Роман Никитин – "Мы — небоги", Том 1. "Убийца собак" (страница 9)

— Да, верно, — согласился Найд. — Я это и имел в виду. И вы в самом деле путешественник.

— Почему так решил?

— Фабричные ботинки и рюкзак, — пояснил Найд. — Жутко дорогие штуки, в наших местах не водятся. А без них далеко не утопаешь.

Громов кивнул: продолжай.

— Я думаю, вы человек Храма. Типа разведчика.

— Почти попал, — улыбнулся Громов. — В твоей коммуне все такие головастые, или ты особенный?

— Особенный, — уверенно сказал Найд.

— Самомнения у тебя на троих обычных.

Найд помолчал:

— У обычных людей родители есть, — добавил после паузы. — По мнению Маркела я бесполезный. Специальности так и не выучился, а еду ем. Приходится быть хотя бы умным, чтобы каждый день леща не получать.

— А на Фермасвалку — чтобы доказать уже себе, что умный?

— Доказать другим, что полезный.

Гаево — набольшая коммуна, больше походящая на стоянку, чем на село. Постоянные стены — старые конюшни, переделанные под современный скот. Жилых домов нет: только дома на колесах, частью еще довоенной сборки. Огромные, только турботягом сдвинешь. Подняты на чурках, шасси разгружено. Но все же — повозки, не избы. Не селение — табор.

Неспроста Гаевых в округе кличут цыганами.

— Уречный, давай сюда!

Найд узнал голос Громова.

— Иди-иди, можно уже. Тут безопасно.

Он выбрался из темного нутра прицепа — и ослеп от солнца. Прикрылся ладонями, огляделся.

Караван стоял на загоне для лошадей. Почти круг — сотня метров поперек, низкая ограда по периметру. В центре, как цитадель, — полеход с пулеметной турелью на крыше. Остальные машины встали кругом, развернув наружу железные бока — «стены». Между ними — прицепы. Защита так себе: брони в коммуне нет. Но лучше, чем ничего.

В Гаево Найд не бывал, сравнить не с чем. Но следов разорения не видно. Если не считать ограду загона, разобранную первым экипажем — тем, у кого к носу прикручен бульдозерный отвал.

— Закрыть периметр! — раздался чей-то окрик.

Голос брата Григория. При тревоге во главе отряда — кто-то из семьи старосты или кузнецы-оружейники.

— Иди сюда, — сказал Громов.

Хронист прислонился к задранной гусенице. Вышел раньше, осмотрелся. Теперь позвал, всем видом показывая — можно. Но рюкзак — на одно плечо, чтобы сбросить в миг, если что. Палка с кольцом посередине — в правой руке. Левой Громов машинально потирал за ухом — там, где круглый шрам.

— Что тут? — спросил Найд.

— Пока не знаю, — мужчина пожал плечами. — Другие люди сейчас командуют. Вот как старши́е разузнают — скажут.

— Мне это не нравится.

Найда схватило и не отпускало напряжение. Люди двигались нервно, будто воздух звенит.

— А тревожный выезд не красавица, чтобы всем в деревне нравится — отозвался Громов в рифму. То ли специально, то ли по случайности.

Из-за машин грянуло:

— Разделяемся на тройки! Задние стоять тут, в охранении. Мигель, ты за старшего по конвою. Средние на машины. Первые — попарно вперед, встречаем разведку. Оружие проверить. Даниил, Муха — вы со мной.

Потом тянулась пауза. Охранение делало свои дела. Кто-то выставлял машины, подтягивал прицепы — плотнее круг. На турели второго полехода пулеметчик крутил лафет. Люди проверяли оружие и снарягу — спокойно, по-деловому.

Минут через двадцать послышались голоса извне. Еще минутой позже в просвет между машинами вошли разведчики — двенадцать. Первый — Лахтин-старший. Остановился у прицепа, ему полили на руки, он вытер тряпицей, вышел в центр. Старшего сына рядом не было — его место занял рыжеволосый парень.

— Глаза и уши сюда, — негромко произнес Лахтин, и все подались ближе. — Мы тут осмотрелись, результаты такие.

Тишина натянулась нервной струной. Никто не пискнул. Понимали, куда приехали.

— Первое, — мужчина рубанул рукой воздух. — Живых Гаевых мы не нашли.

Камень на тонкой бечевке повис в груди Найда. По тону было ясно: совсем страшных слов не будет. Но легче не становилось.

Может, Виола не успела добежать, когда все началось? Свернула к Порецкой? Ушла в поля прятать Шрама? Стоп. Полей вокруг Гаево нет — не земледельцы они…

— Второе, — ладонь снова резанула воздух. — Мертвых тоже нет.

Кто-то выдохнул вслух. У кого-то, может, родня здесь или знакомые.

Камень полегчал килограммов на десять. Виола жива.

— Третье и самое тревожное, — на этот раз без жестов. — Кто-то перебил всех собак в коммуне. И натуральных, и биоников. Больших и маленьких, даже щенят и щенных. Лаборатория разгромлена, аппаратура в пыль. Блоки данных изъяты, все компьютеры уничтожены.

Лахтин вздохнул:

— Вот так.

Молчание стало не стерильным, а тяжелым. С вопросами.

— Почему-ка третье — тревожное, а? — выкрикнул кто-то.

Лахтин поднял голову, поискал глазами голос за спиной у Найда.

— Потому, что без собак жилище человека уязвимо особенно, — ответил он. — А большинство сторожевых псов мы, как и другие коммуны, получаем от Гаева.

— Да он торгаш! — крикнули с другой стороны. — Цыган и есть цыган, у фермачей выменивает, нам продает. Жулик!

Командир промолчал. Даже не стал смотреть, кто это выдал. И так ясно: вместе с собаками снесли генетическую лабораторию. Каким «торгашом» после этого надо быть?

— Для особо ушибленных небом повторяю, — сказал Лахтин. — Перебили не только собак, но и все их заводчество. Включая генетическую лабораторию. У кого-то явно зуб на клыкастых, вот так.

— А шта там с другими-то животинками? — спросили справа. — Хорсы-то живе?

— Ни живых, ни мертвых. Лошади или с людьми ушли, или разбежались. И обычные, и киберы.

Толпа шевельнулась, выдохнула. Лошадь — святое. С лугов она не исчезнет; поймаешь — можно договориться про вознаграждение.

— Что-нибудь из оборудования тронули? — выкрикнул Громов.

— Нет. Разве что неисправен страж-бот на крыше одного из бронефургонов. Предвидя вопрос людей, отвечаю сразу: да, у Гаевых есть и всегда была бронетехника. Это не секрет, и я об этом знаю уже лет пятнадцать, наверное.

Зашумели. Кто — возмущенно, кто — объясняя друг другу. Большинство — просто переглядывались. Старик с древним карабином озвучил общее недоумение:

— Так что ж получается, Андрей, — спросил он. — Мы сюда на собачьи похороны, что ли?

— Да, Альбертыч, именно за этим, — совершенно серьезно ответил Лахтин. — А в свободное от рытья могил время будем искать хозяев бедных песиков.

Потом сказал жестче:

— Ты, видать, совсем башкой ослаб, Геннадий. Или ушами. Я говорил, тут целая коммуна куда-то делась. Мужики, бабы, дети. Никого нет. И даже следов. А вся техника на месте. Это похоже на собачьи похороны?

Он оглядел отряд:

— Еще вопросы есть?

— Да! — Найд выступил вперед.

— Ну что тебе опять? — устало спросил мужчина. — К маме захотелось? Так скоро поедем, не переживай.