Роман Ростовцев – Снова вместе. Новые расследования Шерлока Холмса и доктора Ватсона (страница 3)

Утомившись от своей общественной деятельности в самой гуще трудового народа, два русских лейбориста решили, как сказал Литвин, слегка промочить горло в попавшемся им на пути пабе «Приют моряка».

– Это был типичный паб для докеров, наполненный самыми настоящими рабочими! – с восторгом восклицал мистер Литвин. – Мы с огромным любопытством наблюдали за их повседневной жизнью и даже решили отведать тех скудных явств, которые могли себе позволить на свои жалкие гроши рабочие доков. Для более глубокого погружения в жизнь лондонского пролетариата мы даже взяли по пинте пива и с удовольствием продегустировали этот простой, но крепкий, как рука докера, напиток.

Как пояснил мистер Литвин далее, употребление пива вызвало в нём вполне предсказуемые физиологические последствия. В поисках уборной ему пришлось покинуть паб, ведь британская буржуазия, спаивая рабочих, даже не предусмотрела для них достойного отхожего места в самом питейном заведении. Мистер Литвин, оставив на столе папку с документами лейбористского движения, покинул столик и товарища Сталина буквально на пять – десять минут. А возвратившись, Литвин застал своего партийного товарища уже избитым, а папку – исчезнувшей.

Сам товарищ Сталин сообщил нам, используя мистера Литвина в качестве переводчика, что трое посетителей паба, заметив, что сам он остался в одиночестве, подошли к столику, выкрикнули несколько оскорблений и ударами кулаков сбили его со стула. Поднявшись, товарищ Сталин обнаружил пропажу папки, нападавшие же успели скрыться.

– А что конкретно было в этой папке, мистер Литвин? – поинтересовался Холмс у мистера Литвина.

– Это были документы, связанные с расходами на проведение съезда, мистер Холмс. Разного рода счета, накладные, векселя, расписки, планы помещений. Я, как один их казначеев съезда, должен был представить эти документы в финансовый подотдел организационной секции центрального бюро нашей партии для отчета в выделенных мне денежных средствах. Суди сами, какое значение имеют для меня эти бумаги! Ведь речь идёт о моей финансовой добросовестности.

– Иными словами, истинным потерпевшим являетесь Вы, мистер Литвин? – уточнил Шерлок Холмс.

– Де-факто я, дорогой Холмс, но де-юре нападению подвергся товарищ Сталин, документы похитили в том момент, когда они оставались под его ответственностью. Определённые беспочвенные подозрения, таким образом, могут пасть и на него. Общественные дела привлекают не только истинных друзей рабочего класса, среди наших товарищей встречаются и завистники, и клеветники, и собиратели досужих сплетен! Кроме того, сам я ничего о прошедшем толком не знаю, да и нападавших опознать не смогу.

Со свойственной ему скрупулёзностью, в данном случае, конечно совершенно излишней, Шерлок Холмс попросил мистера Литвина записать адреса всех мест, в которых они побывали после окончания заседания съезда и вплоть до прибытия в паб.

– Возможно, в каком-то из посещённых Вами учреждений, к Вам приставили слежку, которая и сопровождала Вас до этого злополучного паба, – пояснил Холмс. В таком случае, мы сможем выяснить приметы, а то и имена злоумышленников. Я сам этим займусь.

Взяв на себя столь незначительную и малоперспективную сторону расследования, Шерлок щедро наделил меня гораздо более ответственной задачей: отправиться в лондонские доки и провести следствие на месте преступления.

Я НАХОЖУ ПРОПАЖУ

В числе юных помощников Холмса некогда выделялся смышлёный мальчуган по имени Джек Сеймур. Уже тогда Джек верховодил в ватаге, помогавшей Шерлоку в его расследованиях. Шли годы, Сеймур подрастал, и уже в юности пошёл работать в лондонские доки. Пользуясь своей смекалкой и твердым характером, сформировавшимся на лондонских улицах и в процессе выполнения поручений Шерлока Холмса, Джек Сеймур быстро выдвинулся среди своих товарищей и, болея душой за их права и интересы, стал одним из организаторов профсоюза лондонских докеров.

В руководстве профсоюза Джек занимался вопросами безопасности его благородной деятельности: охраной рабочих митингов от провокаций работодателей и полиции, выявлением шпиков и двурушников, разъяснительной работой среди штрейкбрехеров, ведал вопросами сохранности кассы и документации союза. К нему и направил меня Шерлок Холмс, заверив, что без ведома этого славного малого в доках и муха не пролетит.

Джек Сеймур сохранил к моему другу Холмсу самые тёплые чувства.

– Если бы не мистер Холмс я бы продолжал срезать часы и потрошить карманы буржуазной публики, пока не попал бы на виселицу. Сегодня я в сущности занимаюсь тем же самым, но делаю это вполне легально и в интересах всех обездоленных трудяг Англии, – прочувственно говорил мне Джек.

