Роман Шаповалов – Парадокс (страница 8)
— А чего здесь забыл путешественник во времени? — Ксюша склоняет голову набок и смеётся одними глазами — И откуда он к нам прибыл?
— Из будущего, — шепчу я таинственно. — Там всё по-другому. Там люди знакомятся в интернете, такси вызывают через мобильный телефон в приложении, а девушки накачивают губы и сиськи силиконом. — Она смеётся, прикрывая рот ладошкой.
— Врёшь ты всё, но так смешно! Столько ерунды навыдумывал не моргнув. Давно так не смеялась. — Она наклоняется ко мне через стол. — А что в будущем, мы с тобой знакомы?
— Мы... — я зависаю.
— В прошлой реальности мы были просто знакомыми, но сейчас... Мы обязательно будем. Если ты этого хочешь. —
— Я не против, — тихо говорит она. В этот момент официантка приносит шампанское в ведёрке со льдом. Откупоривает бутылку с лёгким хлопком, разливает по фужерам. Искристое золотистое вино играет пузырьками.
— За встречу, — поднимаю я бокал.
— За путешественников, — отвечает она, чокаясь. Мы пьём, не сводя друг с друга глаз.
— Знаешь, — говорю я, ставя бокал, — я ведь правда сегодня проснулся другим. И это лучшее, что со мной случалось за последние... ну, скажем, тридцать пять лет.
— Тридцать пять? — она хлопает ресницами, и я вижу, как в глазах загорается искорка недоверия, смешанного с восхищением.
— Ромка, ты невероятный! — Смеётся громко, заразительно, запрокидывая голову, а её грудь вздрагивает в такт. И я понимаю, что готов слушать бесконечно этот смех.
— А что такое интернет? Я что-то слышала об этом.
— Да это электронная связь такая, — отмахиваюсь я небрежно, будто речь идёт о чём-то обыденном, вроде холодильника. — В журнале «Наука и жизнь» прочитал, и слово похожее на скайнет, как из фильма «Терминатор» со Шварценеггером — решил дальше не углубляться в версию пришельца. Самое забавное, что я ей открыл правду о себе, а она в это точно не поверила. И совесть моя чиста. Формально я не врал. А то, что правда звучит фантастичнее любого фильма — ну, извините, не я придумал эту реальность.
— Шварценеггер? — Ксюша морщит носик, вспоминая. — А, это который железный такой? Я видела на видеокассете у подруги. Страшный, но крутой. А скайнет — это что, компьютер, который решил всех убить?
— Типа того, — киваю я, радуясь, что тема уходит в безопасное русло. — Но интернет — это другое. Это чтобы общаться, информацию искать, база данных, ну и вообще... — я запинаюсь, понимая, что объяснять принципы работы сети в 1991 году — задача для фантаста. — В общем, через пару тройку лет сам увидишь.
— Через пару тройку лет? — она прищуривается, но в глазах пляшут чёртики. — Ты ещё и предсказывать умеешь?
— Сегодня только самое хорошее, — улыбаюсь я. — Например, что этот вечер будет самым незабываемым в твоей жизни. Она смущённо отводит взгляд, но руку не убирает. Наши пальцы переплетены — тепло, надёжно, чуть влажно от волнения. Это затмевает всё: и табачный дым, и музыку, и даже запах подгоревшего мяса.
Но тут подходит официантка. Ставит на стол дымящееся блюдо. Шашлык — сочные куски мяса на лаваше, с луком и зеленью. Пахнет так, что слюни текут. К счастью, наш шашлык миновал участь холокоста. Рядом — горшочек с жареными грибами в сметане и салат «Столичный» горкой.
— Приятного аппетита, — желает она, ловко сервируя стол. — Вино будете?
— Нам и этого шампанского достаточно, — отвечаю я. Ксюша смотрит на мясо с таким выражением, будто перед ней произведение искусства.
— Я так проголодалась, — признаётся она. —А ты? —
— А я сегодня питался только правильной едой и предвкушением вечера, — усмехаюсь я. — Так что, очень!
Мы едим. Разговор течёт плавно, цедим ледяное шампанское. «Чтобы так отдыхать, — думаю я, — надо зарабатывать не эти жалкие копейки в кооперативе. Так на рестораны я разорюсь. Плотно займусь своим бизнесом. Надо решительно трясти бабло. Это моё время».
Ксюша рассказывает о себе: что тренирует детей по утрам, а потом до вечера группы по аэробике, что подружки по институту уже все замуж повыскакивали, что, между прочим, живёт она с мамой, но та уехала к родственникам в Крым на три недели. Я слушаю вполуха, потому что главное — не слова, а то, как она говорит: чуть наклоняя голову, поправляя выбившуюся прядь, касаясь моей руки, когда хочет подчеркнуть мысль.
— А ты? — спрашивает вдруг. — Ты так о себе и не рассказал. Откуда ты взялся такой... другой?
— Извини, — я кладу вилку на край тарелки. — Трудно рассказывать, когда сам до конца не понимаешь. Но знаешь... — я смотрю ей в глаза, — я здесь. С тобой. И это главное. Многие знания — многие печали.
— Философ, — улыбается она. — Ромка-философ.
— Можно просто Роман — мужчина всей твоей жизни! — Оксана снова тихонько смеётся. Тем временем музыка меняется — теперь это медляк. Кто-то из парочек выходит танцевать, если, конечно, эти движения можно признать танцем.
