Роман Силантьев – Мусульманская дипломатия в России. История и современность (страница 20)

Обещаниям большевиков уважать шариат поверили далеко не все, хотя в ряде районов шариатские суды действительно начали свою работу. Одновременно с Саид-Беком, чье восстание было поднято при поддержке Турции и Великобритании, и после смерти Узуна-Хаджи Салтинского не оставлявших попыток создать на Кавказе исламское государство под своим контролем, войну против большевиков начал Нажмудин Гоцинский, три года сражавшийся с карательными отрядами красных в горах Дагестана⁴¹. Выражение: «если большевика зарезать, умыться его кровью, то кровь большевика заменит зидез» (омовение перед намазом) — стало их лозунгом³². Убедившись в истинных целях большевиков, северокавказские имамы с ностальгией стали вспоминать царские времена. Об этом свидетельствует, например, одно из обращений духовенства к мусульманам Северного Кавказа в 1920 году: «Дети наши наравне с русскими учились в русских школах. Двери российских высших учебных заведений, как и военные, так и гражданские были открыты <...> Россия для нас не мачеха, а любящая мать»³³.

Самой серьезной проблемой для большевиков здесь оказалась деятельность Нажмудина Гоцинского, который вел войну и на широком идеологическом фронте, направляя В.И.Ленину ноты с требованиями отойти к Ростову-на-Дону и передать его имамату весь Кавказ и Астрахань, предварительно возместив все убытки. В одной из нот Гоцинского содержалось даже требование «освободить христианскую религию, оставив ее в руках высшего духовенства: попов, архиереев и др». Имам призывал большевиков «вернуться в отношении религии к положению, существовавшему до захвата вами власти, не вмешиваться в дела религии, а также возвратить все имущество, которое вы взяли у церкви, а также монастырские земли, церковные ценности, которые вы сложили в ваши сундуки»³⁴. В итоге для борьбы с Гоцинским наряду с сугубо военными методами решения было признано целесообразным воспользоваться рецептами царских властей времен Кавказской войны и привлечь для контрпропаганды лояльное мусульманское духовенство.

20 ноября 1923 г. в селении Кахиб Гунибского округа под председательством шейха Хабибуллы Кахибского и при содействии советских органов власти открылся съезд мусульманского духовенства Дагестана, в котором приняли участие 76 представителей духовенства. Его главной темой стали вопросы от ношения мусульман к новой власти, в частности — оценка действий выступающего против нее Нажмудина Гоцинского³⁵.

По первому вопросу было решено, что «все мусульмане должны от души подчиниться существующей сейчас советской власти и всеми силами помочь ей во всем и рука об руку с нею бороться против врагов советской власти, т.е. против врагов мусульман не только Дагестана, но и всего мира». Делегаты съезда подчеркивали, что, согласно Корану, подчинение существующей власти есть обязанность всех мусульман, а подчинению конкретно советской власти «учат все заветы нашего пророка Мухаммада, который всю свою жизнь со своими асхабами боролся против ханов, богачей и насильников».

В Резолюции касательно Нажмудина Гоцинского говорилось, что «за тяжелый период с начала 1918 г. и конца 1920 г. мы все убедились, что самозванный имам Нажмудин Гоцинский — есть злой дух, который кроме несчастий, осиротения, овдовения и всяких других бедствий ничего населению не дал. Мы все видим, что сам Аллах проклял Нажмудина Гоцинского, осыпая каждый шаг его неудачей и проклятиями безвинных жертв его работы. Мы считаем необходимым объявить всему народу, что Гоцинский заслуживает самых суровых кар. Мы заявляем населению аят Корана, который говорит, что тот, кто проливает безвинную кровь, заслуживает сурового наказания распятием и забрасыванием камнями. Мы считаем необходимым широко распространить среди населения это Божье проклятье Гоцинскому и объявляем Гоцинского врагом мусульман не только Дагестана, но и всего мира. Мы громко заявляем, что Гоцинский изменил дагестанскому народу и всем мусульманам мира. Да будет Гоцинский уничтожен Всевышним Аллахом нашим и Его пророком Мухаммадом!»³⁶.

Вскоре после этого восстание Гоцинского было подавлено, а сам он расстрелян в 1925 г. вместе с большинством своих родственников. Такая же судьба постигла и многих союзников новой власти — в отличие от царских чиновников большевики не испытывали благодарности к своим союзникам среди духовных лиц и при первой возможности избавлялись от них. Репрессии коснулись даже семьи Али Акушинского, который искренне недоумевал, почему его заслуги по установлению советской власти в Дагестане оказались так быстро забыты. Сам он, впрочем, уцелел только благодаря своему преклонному возрасту. Ненасильственной смертью скончался и Сайфулла-кади

Башларов, не успевший застать разгул атеистической пропаганды на своей родине. А вот Али Митаев, Хасан Кахибский и многие их сподвижники были арестованы и расстреляны.

