Роман Никитин – "Мы — небоги", Том 1. "Убийца собак" (страница 11)
— Ничего.
Ладонь снова резанула воздух:
— Пошли, — приказал он.
Снаружи жарило. Людей поубавилось — в тени кузовов прохладнее. Снаружи — посты, да пара стариков грела кости.
— Где Геша? — крикнул Андрей.
— Там, — показал охранник.
— Зови сюда. И этого, пришлого, который с палкой. Его тоже давайте.
Через минуту Геша и Громов стояли перед кузнецом. Хронист — невозмутим, Геша — на взводе. Едва заметный жест Лахтина — и за спиной Громова выросли двое здоровых ребят. У одного — охотничий карабин на плече, у другого — длинноствольный револьвер с оптикой, кобура открыта.
— Георгий, сюда, — бросил Лахтин старшему сыну. — Мальчишка твой, отвечаешь.
— Отвечаю, бать, — кивнул тот, положил ладонь Найду на плечо и отвел в сторону. Высокий, жилистый, отцовская порода. Но уверенности сейчас меньше, чем утром.
— Ты, — ладонь Лахтина указала на хрониста. — Раз назвался коммунаром, то я тебе командир, верно?
— Верно, — мягко ответил Громов.
— Тогда знаешь, что будет за ложь. Говори, ты кто вообще?
— Павел Громов, хронист.
Едва заметный знак — и стволы у двоих поднялись из земли.
— Может и хронист, — кивнул Лахтин. — Я все твои таланты не знаю. Что за дела у тебя с Грачом, хронист?
— Это наше с отцом Симеоном дело.
— Дело коммунара — дело коммуны. Здесь и сейчас я власть. Говори, о чем тебя пытаю, или пеняй на себя.
Кривая усмешка — знакомая.
— Да будь ты хоть главой Общины, кузнец, и то тебе нет дела до наших с Симеоном отношений. Храм не подчиняется прихожанам. Раз уж назвался властью, тебе ли не знать?
— Ты храмовник? — прямо спросил Лахтин. — И только соври мне тут.
Курки щелкнули. Старики у прицепов исчезли, вместо них — строгие мужики с оружием, многие — уже скинули его с ремней.
Громов заметил взгляд Найда, обернулся, оценил картину, повернулся обратно и поднял ладони вверх.
— Не греши, кузнец, — произнес он. — Не верши глупого насилия по незнанию.
— Так вразуми меня, — сказал Лахтин. — Еще раз: ты кто такой?
Стволы взяли его на мушку.
— Каэф, — сказал Громов. — Земная миссия. Черноморская база.
Вот это Лахтина удивило. Глаза мужчины сами округлились. Георгий рядом — наоборот, ничего не понял.
— В самом деле? — уточнил Лахтин. — Инфоторговец?
— Да, — кивнул Громов. — Не сверху, не из Страт и не хозяин. Для Общины — гость. Приказов вашим полям не даю, так что не напрягайся.
— Чем докажешь?
— Давай поиграем в игру, кузнец. — Громов усмехнулся. — Называется «верю — не верю». Если веришь, то верь. Нет — тогда я больше не коммунар, и прощай. Рискнешь остановить каэфа?
Он опустил руки; носком ботинка едва тронул лежащую палку — это видел только внимательный глаз.
— Некогда мне в игры играть. Назвался — будь, — отрезал Лахтин. — Можешь помочь — помогай.
— В чем помочь, командир?
— Следы читаешь?
Кивок:
— Если не застарелые, конечно.
— Сможешь осмотреться и рассказать, кто приходил-приезжал в коммуну?
— Конечно, — ответил Громов. — Дашь очки надеть? Слабоват я уже глазами.
Андрей хмыкнул, промолчал. Павел снял рюкзак, достал фабричный чехол, вытащил дорогие прямоугольные очки с толстыми рамками, надел — и вдруг стал похож на Наставника по истории. Палку оставил у борта, рюкзак закинул на спину и пошел к выходу из круга. Люди расходились перед ним, как стадо коз перед полеходом — шумно, нехотя.
Громов исчез из вида.
— Кто такой инфоторговец? — шепнул Найд Геше.
— Не знаю, — пожал плечами тот. — Самому интересно. Пойдем, у бати спросим.
Не вышло. Лахтин, отдав пару приказов, ушел в командирскую машину. Дверь хлопнула прямо перед носом.
— Облом, — сказал Геша.
— Может, постучим? — предложил Найд.
— Не, — качнул головой. — Если он так шарахается, лучше не лезть.
Они вернулись к машинам. Тут уже начали привал. Пара часовых на крышах с оружием. Остальные — группами на земле, открывают пайки. Из прицепа выкатили бидон воды; люди подходили, наполняли фляги.
Так кто же такой инфоторговец? И что это за следы такие, что через огромные очки смотреть надо?
Найду снова стало холодно. Неправильный озноб: то есть, то нет. Мелькнуло: «Простыл ночью». И тут в голову ударил резкий залп смысла. Не понимание — чужие слова.
И — словно ножом по нитке. Впервые «голос» оборвало извне, как рубильник.
Мир качнулся. Даже «ой» не вышло. Шум в голове, тень по краям зрения, язык ватный, ноги мягкие. Упал бы, не подхвати его Геша. Он дотащил Найда в тень полехода, посадил у гусеницы. Подтянулись еще двое.
— Что с ним? — голоса, как через вату.
— Напекло, что ль?
— Малой, ты меня слышишь? — это Геша.
Найд кивнул. Под спину сунули вещмешок. Предложили уложить — кто-то отговорил: «в голову ударит».
Через минуту отпустило, как не бывало. Голоса прояснились, картинка собралась.
— Все нормально, — сказал Найд.
Наверное, не сказал, а шепнул — по лицам людей было видно. Вокруг зашевелились без суеты. Действовали, советовались, глядели по сторонам. А ему это все показалось лишним, как копошение муравьев издалека. Муравьи-муравьишки, куда вы…
Тряхнуло так, что небесное зарево в глазах. Он понял — лежит на земле. Незнакомые лица. Мужик с фельдшерским портфелем сорвал с груди пластырь с проводами.
— Ой! — сказал Найд. — Больно же.
— Живой, твердь-мать! — взорвался чей-то голос. — Андрей, он живой! Заговорил!
— В машину его, — голос Лахтина. — И рывком в коммуну, к Зариповне. Второй транспорт с вами. Пулемет проверьте! Головами за парня отвечаете.