Роман Синицин – Когда Адам чесал затылок (страница 4)

– Присаживайтесь, господин Ищенко, – указал на стоящий напротив скамейки барный стул незнакомец, когда кот с Димой подошли к ним.

Наш герой забрался на высокое и неудобное сидение. А Босс уже переключил своё внимание на Ксенофонта.

– Кстати, Чужой, у тебя почему гуси неподстреленные плавают?

– Это не гуси, а лебеди, мой повелитель греха. Я стрелял, но попасть не мог. Кто-то украл мой лорнет, а у меня без него в глазах двоится, – начал оправдываться почтальон.

– Ха-ха-ха, – захихикала свинья и произнесла визгливым голосом: – Надо было из ружья дробью стрелять, а не из рогатки, чудо одноглазое.

– Вот я на тебе сейчас и опробую, – сказал Ксенофонт, вытащив из сумки трёхстволку. – На раз из всех стволов продырявлю тебя вместе со свистулькой.

У крысы заблестели глаза, а морда стала превращаться в свиное рыло. Она вынула из-за пояса сапёрную лопату, посмотрела на неё и выбросила. Затем вытянула акинак. Решив, что тоже не подходит, метнула его в рядом стоящий дуб, с которого посыпалась жёлуди.

– Хрю-хрю, это мы оставим на потом, – сказала она, держа в лапе уже дамский пистолет.

– А ну прекратите бряцать оружием, – остановил их Босс. – У нас гость. Дуэль мы отложим на вечер.

Ксенофонт убрал в сумку ружьё, а крыса запихнула пистолет в топик. Дима сидел, ёрзая на барном стуле, обливался потом и наблюдал с высоты на странную троицу. Кот же стоял рядом и точил напильником когти.

– Так вот, дорогой Дмитрий Поликарпович, – продолжил главарь шайки. – Меня зовут Абриэль. Я специализируюсь на блуде, азартных играх и пьянстве. Ещё в мою компетенцию входят лень и гордыня. Как я заметил, все эти качества и потребности в вас присутствуют. Да, у вас были все шансы исправиться, и даже иногда просыпалась совесть. Быть может, вы бы и встали на путь истинный. Но вот беда, намедни вы проигрались мне в карты. Я не скажу вам, что карточный долг это святое, скорее наоборот. Но отдавать его всё равно надо. Вот мы и собрались в этот чудесный день, посмотреть, как вы будете это делать при свидетелях. С моей свитой вы уже знакомы. Ксенофонт, он же Чужой, был воином и предал своего царя. Следующему царю он служил недолго и тоже предал. А вот третий его хозяин оказался мудрее и своевременно растянул на дыбе. Ну и, как вы уже заметили, немного перестарался. Своим он не был никому, жену и детей отдал в рабство, а мать с отцом оставил умирать с голода. Крыса когда-то была свиньёй и поедала своих новорождённых поросят, за что и была отправлена на скотобойню. Ну а Балберит был со мной всегда. Мы вместе ещё с тех времён, когда служили Ему и подняли бунт вместе с первым ангелом.

Дима снял пиджак, затем жилетку, скинув их на аккуратно подстриженный ковёр травы.

– И что же я вам проиграл? Позвольте полюбопытствовать.

– Ничего особенного. Своё бренное тело! Оно всё равно дано на краткий срок. Полвеком раньше, полвеком позже умрёшь. Какая разница. Толку-то от тебя? Одни проблемы близким и окружающим.

Дмитрий расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

– Я не мог, ошибочка вышла, наверное.

– Никаких ошибок! – встрял в разговор кот, засовывая напильник в трусы.

– Балберит, это не гигиенично, вынь немедленно, – сделал замечание Абриэль.

– Извиняюсь, мой господин, – ответил кот и метко метнул инструмент в дуб рядом с акинаком.

– Хрю-хрю-хрю, – откликнулась крыса, увидев посыпавшиеся жёлуди.

Кот повернулся к Диме и протянул лист бумаги.

– У нас вот и документ имеется, прочти.

Дмитрий взял лист и стал читать вслух.

– Я, Дмитрий Поликарпович Ищенко, в девичестве Задрищенко, потеряв стыд и совесть, проиграл в карты всё что можно и нельзя, вплоть до собственной жизни. Обязуюсь вернуть остатки долга в пятницу 16 июля 2020 года при свидетелях. Под сим расписываюсь кровью моего друга Попыхайло.

Дима трясущимися руками вернул листок коту.

– Вспоминай позавчерашний день, – продолжил Балберит. – Вы выпили, потом ты танцевал с женой своего друга и пускал свои ручонки куда не следует. Впрочем, у вас с ней уже давно близкие отношения. А Таня всё знала и терпела. Думала, образумишься. Вспомнил?

