Роман Смирнов – Колдун при дворе его величества. (страница 21)

— Не подведу, княже, — склонил голову дружинник.

— А ты, чужеземец, — Владимир повернулся к эльфу, — помни моё обещание. Вернёшь венец — получишь всю помощь, что могу дать для твоих поисков.

— Я помню, великий князь, — Аракано склонил голову. — И сделаю всё возможное.

— Вот, возьми, — Всеслав протянул эльфу небольшой мешочек. — Заговорённые травы. Брось щепотку в огонь, если окажешься в беде — я почувствую и постараюсь помочь.

— Благодарю, — маг принял дар и спрятал его в сумку.

— Да хранят вас боги, — напутствовал князь. — И возвращайтесь с победой.

Три всадника направили коней к городским воротам. Начиналось новое приключение, и Аракано чувствовал, что оно может привести его не только к пропавшему венцу, но и к разгадке тайны врат между мирами.

Когда они миновали городские стены и выехали на дорогу, ведущую к Хмурому бору, эльф бросил последний взгляд на Киев. Солнце полностью взошло, заливая золотым светом купола теремов и присыпанные утренней росой поля.

— Итак, — произнёс Добрыня, поравнявшись с эльфом, — с чего начнем поиски, волшебник?

— С самого начала, — ответил Аракано. — Мы отправимся в Хмурый бор, как советовал Всеслав, и поищем следы магии, использованной для кражи. А потом… — он задумчиво посмотрел вдаль, туда, где тёмной полосой виднелся на горизонте таинственный лес, — потом посмотрим, куда приведут нас эти следы.

И они пустили коней рысью, направляясь к первой точке своего необычного расследования.

Глава 11. В поисках вора

Хмурый бор встретил путников неприветливо. Солнце, ярко светившее над полями, здесь едва пробивалось сквозь густые кроны деревьев, создавая зыбкий полумрак. Ветер шелестел листвой, порой складываясь в звуки, пугающе напоминавшие шепот.

— Недоброе место, — пробормотал Добрыня, осеняя себя крестным знамением. Могучий дружинник, не дрогнувший бы перед целым войском, в этом лесу явно чувствовал себя неуютно.

— Привыкнешь, — хмыкнул Никита, уверенно направляя коня по едва заметной тропе. — Хмурый бор не любит чужаков, но если проявишь уважение, не тронет.

АраканоВорн ехал молча, сосредоточенно вглядываясь в окружающий лес. Его эльфийские чувства улавливали магические потоки, струившиеся между деревьями словно невидимые ручейки. Они были неровными, словно потревоженными недавним мощным всплеском.

— Здесь действительно что-то произошло, — сказал он, когда они остановились на небольшой поляне для короткого привала. — Магия леса… взбудоражена.

— Ты чувствуешь след вора? — спросил Добрыня, спешиваясь.

— Не вора, — покачал головой эльф. — Скорее… след самого деяния. Портал, о котором я говорил, оставляет за собой магический отпечаток. Как рябь на воде после брошенного камня.

— И куда ведёт эта рябь? — практично уточнил охотник, раскладывая на пне карту, которую им дал Всеслав.

Аракано закрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Магические потоки были для него как запахи для следопыта — едва различимые, но всё же поддающиеся интерпретации.

— На север, — наконец сказал он. — Глубже в лес, а затем… — он нахмурился, — к Бездонному озеру.

Никита и Добрыня обменялись тревожными взглядами.

— Бездонное озеро — гиблое место, — мрачно произнёс охотник. — Говорят, что оно соединяется с подземным царством мёртвых. Никто не возвращался оттуда целым.

— Сказки, — буркнул Добрыня, но руку невольно положил на рукоять меча. — Я был там однажды, когда искал разбойничье логово. Обычное озеро, только глубокое и тёмное.

— И нашёл логово? — поинтересовался Никита.

Дружинник помрачнел:

— Нет. Ни логова, ни разбойников. Только… — он запнулся, — тени и шёпот. Да так и не понял, было ли это на самом деле или причудилось.

Аракано внимательно следил за беседой, мысленно сопоставляя услышанное со своими ощущениями. Бездонное озеро, судя по всему, было одним из тех мест силы, о которых говорил Всеслав. Возможно, там действительно существовал портал в другой мир или хотя бы его следы.

— Нам нужно туда, — решительно сказал он. — Если след вора ведёт к озеру, значит, там мы найдём новые зацепки.

— До заката не успеем, — предупредил Никита. — А ночевать возле Бездонного… — он покачал головой.

— Тогда заночуем на Орлиной скале, — предложил Добрыня. — Она примерно на полпути, и там можно разбить безопасный лагерь. А утром двинемся к озеру.

