Роман Некрасов – Записки практикующего юриста (страница 17)

Есть категория потенциальных клиентов «только спросить». Самая бестолковая категория людей. Бестолковых юристов, а равно кадровиков с бухгалтерами и помощников рукоблудителей видно, как правило, издалека. Потому как конкретика из них так и прёт, как и желание поспорить. А вот оплаты от них не дождёшься. Но подвид этой категории граждан – юристы-самоучки. И тут начинается полнейший белый пушной зверёк. Начиная от «проверьте документы, которые я написал, причём бесплатно» до «напишите-составьте мне всё, а я вам отзыв хороший напишу». И когда слышат, что за такие вещи надо платить, то юрист превращается в хапугу-крохобора-прочую мерзость.

В таких случаях возникает один резонный вопрос: «Почему занимаетесь самолечением?». Ведь никто при открытом переломе ног и рук не пытается самостоятельно излечиться, ни спросить у врача, а дальше сам. Все бегут к врачу.

Неужели вы думаете, что, почитав пару-тройку законов, причём весьма бегло, вы сможете защитить себя в суде?

Удивите меня. Юристов учат в вузах добрых 5 лет, затем ещё лет 5 добросовестной практики. И только после этого, поучаствовав в судебных процессах, разработке и согласовании договоров, выполняя определённые должностные обязанности на государевой службе, человек может именовать себя юристом.

При этом я и не говорю, что при каждой мелочёвке надо бежать к юристу. Наиболее разумным будет совет: определите ту сумму денег, которую Вы готовы потерять и забыть о ней навсегда. Всё, что выше этой суммы – это повод идти к юристу и работать с профессионалом. В моей практике было огромное число случаев, когда дело выигрывалось за счёт ораторского искусства, аргументации и юридической казуистики, хотя мои оппоненты, по сути дела, были правы.

Совет практикующего юриста: не занимайтесь самолечением, это приведёт к долгим и мучительным неприятностям. Не знаешь – не берись. Хочешь освоить область знаний – тренируйся на мелочёвке. Пользы больше будет.

Стажёр

Юристами не рождаются, а именно становятся. Именно так. Ни одного юриста, который бы вылетел из места рождения с дипломом о высшем юридическом образовании и соответствующими навыками, я за свою жизнь не встречал. Но не исключаю, что такие случаи могли быть.

В то время я нёс тяготы муниципальной службы в качестве специалиста правового управления. И тут к нам присылают стажёра: дабы уму-разуму мы его учили, а он нам помогал в меру своих сил. Типа «принеси-подай» и оператор ксерокса высшего разряда.

Стажёра звали Федя. Был он парнем высоким, но с очень большим запасом жировых отложений на случай атомной войны. Федя по характеру – толков, весел. Как и многие из нас, особенно люди творческие и старательные, Федя был очень рассеянным.

Мне была поставлена задача взять его с собой в суд на несколько судебных процессов, в которых ожидалось тяжёлое сопротивление противника. Оппонент нанял «грозных и всемогущих» адвокатов, которые «вах, зарежют меня» причём только одним взглядом. Для обучения профессии и взгляда на процесс отправления правосудия – самое то. С учётом того, что стажёр только что окончил второй курс юрфака – это то самое время, когда ещё не поздно сменить факультет и не получать тяжкие телесные и душевные травмы от высшего юридического образования. Федя должен был нести со мной документы, кои едва уместились в пару вместительных баулов.

Мы пришли в суд. Я и Федя с баулами. Прям как рыцарь и его оруженосец. Но тут произошло непредвиденное и неприятное: судью вызвали на совещание, причём его совещание длилось достаточно долго. С учётом того, что необходимо было порешать ещё ряд насущных проблем в суде – от получения копии решений и определений до разговоров с помощниками судей – стажёр остался сидеть у кабинета судьи с баулами и охранять их лучше, чем государственную границу.

Порешав дела, я вернулся к тому месту, где должен был находиться Фёдор. И тут открылась картина маслом: баулы стояли у кабинета судьи, а стажёр пошёл гулять по зданию суда: летящей походкой полетел осматривать местные достопримечательности. Он пошёл гулять! Гулять, Карл! Ах ты гадёныш! Да я же тебя на мясорубке прокручу и корм для собак из твоей поганой тушки сделаю!

Видимо, Федя решил ощутить себя председателем этого суда. Рядом сидят оппонент с «мэга адвокатами-терминахтерами», которые охотились на Джона Коннора. Благо, эти адвокаты были моими знакомыми по долгу службы, так как с ними мы частенько встречались в процессах и ничего из сумок не пропало. О чудо!

Тут в моей голове появился коварный план по воспитанию Феди. Месть подают холодной. Думаю «ах ты гадёныш, сейчас я тебе задницу развальцую, причём так, что ты будешь год на горшок проситься и маму звать». Пока Фёдор бродил по закоулкам суда, я быстро кидаю баулы в бытовку к приставам, предварительно с ними договорившись. Оппонентов своих я попросил, чтобы они в разгар воспитания сказали Фёдору, что никаких документов они не видели.

