Роман Шаповалов – Парадокс (страница 3)

А сейчас у меня есть шанс всё наверстать. Видеть тех, кого уже нет. Знать, что перед тобой живой человек — с его мимикой, привычками, любимыми словами. А в моей старой реальности он давно только фотография в рамке. А здесь ещё дышит, шутит, ворчит. Может налить чаю в гранёный стакан и спросить: «О! Ромка! Ну что, как жизнь, молодёжь?»

Да, кстати, забыл представиться: я и есть тот самый Ромка. Тот самый, про которого через лет двадцать Аня Плетнёва из «Винтаж» споёт: «Рома, Рома, Роман». Шутка. Песня про другого, но кто знает.

Примчался в клуб. Спускаю велик в подвал — и тут он. Стоит посреди холла, как хозяин жизни. Живой, весёлый, уверенный. Владимир Васильевич. Мой тренер, наставник, гуру — без иронии, хотя в те годы я бы так вслух не сказал. Он поворачивается, улыбается — блеснув золотым зубом. Бодрое рукопожатие — и из меня будто выжимают душу. Ладонь широкая, сухая, как наждак.

– Ты что так рано? – без разогрева налетает он. – У тебя же треня вечером. Или в мастерской решил помочь? И вообще, бледный какой-то. Всё нормально? – Вопросы сыплются как удары по мешку, а я стою, как герой немого кино. Язык приклеился к нёбу. В голове крутится: это первый человек из прошлой жизни, кого я встретил. Живой, реальный Василич из плоти и крови. Пытаюсь что-то сказать, но выходит невнятно:

– Ээ… да я… это… Сон странный приснился… Рано встал… Клуб — второй дом…– Он смотрит внимательно, по-отечески, чуть прищурившись. Но вместо расспросов мягко хлопает по плечу:

– Ладно, потом расскажешь. Швеллер привезут — иди переоденься, поможешь.

Иду по длинному коридору в раздевалку как обычно в прошлой жизни: уверенный, целеустремлённый, разглядываю трубы под потолком и свежую плитку под ногами. Время раннее, зал ещё спит, здесь только Василич. Дёргаю ручку на себя — обитая рейкой дверь со скрипом отлетает в сторону. Делаю шаг внутрь и замираю. Натыкаюсь взглядом на Ксюшу. Тренер аэробики, она же Ксю, она же Оксана. Стоит посреди раздевалки в одних трусиках и даже не пытается прикрыться.

Я, при всей своей «насмотренности» и жизненном опыте, на секунду застываю. Оцениваю. Грудь на ровном шоколадном загаре кажется почти ослепительно белой. Для стройной фигуры — чуть великовата, но по форме — идеально, самое то.

— Айм сори, Ксю. — Я делаю вид, что отворачиваюсь, ищу на гвоздике свою робу. — Не ожидал, что тут кто-то ещё есть. Думал, кроме Шефа — никого.

— Роман, стучаться не учили? — шипит она. Надменно, но я замечаю: она прекрасно поняла, как именно я её только что оценил.

— Ксю, а чего я нового увидел? Хотя знаешь… мне понравилось. Ставлю лайк. — Она моргает. Раз. Два. Как будто перезагружается.

— Чего ты мне ставишь? — хлопает ресницами. — Лайк? Что это значит? Какой-то ты странный сегодня. — Я сдёргиваю тряпки с гвоздика, разворачиваюсь к ней полубоком — вроде и смотрю, и не смотрю.

— Это оценка. Высшая. Типа «одобрено, можно повторить». Знаешь, когда под фото жмут сердечко?

— Ты чего несёшь? Где ты мои фотки видел? — она краснеет.

— Я не о фотографии. Я о тебе. Мне очень понравилось. — Теперь уже осматриваю её с ног до головы. Задерживаюсь на лице. Глаза — большие, серые. И вдруг — странное видение: я смотрю на себя её глазами. Вау. Что это было?

— Как мне не оценить, если появилась такая возможность? — добавляю быстро. — К тому же оценка высокая. Премиум-класс. Ксюша фыркает, но губы дёргаются в улыбку, в глазах — неведомый свет.

— Какой-то ты странный сегодня, — повторяет она. — Такого не ожидала.

— Так я опытный. Иммунитет. Считай это рабочим моментом. Шёл по делу, а тут такая прелесть…

— Не замечала за тобой такого опыта. Никак познакомился с кем-то? А то вечно тихий и застенчивый. — Она говорит это, не прикрываясь, не отворачиваясь. Глядит прямо в глаза — с вызовом, с хищной улыбкой берёт полотенце и накидывает его на плечи.

— В следующий раз — три стука, пауза и ещё три. Это будет наш секретный код.

— Типа пароль? — отступаю к двери. — Наш?

— Типа предупреждение, что сейчас ко мне опять ворвётся человек, который «ничего нового не увидел», но делал это с удовольствием.

— Договорились, — соглашаюсь я.

Я выскальзываю в коридор, притворяю дверь. Даю ей закончить. Только там позволяю себе выдохнуть. Прислоняюсь спиной к прохладной стене, закрываю глаза.