– Ну да, припоминаю.

– Потом ещё пригубил и подрался с полицейским, не поделив соседку. Это на глазах-то у любовницы. Помнишь?

– Да, припоминаю. Ну да, а затем появился он, – Дима указал пальцем на Абриэля, – и предложил сыграть в какой-то штос.

– Ну вот, умница, вспомнил, – продолжил кот. – Проиграв деньги и часы, ты сам предложил на кон свою жизнь. Помнишь, как пел: пиковая дама не любовь, а драма?

– Всё вспомнил, да, было, но я же не всерьёз.

– Всё очень серьёзно, за всё в жизни надо отвечать, – произнёс старший демон.

– Я не хочу, не буду, – вскочил на ноги Дима. – И вообще, кровь там не моя, а какого-то Попыхайло. Значит, подпись недействительна.

– Вот наглец, он ещё и друга подставляет, – вскричала крыса. – Он тебе, можно сказать, свою кровь отдал, вы с ним даже не друзья, а кровные братья.

– Да я его на том вечере первый раз в жизни видел.

– Вот-вот, первый раз, а он за тебя свою кровь пожертвовал. Такие герои сейчас редко встречаются.

– Да что вы мне голову морочите? Я умирать не собирался!

– Слушай, Задрищенко, умри как мужик, хоть что-то в своей жизни сделай с достоинством, – продолжил разговор Балберит. – От тебя же на земле никакой пользы, одни неприятности. Зачем ты живёшь? Пьёшь, дерёшься, работать не хочешь. Смысл твоего существования? Ни жене, ни дочке ты уже не нужен. О пожилых родителях вспоминаешь, когда деньги нужны. Пойми, тебя не станет, всем будет легче. Каждое слово материально в духовном мире. Не захочешь сам расставаться с жизнью, мы взыщем с родственников. Например, с дочки.

Дмитрий ухватил кота за галстук и потянул к себе:

– Да ты кто такой, чтобы мне угрожать?

– Я демон самоубийства.

Балберит отошёл в сторону, и галстук остался в руке Димы, затем кот спрыгнул на землю, превратился в змею и уполз.

– У тебя нет выбора, Задрищенко.

– Да пошли вы все!

Дмитрий плюнул на землю, достал пистолет из шкатулки, зарядил обойму и передёрнул затвор.

– Прости меня, Господи, – произнёс он, поднося дуло к виску и нажимая курок.

Раздался щелчок, но выстрела не произошло. Он снова передёрнул затвор и спустил курок – опять щелчок и осечка. Дима попытался ещё и ещё, закрыв глаза, но безрезультатно.

– Послушай, Чужой, ты где пистолет взял? – обратился Абриэль к почтальону.

– Как где? У Попыхайло.

– У какого Попыхайло?

– Ну, полицейского, в пятницу тринадцатого.

– Не тринадцатого, а четырнадцатого и в среду, дурилка ты картонная, – поправил Ксенофонта кот.

– Впрямь, дурак, – развёл руками Абриэль. – Он же этим пистолетом бутылки открывает и орехи колет.

– Да-да, а ещё подсолнечным маслом смазывает, – добавила крыса. – Видно, сегодня не судьба тебе помереть. Что-то Он от тебя ещё ждёт, на что-то надеется. А на что, не пойму? Иди домой, долг твой прощается тебе. Пистолет оставь себе на память, да и расписка у тебя. Обещал до смерти хранить. Скажу тебе по секрету, вместе с телом ты бы и душу мне свою отдал, а она, в отличие от тела, бессмертна. Самоубийство – это грех к смерти, смерти духовной.

– Как долг прощается? – возмутился кот. – Он же о Сикстинскую Мадонну ноги вытирал, лорнет у Ксенофонта упёр.

– А я что, зря волынку взяла? Кому теперь траурный марш играть? – с грустью добавила крыса.

– Ну ноги о ковёр он пока не вытирал, а лорнет, я подозреваю, ты, Балберит, стащил. Ну марш, может, по тебе сегодня, свинья, и сыграем, хотя ты его не услышишь, – ответил старший демон. – Иди давай, пока не передумали.

Дима облегчённо вздохнул и, опустив голову, побрёл из парка.

– Стой, – окликнул его Ксенофонт. – По телу нашего героя пробежала мелкая дрожь. – Лорнет верни! Мне тут ещё одну свинью надо подстрелить.

Дима подал ему лорнет и прибавил шагу на выход.

– Стой!

– Ну что ещё?

– Да так, а то давай со мной по крысам постреляем?

– Спасибо, конечно, но у меня со стрельбой что-то плохо выходит, всё как-то мимо.

– Ну как хочешь.