Узнав о моём деле, Сеймур высказал живейшее желание оказать мне самую действенную помощь. Он выглянул в приёмную своего скромного, истинно рабочего кабинета и грозно велел секретарю немедленно вызвать к нему некоего Марио Колтелло. Буквально через четверть часа Марио явился в сопровождении двух товарищей, судя по всему тоже итальянцев.

– Товарищи, на днях на нашей территории произошло позорнейшее преступление, совершенное к тому же без ведома профсоюзной организации доков. Уже помимо сказанного, жертвой этого бесчестного проступка стали наши товарищи, лейбористы из России. Надо ли говорить о том, что дело чести нашей организации заключается в том, чтобы помочь доктору Ватсону, нашему другу и сочувствующему общей борьбе джентльмену (тут Сеймур слегка подмигнул мне) раскрыть это дело?

– Копы уже в курсе? – как-то обеспокоено и с явной неприязнью к стражам порядка спросил Марио.

– Никакой полиции, товарищ. Мы сами разберёмся, – твёрдо ответил Сеймур. – В доках мы хозяева, и здесь только нам следует решать все возникающие проблемы.

Я вкратце объяснил сеньору Марио суть дела, который перевёл мои слова присутствующим итальянским докерам, видимо не столь хорошо понимающим английский язык. Особенно я обратил внимание Марио на необходимость вернуть пропавшие бумаги, упакованные, как сообщил мистер Литвин, в серую папку с красными завязками. Марио Колтелло в сопровождении своих подручных немедленно отравился в паб «Приют моряка», я же последовал за ним в некотором отдалении.

Когда я вошёл в паб, Марио и его друзья уже усердно принялись за дело. Один из итальянских профсоюзных активистов стоял у входа, поигрывая револьвером. Марио и второй его спутник обходили столики и опрашивали посетителей. Моё внимание привлёк докер, сидевший за стойкой и явно пытавшийся скрыть от окружающих огромный синяк под глазом. Я вспомнил, как мистер Сталин упоминал, что нанёс одному из нападавших сильный удар по лицу. Я привлёк внимание Марио к подозреваемому и тот провёл неотложный допрос злоумышленника, в итоге которого синяков на его лице, должно быть, несколько прибавилось.

Злоумышленник вначале держался твёрдо и даже, не побоюсь этого слова, заносчиво. Презрев солидарность трудящихся всех стран, он опустился до ксенофобских оскорблений, называя своих итальянских братьев по классу «проклятыми макаронниками», которых, по его словам ожидает скорая расправа. Кроме того, он сыпал ужасными проклятиями на каком-то дикарском наречии, поскольку и сам видимо не относился к благородной британской расе.

Что бы утихомирить хулигана и вернуть его на путь взаимоуважительного диалога, один из итальянцев аккуратно накинул ему сзади на горло некий чёрный шёлковый шнурок, постепенно затягивая который, он прервал поток сквернословия этого недостойного субъекта. После того как лицо сквернослова стало синеть, а на губах появилась пена, Марио велел своему помощнику ослабить шнур и предложил допрашиваемому ещё раз, причём последний в его жизни, обдумать свои показания. Пристыженный своим недостойным запирательством, злоумышленник сбивчивым шёпотом изложил Марио всё известное ему по нашему делу.

– Это латышский эмигрант, некто Янсон. Вы оказались правы, доктор, он участвовал в драке с нашим гостем и товарищем по классовой борьбе. Сейчас мы отправимся к нему домой за бумагами русских лейбористов, – удовлетворённо сообщил мне Марио Колтелло.

Подгоняемый тычками и пинками сотрудников Марио, Янсон привел нас к своей лачуге и выдал похищенную у гостей Англии папку. По словам злоумышленника, ссора с русскими носила бытовой характер: он, видите ли, принял товарища Сталина за индуса, которых почему-то ненавидит. Папку же он забрал инстинктивно, надеясь что в ней хранится нечто ценное. Не обнаружив ничего достойного своего внимания, Янсон отнёс папку в отхожее место, для употребления бумаг по назначению, но к счастью пока ничего испортить не успел.

Окрылённый своей удачей, я наскоро поблагодарил Марио Колтелло и Джека Сеймура за оказанную помощь и помчался известить Шерлока Холмса о раскрытии дела.

ПАПКА ВОЗВРАЩАЕТСЯ ВЛАДЕЛЬЦУ

Выслушав мой восторженный рассказ, Шерлок осыпал меня вполне заслуженными похвалами. Не скрою, в отличие от многих других наших совместных расследований, в деле о краже в доках именно я сыграл главную роль! Ведь это именно я заметил в пабе «Приют моряка» подозрительного субъекта и обратил на него внимание Марио Колтелло и его славных помощников. Остальное, как говорится, было делом техники. В сущности, я сам бы легко добился признания этого латышского грабителя, но и помощь бригады Колтелло была, конечно, не лишней. Шерлок был вполне согласен с этой точкой зрения, да и вообще мой рассказ о забавных приключениях в доках, о том, как хрипел и пускал пузыри латышский злодей (я показал этот эпизод в лицах), вызвал у него самую искреннюю улыбку и добродушный смех.