Роман Силантьев – Мусульманская дипломатия в России. История и современность (страница 22)

Действительно, к моменту создания Мускома отношения Милли Шуро с советской власть заметно испортились — сначала лидеры этой организации отклонили предложение наркома по делам национальностей И.В.Сталина об объединении Милли Шуро с Мусульманским комиссариатом⁶⁴, а затем Ахмед Цаликов, выступая 5 января 1918 г. на заседании Учредительного Собрания от имени мусульманской социалистической фракции, подверг резкой критике политику большевиков, прямо отметив ее несостоятельность «перед лицом тех колоссальных задач, которые были поставлены перед ней объективным ходом событий»⁶⁵.

Впрочем, у большевиков имелись и альтернативные партнеры в мусульманском лагере. С 20 ноября 1917 г. в Уфе начали свою работу образованные на II Всероссийском мусульманском съезде Милли Меджлис и Милли Идара, которые сразу поставили вопрос об упразднении Высшего мусульманского совета как изжившей себя структуры. Процесс ликвидации совета начался в декабре 1917 года и завершился 3 февраля 1918 г.

   5 января 1918 г. председателем Милли Идара был избран авторитетный мусульманский политик-пантюркист Садри Максуди (Садретдин Максудов), депутат Думы второго созыва и бывший член центрального комитета партии «Иттифак аль-Муслимин». Именно он стал позиционировать себя как главу всех российских мусульман, поскольку по иерархии Милли Идара муфтий Галимджан Баруди находился в его прямом подчинении⁶⁶.

   29 ноября 1917 г. Милли Меджлис принял решение о создании национального государства, а 3 января 1918 г. утвердил его проект. 8 января 1918 г. в Казани открылся II Всероссийский мусульманский военный съезд, делегаты которого по наказу Милли Меджлиса провозгласили Идель-Уральский (Волжско-Уральский) штат, в который предполагалось включить Казанскую и Уфимскую губернии целиком, а Вятскую, Оренбургскую, Пермскую, Самарскую и Симбирскую — частично. Около половины населения нового государства должны были составить татары и башкиры, ради которых весь этот проект и затевался⁶⁷. При этом допускалась возможность создания в будущем Тюркской федеративной республики, куда входило бы пять штатов: Крым, Туркестан, Казахстан, Идель-Урал и Кавказ. 10 января Милли Меджлис поставил вопрос о вынесении на международную арену и обеспечении правового статуса решений, принятых Миллет Меджлисе мусульман тюрко-татар внутренней России и Сибири, о конституции национальной автономии и Идель-Урал Штата, надеясь добиться международного признания“.

6 (19) января 1918 г. большевики приняли Декрет о роспуске Учредительного собрания, после чего «временное рабочее и крестьянское правительство» — Совет народных комиссаров — стало постоянным и единственно легитимным с их точки зрения. Милли Меджлис же таковым его признавать отказывался и активно формировал свои собственные вооруженные силы, настаивая на суверенитете Идель-Уральского штата, создание которого должно было завершиться 1 марта 1918 г. Естественно, что большевики не стали дожидаться этого срока, и в ночь с 27 февраля на 28 февраля 1918 г. подконтрольный СНК Революционный штаб арестовал руководство Второго Всероссийского мусульманского военного съезда, с начала января непрерывно заседавшего в Казани. Сопротивление сторонников Милли Меджлиса и Харби Шуро, в отчаянии провозгласивших «Забулачную республику» в татарской части Казани, было быстро и легко подавлено¹¹⁹.

24 марта 1918г. был издан Декрет о ликвидации Харби Шуро, а 21 апреля вышло Постановление Наркомнаца об упразднении Милли Идара. При этом было особо отмечено сохранение являвшегося частью Милли Идара Духовного Управления, «с условием невмешательства в политические дела». Были также распущены все органы, избранные на I Съезде мусульман⁷⁰. 25 апреля Садри Максуди предпринял последнюю попытку сопротивления, разослав региональным подразделениям Милли Идара специальное обращение, в котором указывалось на незаконность роспуска центрального Милли Идара, а руководители Мускома объявлялись превысившими свои полномочия чиновниками. Никакого отклика это обращение не получило, и с этого момента российским мусульманам было разрешено проводить только сугубо религиозные съезды с ограниченным кругом рассматриваемых вопросов⁷¹.

Коллапс Милли Идара и союзных ему организаций стал следствием не только грамотной подрывной работы большевиков. Еще летом 1917 г. стало ясно, что попытка объединить российских мусульман под знаменем единой «тюркско-татарской нации» обречена на провал, а развернувшаяся дискуссия об «угнетенных» и «угнетающих» нациях способствовала росту не только русофобских, но и антитатарских настроений. Татар начали обвинять в том, что они выступали пособниками русских в деле притеснения других мусульманских народов, получая за это особые привилегии, в первую очередь — контроль над духовной жизнью всех российских мусульман⁷².

