Роман Шаповалов – Парадокс (страница 7)

— Конечно согрею, — отвечаю, выдерживая паузу, и добиваю: — Вот и грелку с собой прихватил. Она смеётся. Заразительно, искренне, запрокидывая голову. В этом смехе — и принятие моей дурацкой шутки, и согласие на игру, и ещё что-то искреннее, от чего внутри разливается приятное тепло.

— Ну, веди, — говорит она, и делает шаг к двери. — Покажешь… потом… свою грелку? — Открываю дверь, пропуская её вперёд. Дверь за нашими спинами хлопает английским замком и красное платье мелькает в полумраке лестничной клетки, каблучки цокают по ступенькам, а я спешу следом и думаю: мне здесь нравится! Мне охренеть как здесь нравится!

Таксист нас не бросил, ждал, дымил в окно. Вот же сука, сколько можно курить? Распахиваю для неё заднюю дверь Волги. Садимся.

— Уважаемый! Убедительная просьба, надеюсь на ваше понимание, не курите в машине, пока нас везёте. К Туристу пожалуйста! — Обращаюсь к водителю самым дружелюбным тоном, на что в ответ слышу от него только недовольное бурчание себе под нос, но от окурка он сразу избавился.

— О! «А что мы там будем делать?» —тихо спросила Ксюша.

— Вкусно кушать, танцевать, болтать и… знакомиться, — отвечаю я. — Мы же вроде и знакомы, и нет. Просто вместе треним — и всё. А тут такое приятное и совершенно неожиданное утреннее недоразумение вдруг открыло мне глаза. Вот этот самый «вдруг» и стал катализатором. — Я улыбаюсь и смотрю ей в глаза, стараясь поймать с ней полный контакт.

— Слушай, Ром, у тебя такие необычные словечки проскакивают, — Ксюша трёт пальцем нос. — А что, по-твоему , вообще «катализатор»? Это же кажется из химии, да?

— Очень близко, по сути. Это какой то, порою, незначительный элемент, типа фраза, действие, реакция, вызывающий обратную связь, либо отношение, новое видение или чувства… как в нашем случае — говорю и накрываю её ладонь, лежащую на обнажённом бедре, своей рукой. Кончиками пальцев чувствую — кожа тёплая, гладкая, упруга. На мгновение замираю, даже забывая дышать. Ксюша чуть вздрагивает, потом медленно убирает свою руку и кладёт её поверх моей, крепко прижимая.

В салоне — тяжёлый запах табака и бензина, но сквозь него всё равно пробивается её аромат. Красное платье, неброское, советское, но ей идёт, чёрт возьми. И я уже прикидываю, как на ней будет смотреться платье от «Версаче». Скоро разбогатею — куплю и не одно, а с десяток. И босоножки за тысячу баксов. И ещё кучу всего, чтобы она ходила и улыбалась. Чтобы чувствовала, какой я щедрый. Деньги, слава, статус — в наступающем новом мире без этого никак. А рядом должна быть красивая, ухоженная, счастливая девушка. И почему бы не она.

За окном мелькают огни вечернего города — жёлтые, размытые, похожие на ёлочные гирлянды после дождя. Всё это вместе складывается в такой яркий момент, что хочется петь. Огни только подогревают моё желание разбогатеть. Спасибо дару предвидения — я точно знаю, на что ставить. А мотивацию надо поднять!

— Катализатор, значит, — повторяет Ксюша после недолгого молчания, глядя в окно. Мелькающие огни отражаются в её глазах, делая взгляд глубоким и чуть таинственным.

— Мне показалось, что катализатор был не скрыт бюстгалтером — Она говорит это добродушно усмехнувшись, без тени смущения. Просто констатирует факт.

— Не поспоришь, это был весомый аргумент, даже два… — соглашаюсь я, чувствуя, как улыбка сама лезет на лицо. — К тому же, я сегодня проснулся другим человеком. — Накидываю философского тумана, чувствуя себя Казановой с дипломом бабника.

— Другим человеком? — Ксюша поворачивает голову, смотрит на меня с любопытством. В глазах — смесь интереса и лёгкой иронии. — Это как? Ты что, ещё вчера был простым парнем, а проснулся чётким мужчиной? — Ох, как она, была права: сегодня я проснулся уже солидным мужчиной — с богатым жизненным опытом и багажом из трёх браков. Но вот об этом я ей точно рассказывать не стоит.

— По-другому, — вздыхаю я трагически. — Ещё вчера я был человеком, который никого не замечал. А с утра — почувствовал, что его ждёт в клубе такая красотка. — Она смеётся. Заразительно, искренне, запрокидывая голову. Ткань платья натягивается на груди, а я стараюсь смотреть в окно, но получается плохо. Очень плохо…

— Значит просто почувствовал? — спрашивает она, отсмеявшись. — Правда, правда?

— Сегодня. Внезапно, — отвечаю я и продолжаю пафосно — Будто пелена с глаз упала. Просыпаюсь утром, открываю глаза и не понимаю: где я, кто я, зачем я?

— И кем же ты себя теперь чувствуешь? — с любопытством спрашивает она.

— Твоим мужчиной, — произношу я, замечая, как она быстро проводит языком по пересохшим губам.

