Роман Никитин – «Мы – небоги», Том 1. «Убийца собак» (страница 9)

– Да, верно, – согласился Найд. – Я это и имел в виду. И вы в самом деле путешественник.

– Почему так решил?

– Фабричные ботинки и рюкзак, – пояснил Найд. – Жутко дорогие штуки, в наших местах не водятся. А без них далеко не утопаешь.

Громов кивнул: продолжай.

– Я думаю, вы человек Храма. Типа разведчика.

– Почти попал, – улыбнулся Громов. – В твоей коммуне все такие головастые, или ты особенный?

– Особенный, – уверенно сказал Найд.

– Самомнения у тебя на троих обычных.

Найд помолчал:

– У обычных людей родители есть, – добавил после паузы. – По мнению Маркела я бесполезный. Специальности так и не выучился, а еду ем. Приходится быть хотя бы умным, чтобы каждый день леща не получать.

– А на Фермасвалку – чтобы доказать уже себе, что умный?

– Доказать другим, что полезный.

Гаево – набольшая коммуна, больше походящая на стоянку, чем на село. Постоянные стены – старые конюшни, переделанные под современный скот. Жилых домов нет: только дома на колесах, частью еще довоенной сборки. Огромные, только турботягом сдвинешь. Подняты на чурках, шасси разгружено. Но все же – повозки, не избы. Не селение – табор.

Неспроста Гаевых в округе кличут цыганами.

– Уречный, давай сюда!

Найд узнал голос Громова.

– Иди-иди, можно уже. Тут безопасно.

Он выбрался из темного нутра прицепа – и ослеп от солнца. Прикрылся ладонями, огляделся.

Караван стоял на загоне для лошадей. Почти круг – сотня метров поперек, низкая ограда по периметру. В центре, как цитадель, – полеход с пулеметной турелью на крыше. Остальные машины встали кругом, развернув наружу железные бока – «стены». Между ними – прицепы. Защита так себе: брони в коммуне нет. Но лучше, чем ничего.

В Гаево Найд не бывал, сравнить не с чем. Но следов разорения не видно. Если не считать ограду загона, разобранную первым экипажем – тем, у кого к носу прикручен бульдозерный отвал.

– Закрыть периметр! – раздался чей-то окрик.

Голос брата Григория. При тревоге во главе отряда – кто-то из семьи старосты или кузнецы-оружейники.

– Иди сюда, – сказал Громов.

Хронист прислонился к задранной гусенице. Вышел раньше, осмотрелся. Теперь позвал, всем видом показывая – можно. Но рюкзак – на одно плечо, чтобы сбросить в миг, если что. Палка с кольцом посередине – в правой руке. Левой Громов машинально потирал за ухом – там, где круглый шрам.

– Что тут? – спросил Найд.

– Пока не знаю, – мужчина пожал плечами. – Другие люди сейчас командуют. Вот как старши́е разузнают – скажут.

– Мне это не нравится.

Найда схватило и не отпускало напряжение. Люди двигались нервно, будто воздух звенит.

– А тревожный выезд не красавица, чтобы всем в деревне нравится – отозвался Громов в рифму. То ли специально, то ли по случайности.

Из-за машин грянуло:

– Разделяемся на тройки! Задние стоять тут, в охранении. Мигель, ты за старшего по конвою. Средние на машины. Первые – попарно вперед, встречаем разведку. Оружие проверить. Даниил, Муха – вы со мной.

Потом тянулась пауза. Охранение делало свои дела. Кто-то выставлял машины, подтягивал прицепы – плотнее круг. На турели второго полехода пулеметчик крутил лафет. Люди проверяли оружие и снарягу – спокойно, по-деловому.

Минут через двадцать послышались голоса извне. Еще минутой позже в просвет между машинами вошли разведчики – двенадцать. Первый – Лахтин-старший. Остановился у прицепа, ему полили на руки, он вытер тряпицей, вышел в центр. Старшего сына рядом не было – его место занял рыжеволосый парень.

– Глаза и уши сюда, – негромко произнес Лахтин, и все подались ближе. – Мы тут осмотрелись, результаты такие.

Тишина натянулась нервной струной. Никто не пискнул. Понимали, куда приехали.

– Первое, – мужчина рубанул рукой воздух. – Живых Гаевых мы не нашли.

Камень на тонкой бечевке повис в груди Найда. По тону было ясно: совсем страшных слов не будет. Но легче не становилось.

Может, Виола не успела добежать, когда все началось? Свернула к Порецкой? Ушла в поля прятать Шрама? Стоп. Полей вокруг Гаево нет – не земледельцы они…

– Второе, – ладонь снова резанула воздух. – Мертвых тоже нет.

Кто-то выдохнул вслух. У кого-то, может, родня здесь или знакомые.

Камень полегчал килограммов на десять. Виола жива.

– Третье и самое тревожное, – на этот раз без жестов. – Кто-то перебил всех собак в коммуне. И натуральных, и биоников. Больших и маленьких, даже щенят и щенных. Лаборатория разгромлена, аппаратура в пыль. Блоки данных изъяты, все компьютеры уничтожены.

Лахтин вздохнул:

– Вот так.

Молчание стало не стерильным, а тяжелым. С вопросами.

– Почему-ка третье – тревожное, а? – выкрикнул кто-то.

Лахтин поднял голову, поискал глазами голос за спиной у Найда.

– Потому, что без собак жилище человека уязвимо особенно, – ответил он. – А большинство сторожевых псов мы, как и другие коммуны, получаем от Гаева.

– Да он торгаш! – крикнули с другой стороны. – Цыган и есть цыган, у фермачей выменивает, нам продает. Жулик!

Командир промолчал. Даже не стал смотреть, кто это выдал. И так ясно: вместе с собаками снесли генетическую лабораторию. Каким «торгашом» после этого надо быть?

– Для особо ушибленных небом повторяю, – сказал Лахтин. – Перебили не только собак, но и все их заводчество. Включая генетическую лабораторию. У кого-то явно зуб на клыкастых, вот так.

– А шта там с другими-то животинками? – спросили справа. – Хорсы-то живе?

– Ни живых, ни мертвых. Лошади или с людьми ушли, или разбежались. И обычные, и киберы.

Толпа шевельнулась, выдохнула. Лошадь – святое. С лугов она не исчезнет; поймаешь – можно договориться про вознаграждение.

– Что-нибудь из оборудования тронули? – выкрикнул Громов.

– Нет. Разве что неисправен страж-бот на крыше одного из бронефургонов. Предвидя вопрос людей, отвечаю сразу: да, у Гаевых есть и всегда была бронетехника. Это не секрет, и я об этом знаю уже лет пятнадцать, наверное.

Зашумели. Кто – возмущенно, кто – объясняя друг другу. Большинство – просто переглядывались. Старик с древним карабином озвучил общее недоумение:

– Так что ж получается, Андрей, – спросил он. – Мы сюда на собачьи похороны, что ли?

– Да, Альбертыч, именно за этим, – совершенно серьезно ответил Лахтин. – А в свободное от рытья могил время будем искать хозяев бедных песиков.

Потом сказал жестче:

– Ты, видать, совсем башкой ослаб, Геннадий. Или ушами. Я говорил, тут целая коммуна куда-то делась. Мужики, бабы, дети. Никого нет. И даже следов. А вся техника на месте. Это похоже на собачьи похороны?

Он оглядел отряд:

– Еще вопросы есть?

– Да! – Найд выступил вперед.

– Ну что тебе опять? – устало спросил мужчина. – К маме захотелось? Так скоро поедем, не переживай.