В июле-декабре 1917 г. в Оренбурге прошли три Всебашкирских съезда, посвященных преимущественно проблеме формирования башкирской автономии. На Третьем съезде (курултае) был принят Закон «О религии Башкурдистана», который, в частности, предусматривал создание независимого Башкирского духовного управления мусульман (БДУМ). Формальной причиной создания нового муфтията была объявлена политическая ангажированность Центрального Духовного управления мусульман внутренней России и Сибири (ЦДУМ), однако в действительности образование БДУМ инициировали башкирские общественные деятели, недовольные «татарским засильем» в Уфимском муфтияте⁷³.

В июне 1918 г. была создана Центральная мусульманская военная коллегия (Центрмусвоенколлегия), теоретически подчиненная Народному комиссариату по военным делам (Нарком- воен), а фактически — Мускому. Ее первым председателем стал Мирсаит Султан-Галиев. К этому времени Муском сконцентрировался на пропаганде среди мусульман Советской России, с января по ноябрь 1918 г. опубликовав более 4 млн экземпляров газет на тюркских языках. Особое место Вахитов и Султан-Галиев отводили газетам — в Москве они выпускали татарские газеты «Чулпан» («Утренняя звезда»), «Кызыл Армия» («Красная Армия»), и «Эшче» («Рабочий»), Свои печатные органы имели и региональные мусульманские комиссариаты имели каждый свой орган — «Эш» («Труд») в Казани, «Кореш» («Борьба») в Уфе, «Тартыш» («Борьба») в Астрахани⁷⁴.

   2 мая 1918 г. И.В.Сталин подписал Постановление Наркомнаца о создании Мусульманской рабоче-крестьянской армии в составе Рабоче-крестьянской красной армии, которое деятельно лоббировал Мулланур Вахитов и его соратники. Им и было поручено мусульманских частей⁷⁵. 14 июня того же года Совет народных комиссаров, Наркомвоен, Наркомнац и Муском обнародовали обращение ко всем мусульманам, желающим бороться с «русскими черносотенцами, поддерживаемыми обманутыми чехословаками» вступать в ряды Мусульманской социалистической армии⁷⁶. Помимо усиления Красной армии, поводом для создания мусульманских военных подразделений стало также желание снивелировать последствия антимусульманских акций, устраивавшихся большевистскими отрядами на Кавказе и в Башкирии⁷⁷.

17-23 июня 1918 г. в Казани прошла организованная Мус- комом I Конференция мусульманских коммунистов, на которую прибыли делегаты более чем из десяти регионов страны. По ее итогам было принято решение основать Российскую партию мусульманских коммунистов (большевиков), управляемую собственным ЦК и автономной от РКП (б). Эта инициатива вызвала резкую критику партийного руководства, и участь Султан- Галиева была предрешена⁷⁸. Впрочем, он этого не осознавал и вновь поднял вопрос об автономной мусульманской коммунистической партии на I Съезде мусульманских коммунистов в ноябре 1918 г. На этот раз отповедь Султан-Галиеву дал лично И.В.Сталин, и большинство участников съезда под нажимом ЦК РКП (б) высказалось за превращение партии в Центральное Бюро Мусульманских Организаций при РКП(б)⁷⁹.

Несмотря на упомянутые выше эксцессы, Султан-Галиев был еще нужен большевикам, тем более что его старший товарищ Мулланур Вахитов погиб в августе 1918 г. от рук белочехов. В июле 1920 г. Султан-Галиев вошел в российскую делегацию на II Конгрессе Коминтерна в Москве, участники которого живо обсуждали перспективы колониальной революции и роль в ней мусульманских коммунистов. Как отмечал А.Бенигсен, Султан-Галиев хотел использовать мусульманские земли России, особенно Казань, как трамплин для революционной экспансии в Азию, что сделало бы татар настоящими посредниками Коминтерна⁸⁰.

В конце концов, противоречия между Султан-Галиевым и Сталиным стали настолько серьезными, что последний подписал приказ об аресте «мусульманского коммуниста». 4 мая 1923 г. Султан-Галиев был арестован, а 9-12 июня того же года в Москве состоялось созванное по инициативе Сталина Четвертое совещание ЦК РКП (б) с ответственными работниками национальных республик и областей. На нем Сталин сделал два доклада: «Практические мероприятия по проведению в жизнь резолюции XII съезда партии по национальному вопросу» и «Доклад ЦК об антипартийной, антисоветской деятельности Султан-Галиева»⁸¹. В них Сталин по сути перенаправил партийную борьбу с «великорусским шовинизмом» на «местечковый национализм». «Сталин, приравняв великодержавный шовинизм к национализму, взял под обстрел только местный национализм», — так оценивал эти события А.И.Антонов-Овсиенко⁸².