Роман Никитин – "Мы — небоги", Том 1. "Убийца собак" (страница 8)
Найд произнес молитву, принялся за дело — наверстать вчера и, если повезет, завтра. Но дверь хлопнула, снова отвлекая.
— Привет! — крикнул Григорий.
Сел напротив. Найд приветственно кивнул с набитым ртом.
— Я слышал, тебя аж сам Настоятель допрашивал? Ладно-ладно, жуй. А я тут, понимаешь, за брата и батю остаюсь в кузнице. Слышал, поди, тревожники усиленным составом сегодня выезжают.
— Куда? — спросил Найд, вытирая губы.
— В Гаево.
По спине пробежал холодок.
— Зачем едут?
— Так тревога же.
Найд попросил объяснить. Гриша объяснил: с холма Гаевых прилетел «голубь» — дрон-орнитоптер. Медленный, ненадежный, но когда другой связи нет, то и такая пойдет. Привез сигнал тревоги — без подробностей.
— А что, морзянкой нельзя было отбить? — удивился Найд.
— Радио молчит, — ответил Гриша. — Может, антенна не пашет. А портативки до той стороны холма не добивают.
Лицо Павла, читающего записку, все объясняло. Вот оно что. Тревога в Гаево.
— И что теперь? — спросил Найд.
— Что-что… — Григорий развел руками. — Тревожный отряд собираем, что.
— И когда он тронется?
— Как последний пылик доедет, — ответил он. — Прицеп уже подкатили, ждем машину. С дальнего поля едет, задерживается. Сын Марии Семеновны бесится — говорит, при старосте такого безобразия не было.
— А что отец твой?
— С мужиками дела делает, лучше не подходить.
— Гриша, — позвал Найд.
— Что?
— Мне нужно быть в Гаево.
— Ты бредишь, — отрезал он. — Это вооруженный отряд, а не экскурсия. Помнишь, что творилось в крайний выезд?
Он не помнил, и Гриша рассказал. Константиново, вепри-лощинники, шесть десятков голов. Деревню чуть не разобрали. Только пулемет на крыше полехода и спас. Да и то хряк-вожак умудрился опрокинуть машину. Все живы — но еле-еле, на тоненького.
— Даже меня не возьмут, — подытожил Гриша. — А ты мало того, что мелкий, так еще и чужак. Отец за тебя перед Маркелом не подпишется.
— Просто сведи меня со своим отцом, пожалуйста, — сказал Найд. — Мне только поговорить.
— Ну, — задумался Григорий. — Интересно даже, что у тебя там снова перекосило. Ладно, проведу. А дальше — сам.
Караван из полеходов стоял под парами. Турбины свистели, люди шутили, проверяли оружие и технику. Отец Григория о чем-то спорил с Симеоном; рядом — Громов, привалившийся к стене, как к дереву в первую встречу.
— Даже не упрашивай, Семен, — гремел Лахтин-старший. — У меня и так перегруз, а он даже не коммунар.
— Не горячись, Андрей, — мягко произнес Симеон. — Во-первых, ты не прав. Паша коммунар, как только переступил границу и поприветствовал Машу. А во-вторых, я тебя лично прошу.
— Зачем?
— Будет моими глазами и ушами.
— Я тебе и сам все расскажу, — огрызнулся кузнец.
— Пересказ — это пересказ, — Симеон улыбнулся в бороду. — Помнишь, во что спустя две тысячи лет выродилась история об одном плотнике?
— Я постараюсь чуть раньше, — отшутился Лахтин.
— Андрей, — вздохнул священник. — Это просто моя просьба.
— Ладно, твердь с тобой, — рубанул воздух Лахтин и крикнул Павлу: — Эй, как там тебя? Павел? Садись в прицеп третьей машины!
Увидел сына:
— Гриша, почему не на работе? И кто это с тобой?
— Пап, с тобой Найд хочет поговорить.
— Некогда! — отмахнулся он.
Другого шанса не будет, подумал Найд.
— Здравствуйте, Андрей Витальевич, — сказал он. — Земля вам в помощь, солнце в спину, твердь под ноги.
Кузнец скосил взгляд на Симеона, вздохнул:
— Здравствуй-здравствуй, Найд прекрасный. — Ну, хоть имя вспомнил. — Спасибо за добрые пожелания, и береги тебя Мать-земля. Чего надо?
— Я хотел бы предложить вам свою помощь.
— Твою? — усмехнулся кузнец, но под взглядом священника сдержался. — И какую же, Найд Уречный, помощь ты мне можешь предложить?
— Умею видеть без присутствия. Батюшка Симеон не даст соврать — все вижу и слышу. Даже когда сам далеко.
— Семёо-о-он? — Лахтин вперил глаза в священника.
— Отрок правду вещает, — ответил тот. — Хоть по малости лет еще не понимает, когда и кому ее открывать надобно.
Найда и Громова посадили в один прицеп. Ящики, тюки — на них и устроились. Фургон дернулся, караван потянулся.
Мужчина положил палку к ногам, посмотрел прямо:
— Спрашивай.
— Что?
— А что хотел спросить, то и спрашивай, — улыбнулся он. — Я же вижу, ты еще от границы коммуны на меня косо глядишь.
— Нормально я гляжу. Вам кажется.
— Может быть. — Мужчина пожал плечами. — Но точно знаю, что ты хочешь узнать, кто же я.
— Мне в последнее время непонятно, кто я.
Громов улыбнулся:
— Это да. Это тоже вопрос. Но тут уже тебе самому разбираться.
Найд оглядел его заново: лысина и округлые щеки показывали любителя поспать и поесть. Но ладони — в царапинах, жесткие — как человека пути, разве что не боя. И шрам за ухом…
— Вы точно не хронист.
— Верно, — подтвердил Громов.
— И вас хорошо знают в коммуне.
— Нет, — тут он покачал головой. — Меня хорошо знает Семен. Остальным я пришлый гость.