Роман Никитин – «Мы – небоги», Том 1. «Убийца собак» (страница 11)
– Ничего.
Ладонь снова резанула воздух:
– Пошли, – приказал он.
Снаружи жарило. Людей поубавилось – в тени кузовов прохладнее. Снаружи – посты, да пара стариков грела кости.
– Где Геша? – крикнул Андрей.
– Там, – показал охранник.
– Зови сюда. И этого, пришлого, который с палкой. Его тоже давайте.
Через минуту Геша и Громов стояли перед кузнецом. Хронист – невозмутим, Геша – на взводе. Едва заметный жест Лахтина – и за спиной Громова выросли двое здоровых ребят. У одного – охотничий карабин на плече, у другого – длинноствольный револьвер с оптикой, кобура открыта.
– Георгий, сюда, – бросил Лахтин старшему сыну. – Мальчишка твой, отвечаешь.
– Отвечаю, бать, – кивнул тот, положил ладонь Найду на плечо и отвел в сторону. Высокий, жилистый, отцовская порода. Но уверенности сейчас меньше, чем утром.
– Ты, – ладонь Лахтина указала на хрониста. – Раз назвался коммунаром, то я тебе командир, верно?
– Верно, – мягко ответил Громов.
– Тогда знаешь, что будет за ложь. Говори, ты кто вообще?
– Павел Громов, хронист.
Едва заметный знак – и стволы у двоих поднялись из земли.
– Может и хронист, – кивнул Лахтин. – Я все твои таланты не знаю. Что за дела у тебя с Грачом, хронист?
– Это наше с отцом Симеоном дело.
– Дело коммунара – дело коммуны. Здесь и сейчас я власть. Говори, о чем тебя пытаю, или пеняй на себя.
Кривая усмешка – знакомая.
– Да будь ты хоть главой Общины, кузнец, и то тебе нет дела до наших с Симеоном отношений. Храм не подчиняется прихожанам. Раз уж назвался властью, тебе ли не знать?
– Ты храмовник? – прямо спросил Лахтин. – И только соври мне тут.
Курки щелкнули. Старики у прицепов исчезли, вместо них – строгие мужики с оружием, многие – уже скинули его с ремней.
Громов заметил взгляд Найда, обернулся, оценил картину, повернулся обратно и поднял ладони вверх.
– Не греши, кузнец, – произнес он. – Не верши глупого насилия по незнанию.
– Так вразуми меня, – сказал Лахтин. – Еще раз: ты кто такой?
Стволы взяли его на мушку.
– Каэф, – сказал Громов. – Земная миссия. Черноморская база.
Вот это Лахтина удивило. Глаза мужчины сами округлились. Георгий рядом – наоборот, ничего не понял.
– В самом деле? – уточнил Лахтин. – Инфоторговец?
– Да, – кивнул Громов. – Не сверху, не из Страт и не хозяин. Для Общины – гость. Приказов вашим полям не даю, так что не напрягайся.
– Чем докажешь?
– Давай поиграем в игру, кузнец. – Громов усмехнулся. – Называется «верю – не верю». Если веришь, то верь. Нет – тогда я больше не коммунар, и прощай. Рискнешь остановить каэфа?
Он опустил руки; носком ботинка едва тронул лежащую палку – это видел только внимательный глаз.
– Некогда мне в игры играть. Назвался – будь, – отрезал Лахтин. – Можешь помочь – помогай.
– В чем помочь, командир?
– Следы читаешь?
Кивок:
– Если не застарелые, конечно.
– Сможешь осмотреться и рассказать, кто приходил-приезжал в коммуну?
– Конечно, – ответил Громов. – Дашь очки надеть? Слабоват я уже глазами.
Андрей хмыкнул, промолчал. Павел снял рюкзак, достал фабричный чехол, вытащил дорогие прямоугольные очки с толстыми рамками, надел – и вдруг стал похож на Наставника по истории. Палку оставил у борта, рюкзак закинул на спину и пошел к выходу из круга. Люди расходились перед ним, как стадо коз перед полеходом – шумно, нехотя.
Громов исчез из вида.
– Кто такой инфоторговец? – шепнул Найд Геше.
– Не знаю, – пожал плечами тот. – Самому интересно. Пойдем, у бати спросим.
Не вышло. Лахтин, отдав пару приказов, ушел в командирскую машину. Дверь хлопнула прямо перед носом.
– Облом, – сказал Геша.
– Может, постучим? – предложил Найд.
– Не, – качнул головой. – Если он так шарахается, лучше не лезть.
Они вернулись к машинам. Тут уже начали привал. Пара часовых на крышах с оружием. Остальные – группами на земле, открывают пайки. Из прицепа выкатили бидон воды; люди подходили, наполняли фляги.
Так кто же такой инфоторговец? И что это за следы такие, что через огромные очки смотреть надо?
Найду снова стало холодно. Неправильный озноб: то есть, то нет. Мелькнуло: «Простыл ночью». И тут в голову ударил резкий залп смысла. Не понимание – чужие слова.
И – словно ножом по нитке. Впервые «голос» оборвало извне, как рубильник.
Мир качнулся. Даже «ой» не вышло. Шум в голове, тень по краям зрения, язык ватный, ноги мягкие. Упал бы, не подхвати его Геша. Он дотащил Найда в тень полехода, посадил у гусеницы. Подтянулись еще двое.
– Что с ним? – голоса, как через вату.
– Напекло, что ль?
– Малой, ты меня слышишь? – это Геша.
Найд кивнул. Под спину сунули вещмешок. Предложили уложить – кто-то отговорил: «в голову ударит».
Через минуту отпустило, как не бывало. Голоса прояснились, картинка собралась.
– Все нормально, – сказал Найд.
Наверное, не сказал, а шепнул – по лицам людей было видно. Вокруг зашевелились без суеты. Действовали, советовались, глядели по сторонам. А ему это все показалось лишним, как копошение муравьев издалека. Муравьи-муравьишки, куда вы…
Тряхнуло так, что небесное зарево в глазах. Он понял – лежит на земле. Незнакомые лица. Мужик с фельдшерским портфелем сорвал с груди пластырь с проводами.
– Ой! – сказал Найд. – Больно же.
– Живой, твердь-мать! – взорвался чей-то голос. – Андрей, он живой! Заговорил!
– В машину его, – голос Лахтина. – И рывком в коммуну, к Зариповне. Второй транспорт с вами. Пулемет проверьте! Головами за парня отвечаете.