Роман Разуев – Неупокоенные (страница 3)
– Призрак сейчас там? – перебиваю я.
– Не знаю. Я выбежала, схватила нож. Свет заморгал. Потом все стихло. И тогда… тогда я увидела их. Глаза. Во тьме. Смотрели на меня. Секунды две. И пропали.
Ее рассказ обжигает. По моей спине бегут мурашки.
– Я помогу, – говорю я, и голос предательски дрожит.
Достаю из сумки бубен. Начинаю ходить по дому, отбивая нервный ритм. Подхожу к порогу комнаты. Страх сжимает горло. Включаю свет – ничего. Щелкаю выключателем снова и снова. Темнота. Лишь тусклый свет монитора выхватывает из мрака очертания мебели.
Бью в бубен. Сыплю соль. В конце – окропляю все «святой» водой. Из-под крана.
Возвращаюсь к хозяйке.
– Я прогнал его.
– Правда? – она поднимает на меня свои карие глаза. В них – надежда, смешанная с ужасом.
Я улыбаюсь своей самой обаятельной улыбкой. Подхожу. Беру ее за руки. Холодные, дрожащие пальцы.
– Не бойтесь. Вы в безопасности. Если хотите, могу остаться до утра. Оберегать ваш сон.
– Тогда прошу, останьтесь.
Внутри все ликует. Эта ночь сулит быть яркой. Я уже предвкушаю. Еще один роман обеспечен.
Девушка, так и не назвавшаяся, отходит к шкафу.
– Можете оказать мне небольшую услугу?
– С радостью.
– Выкрутите лампочку в комнате. Я принесу новую. Без света там… жутко.
Беру стул. Иду в комнату. Встаю на него. Пальцы нащупывают лампочку. Выкручиваю.
Она возвращается. Вручает мне новую. Вкручиваю. Свет вспыхивает, режет глаза ослепительной болью. Я зажмуриваюсь, поворачиваюсь к ней.
– Ну вот и…
Снизу на меня смотрит обезображенное лицо. Кожа сползла, обнажая почерневшую кость.
– Спасибо, – звучит хриплый, проржавленный голос.
Сердце останавливается. Я отшатываюсь, падаю со стула на диван, прижимаюсь спиной к стене.
– Что ты с ней сделала?! – кричу я.
– С кем?
Внезапно – лицо снова нормальное. Та самая девушка. Смотрит на меня с наивным недоумением.
– Ты… – я тычу в нее дрожащим пальцем.
– Даже не понял, с кем разговаривал. Посмешище! – ее смех – звук бьющегося стекла. И снова – мерзкая маска смерти на ее лице.
– Изыди! – нервно кричу я.
Она делает шаг. Потом еще один. Пахнет тлением и старой пылью.
– Я тебя убью, – ее шепот обжигает ухо. Она запрокидывает голову. Будь она живой, свернула бы себе шею.
Я смотрю, загипнотизированный.
Она поворачивается ко мне спиной. Смотрит на меня глазами, налитыми черной кровью.
Противный, булькающий смех пробирает до костей.
Адреналин. Я отталкиваюсь от стены, делаю рывок к двери. Надо бежать. СЕЙЧАС ЖЕ.
Не успеваю. Ее рука, холодная и сильная, как стальной прут, хватает меня за воротник. Она швыряет меня через всю комнату. Я лечу. Бьюсь о край компьютерного стола. Сбиваю своим телом монитор. Падаю на стул, он ломается подо мной, и я скатываюсь на пол.
– Ты не уйдешь отсюда живым.
Поднимаюсь, цепляясь за стол. И вижу ее. Она сидит на столе. Ее лицо – в сантиметрах от моего.
Я дергаюсь назад. Бьюсь затылком о стену. Она сползает вниз, садится на меня верхом. Ее пальцы сжимают мое горло. Дышу с хрипом.
– Станешь моим мужем? – ее язык, длинный и шершавый, как у кошки, облизывает мою щеку. Холодная слюна.
Вот же извращенка.
– Отпусти, – шепчу я.
– А твой папаша был куда сильнее. Но и он – всего лишь мошенник. Вам, трусам, никогда не справиться со мной…
– Где мой отец?! – я хватаюсь за ее запястья. Ледяная плоть. Не разжать.
– Я тебе покажу.
Она отпускает мою шею. Резко встает. Хватает меня за волосы и тащит по полу. На кухню.
Открывает подполье. Толкает меня к черной дыре.
Я заглядываю внутрь. И вижу скелет.
– Тварь! – я вырываюсь. Клочок волос остается в ее пальцах.
Бросаюсь к столу. Хватаю нож. Разворачиваюсь для удара.
И замираю.
Передо мной – отец. Улыбается. Разводит руки для объятий.
– Сынок. Как там наша мама? – обнимает он меня.
– Она умерла два года назад.
– Прости, что оставил вас, – говорит он, и его лицо искажается ужасной усмешкой. – Скоро я отправлю тебя к ней!
Громкий смех раскалывает череп. Я пытаюсь оттолкнуть его, но его хватка мертва.
Это снова она. Одурачила.
Рука нащупывает край стола. Пальцы впиваются в рассыпанную соль. Горсть. Я швыряю ее в ногу отца.
Он с воем отшатывается. И снова – девушка. Она корчится, держится за ногу. Оттуда валит едкий черный дым.
Рефлексы, которых у меня никогда не было, берут верх. Окунаю лезвие ножа в соль. Подбегаю. Втыкаю.
Сталь входит в ее грудь с глухим чавкающим звуком.
Крик. Не ее. Тысячи голосов. Детей, стариков, мужчин.
– Выродок… – ее голос шипит, как вода на раскаленных углях.
Грудь призрака дымится, пожираемая изнутри невидимым огнем. Пламя вспыхивает – ослепительная, чистая вспышка – и поглощает его за мгновение. Нож с грохотом падает на пол. Тишина.
Спускаюсь в подполье. Аккуратно, почти благоговейно, поднимаю скелет. Несу его к машине, чувствуя тяжесть костей.