Столь же динамично, как и на окраинах, события развивались и в мусульманских сообществах внутренней России. В апреле 1917 г. в Уфе прошел губернский съезд мусульман, главной целью которого стала подготовка к I Всероссийскому съезду мусульман. Это представительное собрание, открытие которого состоялось 1 мая 1917 г. в Москве, собрало около 900 делегатов. Настроение у участников съезда было приподнятым и в выражениях в адрес свергнутого самодержавия они не стеснялись. Из речи открывшего съезд председателя Временного центрального бюро российских мусульман Ахмеда Цаликова следовало, что до революции Россия была для мусульман мачехой, чиновники которой «каждодневно оскорбляли униженных и угнетенных мусульман, почитавшихся гражданами третьего сорта»¹⁵⁷. Другие выступающие подвергли жесткой критике институт муфтиятов, характеризовавшихся как «органы сыска и надзора за благонадежностью чувств и идей»⁴⁸.

Съезд принял Резолюцию об образовании Всероссийского центрального национального совета мусульман (Высший мусульманский совет), или Милли Шуро, с целью координации действий мусульманских народов. Делегатами было также выдвинуто требование об автономии «тюрско-татарских мусульман внутренней России и Сибири» и о создании представительного органа «тюркско-татарской нации» — Милли Меджлиса⁴⁴. Развернувшаяся по этому вопросу дискуссия поссорила татар и мусульман других национальностей, которые голосовали не за национально-культурную, а за территориальные автономии. Впоследствии конфликт начался также между казанскими и касимовскими татарами, равно претендовавшими на лидерство в новых структурах⁴⁰.

   11 мая, в последний день Съезда, состоялись выборы нового главы ОМДС вместо низложенного муфтия Мухаммада-Сафы Баязитова. Делегаты остановили свой выбор на видном имаме и просветителе Галимджане Баруди, ученике знаменитого накшбандийского шейха Зайнуллы Расулева (Расули) из Троицка. Среди избранных на том же съезде кадиев ОМДС оказалась одна женщина — Мухлиса Бобинская (Буби), что должно было символизировать исключительную демократичность мусульман новой России⁴¹. Интересно отметить, что в преддверии

   I Всероссийского съезда мусульман 24-27 апреля 1917 г. в Казани прошел I Всероссийский съезд мусульманок (Общероссийский съезд сторонниц эмансипации), на котором собралось более трехсот эмансипированных мусульманок, потребовавших «равноправия мужчин и женщин в исламе»⁴².

Из решений I Всероссийского съезда мусульман

   1. По внутригосударственному устройству — Россия является демократической республикой на национально-федеративных началах; народы, не имеющие определенной территории, должны пользоваться национально-культурно автономией.

   2. По вопросу просвещения — начальная школа должна быть всеобщей, обязательной и бесплатной с обучением на родном языке, с преподаванием русского языка как отдельного предмета.

   3. По женскому вопросу — мусульманки в политических и гражданских правах должны быть равноправны с мужчинами.

   4. По религиозному вопросу — реорганизовать Оренбургское Магометанское Духовное собрание.

   5. По военному вопросу — армия должна строиться по национальному признаку, необходимо сформировать отдельные мусульманские части, солдаты должны служить на той территории, где они призывались⁴³.

Милли Шуро и его исполнительный орган Икомус (Исполнительный комитет Высшего мусульманского совета) развили бурную деятельность, активно протестуя против сохранения выходными днями воскресенья и православных праздников, требуя равноправия для женщин-мусульманок, а также призывая Временное правительство спасти Албанию, попавшую под протекторат Италии. Из оригинальных политических инициатив Икомуса можно отметить попытку создать союз с тюрками- немусульманами и монгольскими народами — т. н. «инородческого политического блока». Несмотря на провал переговоров с Бурято-Калмыцким комитетом, идея создать «партию нерусских» не умерла и была «реанимирована» на рубеже XX и XXI вв. мусульманским политиком Абдул-Вахедом Ниязовым, лидером движения «Рефах»⁴⁴.

Столь бурная и разнообразная деятельность, впрочем, не мешала членам Икомуса внимательно следить за тем, чтобы их идеологические противники были максимально удалены от мусульманской общины. Так, 1 июня 1917 г. они потребовали уволить бывшего муфтия Баязитова с должности внештатного помощника ахуна Петроградского военного округа «как лицо, скомпрометировавшее себя приверженностью к старому режиму и много лет боровшемуся против прогрессивных течений среди мусульманского населения всеми средствами»⁴⁵.