Роман Некрасов – Возвращенец (страница 6)

– Ага, вижу, – он ухмыльнулся.

Это было… легко. Просто. По-человечески.

Я забыл. Я правда забыл обо всем. О той ночи. О том сообщении. О том, что за нами, возможно, кто-то наблюдает. Все это отступило, сжалось в маленький, темный шарик и закатилось куда-то на самую дальнюю полку сознания. Его затмило солнце, смех и непривычная боль в мышцах.

Когда мы наконец решили сделать перерыв и пошли пить воду, я шел рядом с ним, и чувствовал себя не неудачником-отморозком, вернувшимся с того света, а… просто отцом. Ну, почти. Таким, который пытается вписаться в мир своего ребенка. И который, кажется, не до конца провалился.

Я купил две бутылки воды. Протянул ему одну.

– Спасибо, – сказал он. И после паузы: – Ты неплохо. Для начала.

Это была лучшая оценка в моей жизни. Круче любой премии. Я ухмыльнулся.

– Скоро и трюки буду показывать. Готовься.

Он фыркнул, но не зло. А так… с легким снисхождением. Мол, мечтать не вредно.

В тот момент, глотая теплую воду и глядя на его сосредоточенное, вспотевшее лицо, я был почти счастлив.

Я ведь знал, что это не навсегда. Что трещина уже есть. Но пока я решил не замечать ее. Хотя бы еще час.

***

Мы вышли из парка, и мир снова стал резким, громким, немного враждебным. Как будто я снял розовые очки. Шум машин врезался в уши после относительной тишины парковых аллей. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные, усталые тени.

Миша шел рядом, вертя в руках скейт. Он был молчалив, но это было спокойное, уставшее молчание. Не то, что раньше – натянутое, колючее. Казалось, лед между нами хоть на сантиметр, но подтаял.

– Тебе куда? К метро? – спросил он, когда мы вышли на оживленную улицу.

– Пешком немного пройду, подышу, – ответил я. На самом деле, мне просто не хотелось, чтобы это заканчивалось. Хотелось продлить эти несколько минут тихого шествия рядом с ним.

– Ага. Ну, я тогда налево. – Он кивнул и, оттолкнувшись одной ногой, легко встал на доску. – Пока.

– Пока, Миш. И… спасибо. За урок.

Он лишь махнул рукой, не оглядываясь, и растворился в потоке людей. Я смотрел ему вслед, и это теплое, почти счастливое чувство внутри еще пульсировало. Как будто я украл у вселенной кусочек чего-то неположенного. Хорошего.

Я засунул руки в карманы и побрел в сторону дома. Не торопясь. Пережевывал в голове каждый момент: его ухмылку, мои падения, звук колес по асфальту. Мир снова казался… нормальным. Возможно, не все потеряно? Возможно, они просто напугали, предупредили, а теперь отстанут?

Глупая, наивная надежда. Она разбилась вдребезги о гулкий рев двигателя.

Черный внедорожник. Большой, дорогой, с полностью тонированными стеклами. Он медленно, почти лениво прополз мимо меня по улице и так же медленно начал перестраиваться в правый ряд, будто собираясь парковаться.

Сердце екнуло смутно, на уровне инстинкта. Что-то не то. Машина… я ее уже видел. Не здесь. Она была припаркована у входа в парк, когда мы выходили. Я мельком заметил, потому что какой-то пацан на велике чуть не врезался в ее зеркало. Я тогда даже подумал: «Кому надо такую махину в узкие переулки совать?»

А теперь она здесь. Едет за мной. Медленно. Слишком медленно для этой улицы.

– Не паранойя, – прорычал во мне тот самый, холодный внутренний голос. – Это они.

Я резко остановился, сделал вид, что разглядываю витрину какого-то магазина с дешевой электроникой. В грязном отражении стекла я видел, как внедорожник замер в паре десятков метров позади меня. Никто не вышел. Просто стоит. Ждет.

Кровь отхлынула от лица. Теплое чувство испарилось, оставив после себя липкий, холодный страх. Руки в карманах стали влажными.

Что делать? Что делать?

Бежать? Но куда? И главное – зачем? Чтобы они поняли, что я их заметил? Чтобы началась охота?

Нет. Только не это.

Я глубоко вдохнул, повернулся от витрины и пошел дальше. Но уже быстрее. Уже не бродил, а целенаправленно шел, меняя ритм, подстраиваясь под толпу. Сзади раздался мягкий рев мотора – он снова пополз за мной.

Я свернул в первый же переулок. Узкий, полужилой, с гаражными кооперативами. Здесь не было пешеходов. Только я и… он. Внедорожник въехал в переулок, заполнив его собой почти целиком. Я оказался в свете его фар, свет бил мне в спину.

Я ускорился. Почти побежал. Сердце колотилось где-то в горле. Я слышал, как ровный гул мотора нарастает. Он приближался. Медленно, не спеша. Как кот, играющий с мышкой.

Это был худший кошмар. Хуже, чем прямое нападение. Эта игра. Это психологическое давление. Они хотели, чтобы я боялся. Чтобы я знал, что они здесь. Что они контролируют ситуацию.