— Потанцуем? — предлагаю я, вставая. Ксюша вкладывает ладонь в мою, и мы выходим в полумрак. Под ритмы «Я хочу переспать с тобой…» кружатся пары, над головами вертится зеркальный шар, рассыпая зайчиков. Я обнимаю её за талию. Платье тонкое, под пальцами — упругое тепло. Она кладёт руки мне на плечи. Двигаемся медленно, отдалившись от других.
— Знаешь, — шепчет она в ухо, — ты какой-то особенный. Фантастический, невероятный. И мне это очень нравится. Мысленно погружаюсь в её сознание — на секунду, краем. Там сладко и уютно. Безмятежная невесомость. Как же круто, мать его.
— Если бы ты знала, как ты мне нравишься… — говорю и прижимаю её крепче.
И как раз в тот самый момент, когда я расслабился и увлёкся разговором с Оксаной, отчётливо почувствовал на себе чей‑то пристальный взгляд. Не знаю, как я это сделал, но мне аж запекло затылок. Оборачиваюсь — у входа в зал знакомое лицо. Тот самый коренастый брюнет из компании парней, на которых я ещё при входе внимание обратил, тот, лицо которого мне показалось знакомым. Стоит, облокотившись о дверь, и не отрываясь смотрит на нас. Взгляд тяжёлый, на лице — кривая ухмылка подвыпившего супергероя, который явно переигрывает. И тут до меня доходит, кто это. В прошлой жизни, в армии, у меня во взводе был один курсант — неуклюжий такой, слегка придурковатый, с вечно выпученными глазами. Тогда я уже служил заместителем командира взвода, и вся рутинная муштра легла именно на меня, как на сержанта. Имя уже выветрилось, а вот физиономию я вспомнил — чисто чёрт. Похоже, он тоже меня узнал и теперь, возможно, что-то выжидает. Ну и ладно. Я, честно говоря, ещё дома чувствовал, что вечер сегодня получится… с продолжением. Главное — чтобы Ксюша не испугалась, если дело вдруг дойдёт до рукопашных занятий. Но здесь и сейчас — только эта девушка, музыка и шампанское. А что до этого чёрта, то пусть дождётся. Захочет приключений — получит. Каждый сам себе режиссёр своего несчастья.
ГЛАВА 3
Мы ещё несколько раз танцевали, закончив наш не скромный ужин при свечах обжигающим кофе по-турецки. Десертов не было, как и сахара в восточном напитке — мы же художники, тьфу ты, спортсмены, конечно. Кстати, и шампанское осталось не допитым по той же веской причине. Я рассчитался, и мы поблагодарили официантку за вкусности. На выходе я набросил на плечи Оксаны её ветровку, начало двенадцатого и августовская погода после дождя жаркой точно не казалась.
И вот тут выходит та троица, что топталась на входе. Не стали сразу подходить, задирать, а шли следом на дистанции метров пятнадцать, всё активнее обсуждая своё наболевшее. В основном говорил один — мой подопечный по рядам вооружённых сил.
Думаю, наболевшего я им скоро добавлю. Вряд ли вспоминать они это станут с удовольствием. Бля, главное — никого не покалечить.
Атака, очевидно, начнётся там, где фонари закрыты деревьями. Как тогда говорили: «Темнота — друг молодёжи».
Я же ещё в ресторане предложил Оксане прогуляться. И, к сожалению, так вышло, что наше неторопливое движение по влажному асфальту каким-то образом совпало с траекторией этих ребят. Надеюсь, сожалеть придётся не нам.
— Оксана, подержи мои часы, пожалуйста, чтобы они мне не мешали —передаю ей свои часы и считываю удивление в глазах моей девушки.
И быстро добавляю — Так надо! Ничего не бойся, всё будет хорошо, самое главное слушай меня, если что скажу делай в точности. Ребята, которые позади, очевидно хотят поделиться своими впечатлениями от нашей случайной встречи, но мне что-то подсказывает, что им придётся поделиться исключительно своим здоровьем. Конечно, не хотелось бы, а придётся их «выслушать» — Оксана не успела, мне ответить, как позади прохрюкал мой чернявый знакомец
— Сержант Третьяков, уруру, притормози по-бырому! —и через пару секунд продолжил — Стоять я сказал! — его пехота заржала на всю улицу.
— Оксана, я подожду этих чертей, а ты двигайся дальше пошустрее, я тебя скоро догоню, не волнуйся. — и чмокаю её в уголок рта, что вызвало новый взрыв смеха моих клиентов. Ничего, хлопчики, — мысленно перефразирую поговорку для бодрости духа: «Хорошо смеётся тот, кто ни разу не упал». Разворачиваюсь к ним и внимательно рассматриваю любителей ночных разговоров.С удовлетворением слышу цокающие каблучки уходящей Оксаны — умница, послушная девочка.
— Ну что, сержант? — Задира подходит ближе, поигрывая плечами. — Не узнаёшь старых знакомых? А я тебя сразу приметил. Думаю, дай-ка поздороваюсь с бывшим командиром. А ты, сука, помнишь, как на зарядке меня ремнём бил? Я же тебе говорил, что у меня мозоли? Ты сука, смеялся только, козлина! Беги, блядь, беги! Так что теперь ты у меня побегаешь! — и дальше понеслась всякая хуйня о тяжёлой доле новобранца.