернулся к эльфу: — Аракано, ты достаточно восстановился для нового путешествия?

— Достаточно, — уверенно ответил маг, хотя внутренне не был так уверен. — Я должен отправиться в Тмутаракань и остановить Кара-бея… или того, кем он стал.

— Не один, — твёрдо сказал князь. — Я отправлю с тобой отряд дружинников во главе с Добрыней.

— И я пойду, — добавил Никита, входя в палату. — Лишний лук не помешает.

— И я, разумеется, — сказал Странник. — Это моя область знаний, в конце концов.

Владимир удовлетворённо кивнул — Хорошо. Выдвигайтесь как можно скорее. Путь до Тмутаракани неблизкий, а времени до равноденствия остаётся всё меньше.

— Великий князь, — обратился купец Мстислав, — если позволите, я мог бы стать проводником. Я хорошо знаю дорогу и могу провести их безопасным путём.

— Это было бы кстати, — согласился Владимир. — Если, конечно, ты не боишься опасностей такого путешествия.

Купец выпрямился — В Тмутаракани у меня семья, великий князь. И я боюсь не опасностей пути, а того, что может случиться с моими близкими, если этот колдун преуспеет в своих замыслах.

— Решено, — заключил князь. — Выезжаете через два дня. За это время подготовьте всё необходимое. — Он повернулся к Аракано: — И помни, чужеземец, на этот раз речь идёт не только о твоём возвращении домой, но и о безопасности многих земель.

Эльф поклонился — Я не подведу вас, великий князь. Мы остановим Кара-бея… чего бы это ни стоило.

Когда совет закончился, и все разошлись, Аракано остался на террасе, глядя на заснеженный Киев. Странник присоединился к нему — Ты понимаешь, что это ловушка, — не спросил, а утвердительно произнёс он.

— Конечно, — кивнул эльф. — Кара-бей, или Нагарот, или кто бы там ни был, ждёт меня. Знает, что я приду.

— И всё равно пойдёшь?

— А у меня есть выбор? — горько усмехнулся Аракано. — Это мой единственный шанс вернуться домой. И если для этого нужно сразиться с древним некромантом… что ж, не впервой.

— На этот раз тебе не придётся сражаться одному, — Странник положил руку ему на плечо. — У тебя есть союзники. И, возможно, это даже даст нам преимущество — он ожидает тебя, но не нас всех.

Эльф благодарно кивнул — Спасибо. Это… необычно для меня. Иметь столько людей, готовых рисковать ради меня.

— Не только ради тебя, — улыбнулся хранитель врат. — Ради этого мира. И возможно, многих других.

Они стояли молча, глядя на город, погружающийся в сумерки. Впереди их ждал опасный путь, и исход его был неясен. Но Аракано чувствовал странную уверенность — чтобы ни случилось в Тмутаракани, это будет концом его долгого странствия. Так или иначе, его судьба решится в день весеннего равноденствия.

Глава 14. Путь через степь

Морозное утро встретило отряд резким ветром, гнавшим по улицам Киева колючую снежную крошку. У восточных ворот детинца собралась небольшая группа — пятеро всадников с вьючной лошадью, груженной припасами.