Я увидел впереди арку, ведущую на следующую улицу. Туда, где люди, светофоры, жизнь. Сделал последний рывок. Влетел в арку, едва не споткнувшись о неровный асфальт, и вывалился на широкий тротуар.

Оглянулся.

Переулок был пуст.

Черный внедорожник исчез. Словно его и не было. Словно это мираж, порожденный моим больным воображением.

Я стоял, опираясь руками о колени, и жадно глотал воздух. Люди обтекали меня, бросая любопытные взгляды. Какой-то дед с собачкой спросил: «Мужчина, вам плохо?» Я только мотал головой, не в силах вымолвить слово.

Паранойя? Сейчас бы я сам себе поставил диагноз. Но нет. Я видел ее. Я слышал ее мотор. Я чувствовал на спине свет фар.

Они дали мне понять, что вчерашнее смс – не шутка. Не случайность. Это была демонстрация силы. Легкое, почти невесомое прикосновение к плечу в толпе: «Мы здесь. Мы видим тебя. Мы можем подойти вплотную. Когда захотим».

Я побрел домой. Уже не замечая ничего вокруг. Тот короткий час в парке с Мишей казался сейчас сном. Ясным, ярким, но бесконечно далеким.

Страх вернулся. Не тот острый, обжигающий страх от сообщения, а другой – тлеющий, фоновый, знакомый. Как старый, неизлечимый недуг. Он заползал внутрь, занимал все закоулки сознания, вытесняя все остальное.

Они вышли на охоту. И я был дичью.

***

Дом. Моя съемная крепость. Я ввалился в подъезд, прислушиваясь к собственному стуку сердца – он заглушал скрип лифта. Каждый этаж казался вечностью. Каждый щелчок механизма заставлял вздрагивать.

Дверь. Я вставил ключ – рука дрожала, и он со скрежетом промахнулся мимо скважины с первого раза. Второго. Наконец, щелк. Я ворвался внутрь, резко захлопнул дверь за спиной и прислонился к ней спиной, как будто за мной гналась свора голодных псов.

Тишина. Глухая, давящая тишина пустой квартиры. Только мое прерывистое дыхание нарушало ее.

И сразу же – взгляд на дверь. Старая, советская, с филенками. С одним замком – крепким, но одним. И с той самой ручкой, которая с внутренней стороны просто нажимает на язычок. Ни засова, ни цепочки.

Один поворот ключа снаружи – и все.

Эта мысль впилась в мозг, как заноза. Они знают, где я живу. Они только что это доказали. Что мешает им подойти? Просто подойти и войти? Ночью. Когда я буду спать.

Спать… Да я глаз не сомкну.

Я оттолкнулся от двери и начал метаться по квартире. Маленькой, тесной, состоящей из одной комнаты и прихожей. Искать… что? Что я мог им противопоставить? Нож? Смешно. Дубовую палку? Ее у меня не было.

Взгляд упал на стул. Обычный стул из-за обеденного столика. Деревянный, не тяжелый, но прочный.

Память. Глубокая, мышечная память, которую я старательно закапывал десять лет, вдруг ожила. Ритуал. Старый, проклятый ритуал из той, прошлой жизни.

Я схватил стул. Поднес к двери. Примерился. Перевернул его так, чтобы спинка уперлась в саму ручку, а ножки – в пол под углом. Получился клин. Примитивный, но эффективный заслон. Любая попытка нажать на ручку снаружи встретит сопротивление. Дверь не откроется бесшумно. Раздастся скрежет, грохот. Меня это не спасет, но предупредит. Даст лишние секунды.

Я отошел, посмотрел на свою работу. Стул под ручкой. Абсурдная картина. Как в дешевом триллере.

Но это было не кино. Это была моя реальность.

Я проверил окна. Их было два: одно в комнате, другое – крошечное, в санузле. Я задернул все шторы, хотя на улице еще было светло. Мне вдруг стало казаться, что из темноты за окнами за мной наблюдают. Что черный внедорожник сейчас стоит прямо под моими окнами, а его невидимые пассажиры смотрят вверх, на мои зашторенные окна, и улыбаются.

Я включил свет – все лампы, какие были. Яркий, неестественный свет должен был разогнать тени. Но он только подчеркивал мое одиночество и уязвимость. Я был словно мотылек, приколотый булавкой к светильнику – очень заметный, очень доступный.

Паранойя.

Это слово снова зашевелилось где-то на задворках сознания. А вдруг? Вдруг это действительно игра моего воспаленного мозга? Вдруг я сам себе все придумал? Смс… может, и правда ошибка? Машина… ну, черных внедорожников в городе тысячи. Могла быть и другая.

Но нет. Я знал. Я чувствовал это нутром, всеми фибрами души, которые помнили вкус старого страха. Это не паранойя. Паранойя – это когда боятся того, чего нет. А они – были. Они вернулись.

Я сел на пол в центре комнаты, спиной к стене, чтобы видеть и дверь, и окно. Поджал колени. Телефон лежал рядом на полу. Молчал.

Тишина снова сгустилась вокруг. Но теперь она была другой – напряженной, зловещей. Каждый скрип дома, каждый гул в трубах заставлял меня вздрагивать и впиваться взглядом в дверь. В тот самый стул, что стоял под ручкой.