Роман Силантьев – Мусульманская дипломатия в России. История и современность (страница 19)

В ходе этого съезда произошло историческое событие общеисламского масштаба — лидеры шиитского и суннитского духовных правлений провозгласили единство между последователями двух ветвей ислама и пожали друг другу руки, пообещав прекратить взаимные препирательства⁹. До этого примирить

шиитов и суннитов уже пытался кади Ашхабада Хаджи Мир Ибрагим, под влиянием джадидов издавший в 1907 г. фетву, рекомендовавшую объединить оба течения ислама, однако тогда эта идея была воспринята резко отрицательно и даже привела к суннито-шиитским столкновениям в 1910 г.¹⁰

Осенью 1917 г. в Соборной мечети Петрограда прошла первая совместная молитва шиитов и суннитов, которую провел военный ахун Ф.Девлекамов^п. Это примирение сохраняется до сих пор, благодаря чему впоследствии стало возможным объединить шиитское и суннитское правления в Машихат (впоследствии — Духовное управление мусульман Закавкавказья), руководящие посты в котором пропорционально распределились между шиитами и суннитами.

Мусульмане Закавказья предпринимали немалые усилия по профилактике межнациональной вражды, осознавая всю ее опасность для стабильности этого региона. Особая роль в этом принадлежала Комитету бакинских мусульманских общественных организаций, лидеры которого опровергали слухи о вооружении мусульман «с антиобщественными целями» и призывали сохранять мир между народами своего региона¹².

После провозглашения независимости Азербайджана 28 мая

   1918 г. Шиитское и Суннитское духовные правления переехали в Елизаветополь (Гянджу), где в октябре того же года объединились в единое духовное правление — Машихат, ставшее первой в мире шиито-суннитской централизованной религиозной организацией. Главой Машихата, объединявшего на тот момент 16 шиитских и 15 суннитских кадиев, стал шейх-уль-ислам Мухаммад Пишнамаз-заде, а его первым заместителем был назначен муфтий Мустафа Эфенди Эфенди-заде¹³. Машихат проработал до 12 мая 1920 г., после чего Декрет Комиссариата народного просвещения Азербайджана «О свободе совести» создал непреодолимые препятствия на пути осуществления им своей деятельности. С этого момента ислам в Закавказье начал активно притесняться властями¹⁴.

В мае 1917 г. во Владикавказе прошел I Съезд горских народов Кавказа, на котором была провозглашена Горская независимая республика и учреждено Горское духовное управление, муфтием которого стал дагестанский улем Нажмудин Гоцинский. Он и его единомышленники начали работу по созданию на Кавказе исламского государства, и в августе 1917 г. на II Съезде горских народов Кавказа в Анди Гоцинский был провозглашен имамом Дагестана и Чечни, став, таким образом, преемником Гамзат Бека и Шамиля¹⁵.

Ближайшим сподвижником Гоцинского оказался аварский имам-пантюркист Узун-Хаджи Салтинский[7], который деятельно лоббировал его кандидатуру на пост главы мусульман Северного Кавказа. Дружба между двумя духовными лидерами закончилась после сближения Гоцинского с Деникиным, которое русофоб Салтинский расценил как измену исламу и откровенно заявил: «Я хотел сделать из него имама, но он оказался Иваном»¹⁶.

С 1919 г. Узун-Хаджи Салтинский развернул масштабные военные действия против белогвардейцев-деникинцев, немалую помощь в которых ему оказывала Турция, откомандировавшая целый отряд военных инструкторов¹⁷. С другой стро- ны, Салтинскому помогали большевики, в лице С.М.Кирова дававшие высокую оценку его революционной деятельности¹⁸. Объявленный Деникину газават продвигался весьма успешно, и для борьбы с отрядами Узуна-Хаджи Добровольческая армия была вынуждена выделять до трети своих сил.

После ликвидации Горской независимой республики в мае 1919 г. Узун-Хаджи Салтинский переехал в Ведено, где стал планировать создание теократического государства по типу имамата Шамиля. В сентябре 1919 г. он объявил о создании Северокавказского эмирата (эмирства) и провозгласил себя его главой — эмиром, получив соответствующий фирман османского султана как халифа всех суннитов¹⁴. Правительство нового государства, в котором существовала даже должность министра двора, было многонациональным — в него входили аварцы, чеченцы, ингуши и кабардинцы. Салтинский надеялся получить турецкий протекторат и практически в этом преуспел — Турция признала новое государство и готовилась принять его в свой состав, однако у большевиков были другие планы насчет будущего этого эмирата²⁰.

В конце марта 1920 г. большевики потребовали от эмира признать советскую власть и сложить свои обязанности в обмен на должность муфтия Северного Кавказа. Принято считать, что Узун-Хаджи Салтинский под давлением согласился на эту сделку и вскоре после этого скончался. Сразу после его смерти, 31 марта — 1 апреля 1920 г. Севрокавказский эмират был упразднен²¹.