— Слушай, — Ксюша неожиданно становится серьёзной, — тебе всё это не кажется странным? Ведь действительно, вчера я тебя почти не замечала, прости. А сегодня утром увидела — и этот твой взгляд… Он какой-то хищный, но при этом до боли родной. Понимаешь? Смотрю и не могу отвести глаз. В нём такой магнетизм, что просто не оторваться. Я до вечера только и думала, когда же ты приедешь, — она опускает глаза и чуть тише добавляет: — правда, еле дождалась. —

— Кажется я тебя понимаю, — киваю я. — Очень даже понимаю. И мне это безумно приятно. — Улыбаюсь задумчиво, а мысленно, в полной мере осознаю, что очевидно, я своим ментальным или хрен знает ещё каким полем, завладел её сознанием и чувствами, если это вообще можно объяснить по-другому, но она сама в этом только что созналась.

— Мне тоже приятно, — тихо говорит она.

Машина тем временем подруливает к ресторану при гостинице «Турист». Вывеска неоновая, с буквами, которые горят через одну — видимо, так задумано, для колорита. Светятся «Т», «Р» и «С» — «Турист» превращается в «ТРС», что можно расшифровать как «Ты Роскошная стерва» или как-то ещё более завёрнуто. У входа трое молодых парней лет двадцати в трениках, обсуждают что-то важное. Судя по оживлённой жестикуляции говорящих, речь идёт о фильме. Можно подумать, что они только из видеосалона, напитавшись духом Брюса Ли и Чака Нориса. Один из них, коренастый, чернявый, кажется мне смутно знакомым. Я вглядываюсь, но темно, неон мигает, да и память пока не выдаёт чёткого ответа. Ладно, неважно.

Расплачиваюсь с «Папановым» по счётчику, добавив рубль «на чай». Он довольно кивает — видно, что «рупь» его порадовал, — прячет деньги в бардачок и желает нам «всякого приятного» таким тоном, что Ксюша даже покраснела слегка, хотя может это от неоновой вывески блик.

— Спасибо, — бросаю я таксисту, открывая дверь. — Бывай, командир.

Выбираемся из машины. Ксюша, закинув ветровку на плечо, оглядывает вывеску.

— Турист, — читает она вслух. — А мы тоже сегодня туристы? Или ещё местные?

— Мы путешественники, — говорю я, беря её под руку, хищно осматривая троицу у входа. Чернявый перехватывает мой взгляд, но отворачивается — то ли не узнаёт, то ли я обознался. Ладно, проехали.

— Путешествуем во времени и пространстве. — Ксюша смеётся, прижимается ко мне. Тяжёлая дубовая дверь с латунной ручкой пропускает нас внутрь.

Вестибюль просторный. Слева — гардероб с массивной вешалкой, за стойкой полноватая женщина в тёмном форменном платье щёлкает семечки, не поднимая головы. Воздух плотный — смесь духов, табачного дыма и того самого ресторанного запаха, в котором угадываются жареные грибы, чеснок и что-то неуловимо праздничное.

Стены отделаны светлым деревом. Вдоль стен — мягкие диваны с кожаной обивкой бордового оттенка. На столиках — тяжёлые скатерти, стеклянные пепельницы, салфетницы с бумажными треугольниками. На каждом столике — свечи в стеклянном подсвечнике.

В углу — крошечная сцена. Сейчас там играет магнитофон. Крутится что-то ритмичное — «Комбинация», судя по характерному синтезаторному звучанию. Танцпол пустует, музыка — скорее фон для разговора. Зал небольшой, слегка прокуренный, но уютный. У стен сидят парочки и компании. Атмосфера тёплая, почти домашняя — если бы не этот советский табачный дым. Мы подходим к дальнему столику у окна — повезло, свободен. Я отодвигаю стул, стараясь быть максимально галантным. Ксюша садится, поправляет платье. Я на секунду зависаю — красный цвет оттеняет её кожу при свете свечи, и это, чёрт возьми, красиво.

Приведением из дальнего угла является официантка — женщина лет сорока, с усталым, но доброжелательным лицом, в белом фартуке и с блокнотом наготове.

— Добрый вечер, что будете заказывать? — спрашивает, поглядывая на нас с лёгким любопытством.

— А что ты посоветуешь? — Ксюша смотрит на меня, передавая инициативу.

— Во-первых, шампанского, — говорю я тоном знатока. — Самое лучшее, какое есть. И из горячего... Что у вас фирменное?

— Шашлык по-карски, очень советую, — оживляется официантка. — Или сёмга на гриле в сливочной подливе, грибочки — пальчики оближешь.

— Берём шашлык и грибочки! И салат... — я заглядываю в меню, напечатанное на плотной бумаге, — «Столичный». И ещё... Ксюш, что ты хочешь?

— Мне всё нравится, — она улыбается, и в её глазах пляшут отблески свечи. — Ты так заказываешь, будто каждый день в ресторанах обедаешь. И вот ещё, шампанское? Мы же спортсмены.

— Один бокальчик, для храбрости. — говорю и слегка глажу ей руку, лежащую на столе. Официантка записывает, кивает и уходит. Мы остаёмся вдвоём. Музыка стихла, видимо, сделали паузу чтобы сменить репертуар.