Я дождался Фёдора и «внезапно» задал ему вопрос: «Фёдор, а где мои документы?». Федя, не обнаружив их на своём месте, краснеет аки красна девица перед первым поцелуем и не только, начинает невнятно бормотать, что оставил их на присмотр моих оппонентов и пошёл гулять. Оппоненты, как и договорились, заявили, что никаких документов и сумок не видели.

Моим проклятиям не было конца. Ему было сказано, что в потерянных им баулах были документы, составляющие государственную тайну. Ну не знал Фёдор как такие документы переносятся и как предоставляются в суды. Вместе сидеть, засранец, будем. На соседних нарах. На моём лице чётко отпечаталась ярость такая, что Халк из известного фильма – дитё малое. Выписав Феде билет на пендолёт, отправил его с глаз долой.

Начались усиленные поиски, подбадриваемые моими оппонентами: «Федя, ты какие сухарики любишь: со вкусом хрена или бекончика?» «И молодая не узнает, какой чиновника конец» – добавляли Фёдору скорость автомобиля. Усейн Болт покраснел бы от зависти, видя, как Фёдор нарезает круги по зданию суда в поисках документов. Два часа пролетели для Феди незаметно. Потом уже приставы сжалились над этим бедолагой и отдали ему баулы, влепив напоследок смачный подзатыльник.

Приносит документы и виновато Федя смотрит. Думаю: продолжить воспитательный процесс или уже понять и простить?

В это время нас позвали на судебное заседание, которое длилось минут десять, так как наши оппоненты ходатайствовали отложить судебное заседание и истребовать дополнительные документы. Судом их ходатайство было удовлетворено.

После окончания судебного заседания и выхода из здания суда, уже с документами, была устроена воспитательная беседа с Фёдором. С чувством, толком, расстановкой и очередным Фединым моральным унижением. Больше Фёдор никогда ничего не терял от слова «совсем».

В силу своей старательности и хороших аналитических способностей Федя набирался мудрости юридической и житейской. Когда пришла пора мне покинуть муниципальную службу, первым, кого я рекомендовал для пополнения отдела, был как раз Фёдор, прекрасно себя зарекомендовавший и проявивший. Кстати, Федя не в обиде за тот урок, который ему был преподан. А с его слов мне удалось сделать то, чего не смогли сделать его родители: отучить терять вещи.

Таран, или как при живом наследодателе наследники денег хотели поиметь

Жизнь интересна и занимательна во всех проявлениях, хотя они бывают и жестоки, и милосердны, и легки, и трудны. Известная поговорка упоминает пуд соли и товарища – тогда узнаете друг друга.

А в случае, о котором пойдёт речь дальше, сплелось слишком великое количество обстоятельств: и трагичных, и паскудных, а самое интересное, что главным виновником раздоров и миротворцем выступила сама Смерть. Но обо всё по порядку.

Жила была Лидия Семёновна, 1920 года рождения. Жила-поживала да добра наживала. Жизнь её сложилась весьма удачно: выжила в Ленинграде в блокаду, впоследствии вышла замуж, вырастила четверых детей и пережила проклятые 90-е, среди бандитов, олигархов, упырей и прочей нечисти, почему-то именуемые «святыми».

Один из её сыновей, назовём его Петром, стал хорошим инженером, трудился на одном из оборонных заводов. Пётр женился на Светлане – замечательной женщине, но детей, к сожалению, у них не было. Беда в семью пришла откуда не ждали. В «проклятые годы» Пётр, как и многие в нашей многострадальной стране, пытается заработать копеечку на жизнь, но гибнет при невыясненных обстоятельствах. В документах стоит: причину смерти установить не удалось. Беда, как известно, не приходит одна.

Вместе со Смертью в семью пришли раздоры: Лидия Семёновна жила со Светланой и всячески поддерживала вдову, тем более что ей в своё время самой пришлось пережить такую потерю. А вот остальные дети Лидии Семёновны обвиняли Светлану в смерти Петра и всячески её гнобили.

А дело в том, что у Петра со Светланой своего жилья не было и жили они с Лидией Семёновной. В проклятую годину и последующие квартиру не приватизировали, а после смерти Петра решили оформить в отношении её договор социального найма с местной администрацией. Нанимателем жилого помещения выступила Лидия Семёновна. Жили они вдвоём больше 10 лет как две родственные души.

Шли годы, здоровье у Лидии Семёновны и Светланы постепенно уходило. Да и мать Светланы подкосила хворь. Лидия Семёновна не могла себя более обслуживать. А Светлана, помимо того, что трудилась в одной из больниц патологоанатомом, была вынуждена ездить за город для ухода за престарелой матерью.