Роман Никитин – Ада из ада (страница 2)
С этой мыслью она прибыла в Ад.
Точнее, в корпорацию «Пекло 2.0» — после ребрендинга.
Преисподняя встретила её уже привычным сухим воздухом из кондиционера и треклятым неизбежным запахом ванили — Ада так и не привыкла к этой находке маркетологов. Другие новшества — светодиодные панели на потолке, стерильная чистота на полу, ресепшене из матового черного стекла — вызывали скорее улыбку, чем отторжение. За стойкой сидела новенькая — молоденькая суккуб, вся такая прилизанная, в белой блузке и со срезанными рогами. Из свеженьких, желающих счастья нахаляву и еще не понявших, во что вляпались в своем посмертии.
— Госпожа Ада! — суккуб поднялась со стула и учтиво склонилась. — Рады вас видеть. Вы по делу, или отдохнуть?
Девушка игриво подмигнула.
— Да, по делу, — сухо произнесла Ада. — Дайте доступ к архиву свеженамеченных таргетов. За последний месяц.
Суккуб сыграла на клавиатуре, затем кивнула в сторону офисов.
— Готово, госпожа Ада.
— Спасибо.
— Ад всегда рад помочь госпоже Аде. — Юмор девушки был таким же безрогим, как она сама. — Хорошего вечера.
«Хорошего вечера в аду, — подумалось Аде. — Приехали».
Зайдя в свой кабинет — стеклянный куб три на три на три — она бросила чехол со скрипкой на подставку, сняла верхнюю одежду и осталась в привычном — то есть в своей угольно-чёрной коже, непробиваемой даже огненными мечами серафимов, и фиолетовом белье. Присела за терминал и открыла сегодняшний список.
Ну вот она. Да, в самом деле пианистка. Да, замужем. Нет, без детей (пока). Двадцать шесть, сто шестьдесят два, пятьдесят семь. И список служебных меток.
Ада прочитала их несколько раз.
Тип: Перспективная недогрешившая.
Статус: Актив.
Сопротивление: Низкое (лабораторно подтверждено).
Управляемость: Высокая (97% по шкале Л.).
Совместимость с KPI: 94%.
Примечание: Рекомендована к переводу в долгосрочную обработку. Исполнитель — Луциан (лично).
Ада сняла руки с клавиатуры, словно та была… нет, не горячей. Грязной.
— Пичи, — позвала она. — Ты это видишь?
— Нет, но да, — по обыкновению абсурдно отозвался Пиццикато. — Не нравится мне.
— У неё KPI выше моего.
— У табуретки под задницей суккуба на ресепшене он выше, чем у тебя в последнее время. Ты стареешь, Ада.
— Демоны не стареют.
— Зато стареют их методы.
Она снова хотела огрызнуться на беса, но не смогла. Пиццикато был прав. А она — нет. Не поняла, что Луциан не соблазнял пианистку, а тестировал. Как замену ей, бессмертному зодчему Храма порока.
Девушка с низким сопротивлением и высокой управляемостью — лучший контейнер для любого профиля. Не надо ломать. Не надо убеждать. Достаточно подтолкнуть, и она сама скатится туда, куда нужно. Идеальный инструмент.
А она — кувалда в мире, где никто уже не строит стен.
Ада закрыла досье и встала.
— Ну, я хотя бы не ускорила своё увольнение из Вечности, — фыркнула она и потянулась за одеждой.
Пиццикато хрипло рассмеялся и чихнул от канифоли.
— Скорее ты продлила её в бесконечность, — констатировал он.
Глава 2. Смерть скрипачки
Четыреста лет назад.
Где-то в Европе времен Позднего Возрождения
Она не всегда была демоном.
Давным-давно по людским меркам её звали Агата, и она была обычной женщиной. Скрипачкой — лучшей в своем городе, а может, и в трёх соседних. Её пальцы бегали по грифу быстрее, чем языки уличных торговок во время ругани, а звуки, которые рождались в недрах её скрипки, заставляли плакать даже безнадёжных циников.
Она была молода и честолюбива. И глупа.
— Ты создана для великого, — сказал ей один человек в бархатном камзоле, надевая этот камзол после того, как она провела с ним ночь.
А другая бы не провела?
Импресарио, дворянин, красавец. Мечта талантливой женщины.
А еще, как оказалось, сводник, аферист и подельник многих городских вельмож.
— Твоя музыка должна звучать не в тавернах, а во дворцах! — говорил он, и она поверила.
А другая бы не поверила?
Он организовал её первый концерт в замке графа. Тот плакал, графиня улыбалась, челядь выстаивалась в очередь, чтобы послушать Агату хотя бы через дверь. А через три дня Агата узнала, что её игра заставила графа случайно назвать свою супругу именем своей молодой любовницы.
Любовницу выгнали из города, а граф заплатил солидное вознаграждение импресарио, чтобы тот подтвердил — этим женским именем зовут скрипку Агаты — и она подтвердила.
А другая бы не подтвердила?
Так случалось еще несколько раз. Когда Агата поняла, что её используют, было поздно.
— Ты уже она, — улыбнулся импресарио, когда она сказала, что не собиралась быть шантажисткой. — Когда впервые подтвердила ложь.
— Я просто играла!
— А оно всегда так начинается, — усмехнулся мужчина. — Как игра.
Она попыталась уйти, но импресарио показал ей две бумаги.
Первая — её контракт на десять лет. Всё, что она получила, включая скрипку известного мастера — это все принадлежало не ей.
Вторая бумага была куда серьёзней. Показания нескольких свидетелей, что Агата подтвердила ложь об имени скрипки в присутствии священника.
Лжесвидетельство перед лицом Бога — смерть души. А за телом дело не станет.
— Ты будешь играть, — сказал мужчина, убирая обе бумаги.
Первый год она убеждала себя, что не виновата.
Второй — что спасает души, вынуждая грешников признаваться.
А потом она пришла к выводу, что деньги пахнут не так уж и плохо, если получать их через третьи руки.
А после она уже не считала годы. И они в благодарность проносились мимо, не задевая ни её таланта, ни внешности. Её по-прежнему было чуть за двадцать, она была богата и влиятельна, и влюбляла в себя сильнее, чем в свою музыку. Она играла для судей, которые брали взятки. Для священников во грехе, для мужей женоубийц и для жён, которым нужна была свобода. А многим мужчинам нужна была свобода
Всё кончилось, когда один из слушателей — не дворянин, а богатый купец, — не имел, чего скрывать. Когда он утёр выступившие от её игры слёзы, оказалось, что он к тому же еще информатор другой шайки, которая давно уже разыскивала её импресарио.
— Беги, — сказал он ей, оставив золото на туалетном столике. — Не можешь спасти душу — спасай хотя бы тело. Оно того стоит.
Он еще раз окинул её взглядом, почему-то полным грусти, и покинул дом.