«Узун-Хаджи является самым самоотверженным и самым сильным из вождей и шейхов Кавказа. Он — союзник большевиков, находится в состоянии войны с казаками, имеет военную организацию и штаб, чеканит свою монету <...> Царское правительство ссылало в Сибирь этого человека чести. Долгие годы провел в ссылке этот прославленный среди горцев патриот», — писал о Салтинском турецкий разведчик Мустафа Бутбай²².

В истории Салтинский остался еще и благодаря оригинальности и большому разнообразию выпускавшихся его эмиратом «кредитных билетов», ставшими бонистической редкостью. Их символика оказалась востребована первым президентом Чечни Джохаром Дудаевым, разработавшим на их основе флаг и герб Ичкерийской Республики²⁴.

В Кабарде и Балкарии установление Советской власти было обеспечено Первой Ударной шариатской советской колонной под командованием видного джадида Назира Катханова, до этого преподававшего арабский язык в одном из кабардинских медресе. За свои заслуги перед большевиками Катханов был расстрелян в 1928 г., затем реабилитирован посмертно, а 27 декабря 1990 г. Президент СССР М.Горбачев подписал Указ о посмертном награждении его орденом Красного Знамени «за большой вклад в установление Советской власти на Северном Кавказе»²⁴.

Изначально пробольшевистски настроенное северокавказское духовенство было представлено также влиятельными улемами Али Акушинским из Дагестана и главой вирда Бамат- Гирея-Хаджи Али Митаевым из Чечни. Они без энтузиазма восприняли новость об учреждении Временного правительства, однако горячо поддержали большевиков. Именно благодаря Митаеву, успешно воевавшему против белогвардейцев, в Чечне была установлена Советская власть, а Али Акушинский, избранный на прошедшем в январе 1918 г. III Вседагестанском съезде шейх-уль-исламом Дагестана, активно поддерживал большевистскую группу Махача Дахадаева²⁵.

«В нем весьма счастливо сочетались качества восточного дипломата с признаками высокообразованного и умного от природы человека <...> Как тонкий дипломат и умный политик Али-Хаджи Акушинский проявлял некоторые нюансы в своей политической платформе, в зависимости от общего положения в стране», — уважительно характеризовал Али Акушинского партийный деятель Нажмудин Самурский²⁶. Действительно, Акушинский показал себя незаурядным дипломатом, сослужившим большую службу советской части и настроивший в ее пользу немалую часть дагестанцев.

Другими сторонниками большевиков в Дагестане стали авторитетный устаз Сайфулла (Сайпула)-кади Башларов, который в 1918 г. даже возглавил Отдел духовно-шариатских дел Дагестанского Военно-революционного комитета, и его сподвижники — Хасан Кахибский и Хабибулла Кахибский. Они открыто симпатизировали дагестанским революционерам и помогали им устанавливать свои порядки, призывая единоверцев к подчинению новой власти. За это они получили прозвище «красных шариатистов»²⁷.

Известно, что в августе 1917 г. Сайфулла Башларов вел переговоры с Нажмудином Гоцинским и даже предлагал ему свою должность главы Отдела духовно-шариатских дел, если он перейдет на сторону большевиков. «Сил у большевиков, которым ты противостоишь, становится все больше и больше по всей России. Не то что в Дагестане, но и по всей России нет силы, которая может остановить их. Тем более ты со своими кинжалами их не остановишь. Пойми, пока мы, духовенство, существуем, большевики вынуждены будут считаться с нами. Приняв их сторону, мы тем самым сможем оставаться мусульманами и наставлять людей на путь истины, но если ты пойдешь против них, то они уничтожат весь цвет дагестанского народа. Останутся только женщины и дети, которым они будут диктовать свои условия. Твой путь ведет к погибели. Сам ты, в конце концов, либо эмигрируешь в Турцию, либо будешь уничтожен большевиками», — провидчески заявил он новоизбранному имаму Дагестана и Чечни²⁸.

В работе с народами Северного Кавказа большевики проводили более гибкую политику, чем белогвардейцы и охотно шли на компромиссы с тем, чтобы заручиться поддержкой их духовных лидеров, которые, в свою очередь, также пытались маневрировать в непростой политической ситуации и не вступать в открытые конфликты с вероятными победителями в Гражданской войне²⁴. Бескомпромиссная борьба с православной религией ничуть не мешала И.В.Сталину подчеркивать мирный настрой советской власти по отношению к шариату. «Если будет доказано, что будет нужен шариат, пусть будет шариат. Советская власть не думает объявить войну шариату», — заявил он в ноябре 1920 года на съезде народов Терской области, посвященному среди прочего и восстанию внука имама Шамиля Саид-Бека (Саид-бея), начавшегося летом того же года⁵⁰.