Эльф согласно кивнул:

— Звучит разумно. Ведите, Никита. Вы лучше знаете эти места.

Охотник свернул карту:

— Тогда поехали. И держитесь ближе ко мне — тропы здесь коварные, можно свернуть не туда и больше никогда не выбраться.

Они продолжили путь, углубляясь в лес. Чем дальше они ехали, тем мрачнее и гуще становился Хмурый бор. Деревья, казалось, сдвигались всё ближе, а их ветви переплетались над головами путников, почти полностью скрывая небо.

Аракано внимательно всматривался в каждую тень, в каждый просвет между стволами. Он чувствовал, что лес наблюдает за ними — не как обычная чаща, а как живое, разумное существо, оценивающее незваных гостей.

Спустя несколько часов пути они достигли подножия Орлиной скалы — огромного каменного утёса, возвышавшегося над лесом словно иноземный страж.

— Поднимемся наверх до темноты, — скомандовал Добрыня. — Там безопаснее.

Они оставили коней в естественном укрытии у подножия и начали восхождение по узкой, извилистой тропе. Подъём был крутым, но не слишком сложным — где-то в прошлом кто-то вырубил в камне подобие ступеней.

Когда они достигли вершины, солнце уже клонилось к закату, окрашивая лес в золотисто-багровые тона. С высоты Хмурый бор казался бескрайним зелёно-тёмным морем, простиравшимся до самого горизонта. Где-то вдали тускло поблёскивала водная гладь — очевидно, то самое Бездонное озеро.

— Красиво, правда? — неожиданно мягко произнёс Никита, становясь рядом с эльфом у края площадки. — Каждый раз, когда поднимаюсь сюда, душа замирает.

Аракано кивнул. Даже для эльфа, привыкшего к величественным пейзажам древних лесов, вид был впечатляющим.

— Хватит любоваться, — прервал их Добрыня. — Ночь близко. Надо разбить лагерь и разжечь костёр, пока совсем не стемнело.

Вскоре на вершине скалы весело потрескивал небольшой костёр, огороженный камнями. Путники расположились вокруг, разложив нехитрый ужин — вяленое мясо, хлеб и сухофрукты из княжеских запасов.

— Расскажи-ка подробнее об этом венце, — попросил Аракано Добрыню, когда они приступили к трапезе. — Что в нём такого особенного, кроме семейной ценности?

Дружинник отломил кусок хлеба, задумчиво поглядел на него, словно в поисках правильных слов.

— Златой Венец — не просто украшение, — начал он. — Это древний артефакт, подаренный, по преданию, первому киевскому князю самим Перуном.

— Перун — это один из ваших богов? — уточнил эльф.

— Главный бог, повелитель грома и молний, — подтвердил Никита. — По крайней мере, так было до того, как пришло христианство.

— Венец, — продолжил Добрыня, — обладает особой силой. Говорят, что он даёт владельцу мудрость правления и защищает от тёмной магии. А ещё… — он понизил голос, — позволяет видеть истину сквозь ложь и обман.

— Серьёзный артефакт, — задумчиво произнёс Аракано. — Неудивительно, что кто-то решил его похитить. Но портал… это очень специфический способ кражи.

— А есть предположения, кто мог это сделать? — спросил охотник.

Эльф посмотрел на далёкое озеро, теперь почти невидимое в сгущающихся сумерках:

— У меня есть подозрение, что это как-то связано с Ключом Миров, о котором рассказывал Всеслав. Если такой артефакт действительно существует, то с его помощью можно было бы создать портал прямо в сокровищницу.

— Ключ Миров? — нахмурился Добрыня. — Никогда о таком не слышал.

— Я слышал, — неожиданно сказал Никита. — В деревнях рассказывают, что где-то за Гиблым лесом стоит Чёрная башня, а в ней хранится ключ, открывающий дороги между мирами.

— Именно, — кивнул Аракано. — И если кто-то завладел этим ключом…

— …то мог использовать его для кражи венца, — закончил за него дружинник. — Но зачем? Что можно делать с венцом, кроме как носить его?

Эльф пожал плечами:

— Возможно, дело не в самом венце, а в его свойствах. Если он действительно позволяет видеть истину сквозь ложь… такая вещь бесценна для любого мага или правителя.

Огонь костра отбрасывал причудливые тени на каменную площадку. Вдали, в глубинах леса, слышались странные звуки — не то вой, не то пение, словно кто-то плакал на множество голосов.

— Русалки, — тихо сказал Никита. — Сегодня их ночь. Заманивают путников своими песнями.

— А что происходит с теми, кого заманят? — спросил Аракано.