«Что это было?» Не она. Не её грудь. Не этот странный флирт. А то видение. Когда я будто увидел себя её глазами. На секунду — чётко, объёмно, как в зеркале. Со стороны.

Я провожу ладонью по лицу. «Может, перегрелся? Или возрастное?» — тут же усмехаюсь. Какой возраст? Мне сейчас двадцать два. По паспорту. А по ощущениям — под пятьдесят семь с хвостиком. В голове — каша. Тестостерон, адреналин, странная лёгкость. И этот её взгляд. Не злой, не смущённый — изучающий и заинтересованный. «Чем же я её сегодня зацепил?»

В прошлой версии я для неё был незаметным. А тут — интерес, вызов. Даже пароль сходу придумала. Наш.

Я открываю глаза. Коридор пуст. Из тренажёрного зала тихо доносится музыка, где-то хлопает дверь.

Внутри — ни одной мысли. Только странное, почти пьяное: «А ведь это только начало».

В «прошлой версии реальности» Ксюша встречалась с Олежкой — нашим первым чемпионом края по бодибилдингу. Парень был харизматичный, очень нравился девушкам, этакий плейбой. Яркий брюнет с прямым греческим носом и серыми глазами. Широкий, мускулистый, пластичный. Учился в пединституте, а подрабатывал в баре при Интуристе, в вечерних программах. Стриптизёр, одним словом. Девчонки, естественно, на таких самцов западали моментально. Для них он был как живой постер с обложки западного журнала. Вечером поработает «экзотическим украшением программы» перед гостями, а уже через час его можно было увидеть в местном кафе, в обществе очередной «мамки». Но Олег, избалованный женским вниманием, долго за Ксюшей ухаживать не стал, как говорится, добившись близости «поматросил и бросил», и как-то, между прочим, в раздевалке, выдал тайну своей потери интереса одной фразой — «Брат, там всё висит». Но, если уж быть честным, при беглом, но внимательном осмотре сегодня, я не обнаружил у Ксюши ни одной «подвисшей» детали. По крайней мере, грудь у неё выглядела более чем впечатляюще: полная и упругая. Так что, его скабрезное «экспертное мнение» можно отнести, скорее, к категории мужских баек из серии «надо же как-то оправдать собственное блядство».

Но вот когда именно произошёл этот их скоротечный роман, для меня нынешнего являлось загадкой. Сейчас же я стою в коридоре, вспоминаю всё это и ловлю себя на странной мысли: а вдруг в этой версии реальности всего этого ещё не было? Может, Олег ещё не успел стать тем самым «тем самым» для Ксюши, или их история пока только намечается на горизонте. Или вообще может не случиться. Надо бы её пригласить, на чай-кофе. Я снова мысленно нажимаю на своё воображаемое сердечко, как на кнопку «нравится», и чувствую, как внутри просыпается лёгкий азарт. Утро определённо выдалось позитивным.

Скоро подъехал грузовик с металлом. Чтобы не задерживать машину, мы быстро разгрузили кучу труб и швеллеров, а потом так же быстро разложили всё на стеллажах у дальней стены мастерской. Когда закончили и немного перевели дух, шеф осмотрел аккуратно сложенный материал, довольно кивнул на выход.

— Ну что, пойдём по чайку? Делу время-потехе час! И очень хотелось, спустя тридцать пять лет, насладится общением с мудрым наставником. Цех у нас располагался в конце клуба, так что путь к тренерской, где обитал электрический самовар, пролегал через качалку. Открываю дверь — и в нос бьёт коктейль: резина, железо, магнезия и трёхэтажное мужское упрямство. По пути начали попадаться ребята с утренней тренировки. Кто-то уже тягал штангу, кто-то крутил головой перед зеркалом, кто-то лениво разминался, делая вид, что вот-вот перейдёт к подвигам. Многие лица я узнавал — всё-таки мы здесь вместе провели не один десяток тренировок. Но имена аккуратно выветрились из памяти, как прошлогодние объявления на столбах.

Лица знакомые, жесты знакомые, походка. А как зовут — хоть стреляй, не вспомню. А ведь я нахожусь именно в том же времени. Как это переварить? Чёрт его знает. Но признаваться вслух, что никого не помню, не хотелось.

Поэтому я выбрал универсальный способ общения: проходя мимо, каждому крепко жал руку — не просто дежурно, а так, чтобы человек почувствовал силу и искренность — и сопровождал всё это фирменной репликой из моего личного «будущего»: «Мотивацию надо поднять!» с характерным чеченским акцентом.

Звучало бодро, почти как боевой клич. И главное — универсально: подходит и тем, кто только пришёл и ещё осматривается в поисках свободных снарядов, и тем, кто уже вспотел, надрывая молодой организм тяжестями. В ответ раздавались довольные возгласы, шутки, смех — призыв пришёлся к месту. Времена меняются, а вот это — пожать руку, подбодрить, сказать «соберись!» — остаётся. И мотивирует не только того, кому говоришь. Но и себя, чего уж там. Переоделся быстро — обрезанные штаны, майка, которые я узнал даже спустя тридцать пять лет. И тут в коридоре — снова Ксюша. Она как раз закончила вести группу.

— Ксю, пойдём с нами чай пить. — Она скользнула взглядом по мне, улыбнулась краешком губ.