Роман Швецов – Сокрушение Рода (страница 6)
Дохнуло прохладой летней ночи, и даже показалось, что стало немного светлее.
Мне хотелось осмотреть опочивальню, но Наташка не разрешила.
– Утром осмотришь. А сейчас, спать.
Кровать стояла посреди опочивальни и была, наверное, десятиместная.
Я присел на край и стал раздеваться.
Наташка раздевалась стоя, сбрасывая с себя одежду.
– Стражу всю распустила?
– На воротах оставила.
Она присела рядом.
– Как же мне тебя завтра представить своему народу?
– А народу много в твоём царстве? А царство то большое?
– Сказочное царство – это одна большая деревня, или небольшой городок. Впрочем, разницы никакой. А народу (?), душ триста наберётся.
– А перепись ты не делаешь?
– А зачем? Они же все бессмертные.
– По-настоящему бессмертные?
– Да нет.
Она усмехнулась.
– Персонажи сказок бессмертные. А люди – она вздохнула – люди смертные. Давай спать, я сегодня что-то устала.
Мне тоже хотелось спать.
– Но ты не решила, как меня представить?
– Ах, даа …
– А что, ты не можешь представить меня сразу, как мужа?
Она покачала головой.
– В сказках так не бывает. Чтобы стать достойным моей руки, и моего сердца, ты должен совершить много-много сказочных подвигов.
– А меня могут убить?
– Наверное могут. Но ты не сказочный персонаж. Пришелец.
Она вздрогнула и прижалась ко мне.
– Ты пришёл через мир Серый, и это меня пугает.
Наташка молчала, задумавшись.
Молчал и я.
– Да, и не называй меня, при народе, Наташкой.
– А как же мне называть тебя?
– Так и называй – моя царица. Или – моя несравненная царица. Или – Ваше сиятельство.
– Это понятно. Но у тебя же есть имя?
Царица молчала.
А меня озарило.
– А может ты вовсе и не ведьма? И не царица. А может ты Василиса Прекрасная. И у тебя есть муж. Кощей, похитивший тебя, и принудивший к замужеству. А где-то, по полям, уже скачет на Сером Волке Иван-царевич, чтобы вызволить тебя из плена, и сразившись с супостатом в смертельной схватке, отпилить, наконец, его стальные яйца, специально для этого, зазубренным мечом!
Я замолчал и глянул на царицу.
Она сидела, закрыв руками лицо. Её плечи вздрагивали.
Я приобнял царицу, и осторожно отвёл руки от лица.
Наташка, заваливаясь на спину, хохотала в голос.
Я лёг рядом. Положив руку на её живот, скользнул вверх, и мял груди.
– Наташ, дай травку.
– Зачем? Ну ка!
Она сдвинула мою руку, и прижала к лобку.
– Сунь пальчик!
Я ввёл палец в вагину, и вскрикнул от резкой боли. Ощущение, как будто укусила.
Я тряс кистью и дул на палец.
Она потянула меня, и я лёг на неё.
Наташка резко выгнулась, подбросив меня. А когда я, опускаясь, коснулся животом её живота, насадилась одним движением!
В коридоре послышались шаги. Шаги, не совсем верно. Как будто бухали по полу, и пошкрябывали.
Мы замерли …
Буханье и шкрябание стихло у двери опочивальни. В дверь постучали.
– Дорогая – задребезжал голос – я пришёл исполнить свой супружеский долг.
Наташка, сбросив меня, вскочила, и заметалась по спальне, подбирая разбросанную одежду.
– Блядь-блядь-блядь! Кто опять выпустил этого мудозвона?
– Кто это?
– Да Кощей же! Муж! А ты чё сидишь?
Она прыгала на одной ноге, пытаясь попасть, другой, в штанину моего трико.
– А что я должен делать?
– Прячься!
– Куда?
– Под кровать. Или в шкаф. За камином.
Я встал, и представив как будет скрипеть кровать, пошёл к шкафу.
Наташка уже шла к двери.