Роман Некрасов – Очерки юриста о таких и нитаких (страница 2)
Так мы и вели тяжбу до одного заседания. Началось оно как тысячи других. Только почему-то от судейского стола разило пивом и копчёной рыбой. Да и дело подозрительно хранилось в пакете. Проверка явки-полномочий. Ходатайства. Судья огласила, что поступило ходатайство от Ответчика. Когда открыли пакет «аромат» пошёл такой, что хоть «топор вешай». Судья, надев перчатки (благо, что был период новомодного заболевания), извлекла содержимое конверта. Там меня ждал сюрприз – подписанное дополнительное соглашение между истцом и ответчиком, копия которого и была представлена в материалы дела. В дополнительном соглашении указывалось на изменение объёма работ и их стоимости.
Судья начала отчитывать моего оппонента так, что крики и вопли могли слышать во всех уголках страны. Обвиняла его во всех смертных, и не очень, грехах. Среди упрёков и «плевок в лицо Фемиды», и «пощёчина правосудию», и «применение оружия массового поражения», и тому подобные порицания. Мой словарь ругательств сильно пополнился. Дальше началось обсуждение внешнего вида документов «цвета детской неожиданности» с разводами и прилепившимися частицами неизвестных субстанций. На фоне визгов судьи все прекрасно понимали, что документ к делу надо приобщать, так как он имеет самое прямое отношение к предмету разбирательства. Веселуха, да и только. Объявили перерыв в судебном заседании, чтобы я мог уточнить у доверителя некоторые важные моменты относительно подписания такого соглашения.
С оппонентами у меня вражды нет, а потому мне становятся известными некоторые подробности появления разного рода документов. Оказалось, что дополнительное соглашение подписывалось в бытовке непосредственно у места строительства. По неизвестным причинам один экземпляр был оставлен на столе. Рабочие же, не долго думая, приспособили его в качестве импровизированной скатерти – пили чай, обедали, а иногда и пиво с рыбкой употребляли. Естественно, и «скатерть» пришла в соответствующее состояние.
Когда начался судебный процесс, стали вспоминать, где же дополнительное соглашение. Искали его тщательнее, чем полиция обыски проводит. Но нигде в офисе его не было. Так бы и закончило соглашение свою жизнь в качестве «скатерти» в бытовке, если бы кто-то из сотрудников не вспомнил, что этот самый «допник» подписывали на объекте. Дали задание прорабу, который «перерыл» у себя всё и даже больше, но ничего не нашёл. Всё спасли… тараканы, которые завелись в «очаге чистоты». Тогда прораб дал команду своим подчинённым «вычистить всю содомию и довести бытовку до блеска добротных кошачьих бубенцов». Уборка проводилась в его присутствии. Начали со стола.
Тут-то прораб и разглядел дополнительное соглашение, текст которого едва читался сквозь слой пищевых остатков. А какие «ароматы» распространял документ! Просто песня. Светокопию делать не решились, а на фото ничего видно не было. Потому решили направить в суд оригинал. У сотрудников почты чуть ли не в ногах валялись, чтобы те приняли сие «ароматическое оружие» к пересылке. Представляю лица сотрудников суда, распечатавших конверт.
Когда я сообщил своему доверителю о дополнительном соглашении, он тоже «внезапно» про него вспомнил. Наличие же этого соглашения кардинально меняло для нас ситуацию. Процесс превращался из «легко выигрываемого» в нечто «весьма нейтральное». Но и нашим оппонентам он был также не особо выгоден. Идеальная почва для мирового соглашения.
Начали договариваться. Фактически пришли к новации всех ранее возникших правоотношений, о чём и заключили мировое. Лучше худой мир, чем добрая ссора. Кстати, по моим наблюдениям, до половины споров относительно строительного подряда, оканчиваются заключением мировых соглашений. Интересный вид судебных «разборок», и весьма распространённый.
Этот спор запомнился исключительно «ароматным» доказательством. Даже судье пришлось носить дело в пластиковом пакете, и работать с ним исключительно в маске. Не всегда весело, но очень запоминается. Причём, не только работникам суда, но и представителям Сторон.
Без денег и квартиры
В ряде стран действует запрет на приобретение квартир у застройщиков за наличный расчёт. Некоторые эксперты, по сообщениям тех же СМИ, утверждают, что указанный порядок может быть распространён на все случаи приобретения недвижимости.
Общественность разделилась на два лагеря. Одни стали жаловаться на ограничение свободы экономической деятельности и совершения сделок, возможное повышение тарифов на оказание банковских услуг и так далее; другие утверждают, что такое нововведение позволит упростить жизнь добросовестным участникам хозяйственного оборота и в некоторой степени будет противодействовать отмыванию доходов, полученных преступным путём.
Я же вспомнил одну замечательную историю, которая произошла в городе Петербурге. Сначала клиентка меня обвиняла во всех «смертных грехах», даже отказалась от моих услуг, а потом пришла с требованиями «спасти её». Только как спасти клиента от его самонадеянности и тупости?
Обратилась ко мне женщина лет сорока с небольшим, представилась Никой, с одним замечательным вопросом: захотела правового сопровождения в приобретении квартиры. Решила перебраться из одного провинциального городка в Град на Неве. Ранее она неоднократно посещала наш город как с туристическими, так и с деловыми целями. Когда количество поездок превысило, по её мнению, все разумные пределы, наступила пора обзавестись собственным жильём. Решено – сделано.
Ника нашла для себя одну замечательную квартиру в одном из спальных районов недалеко от центра. Двухкомнатная, в глубине застройки, но с метро в пешей доступности, в относительно новом доме и по довольно невысокой цене. Продавала квартиру бабушка, которая очень хотела переехать в село недалеко от Великого Новгорода. Бабушку при встрече сопровождали некие «внуки», которые были похожи на неё как японец на нигерийца. «Внуки» усиленно изображали «родственную любовь». Ничего не напоминает?
Может быть, совпадение? Дальше было ещё два откровенно странных «звоночка»: бабушка была против безналичного расчёта и категорически противилась обследованию в местном психиатрическом диспансере. По принципу «хоть стреляйте». Условия сделки в этой части были такими: либо расчёт за «наличку», с распиской, безо всяких обследований, либо никак. Я бы даже назвал это не звонками, а сигналом набатного колокола.
Перед этим я «запретил» Нике приобрести квартир пять, в силу отдельных неблагоприятных моментов, и она мне при очередной встрече сказала: «Что сейчас вы придумаете, чтобы сорвать мне сделку?». Ника полагала, что раз есть расписка, то, в случае чего, деньги ей вернут. Я же сообщил, что уж очень странно ведёт себя наш контрагент, и расписку, как и сам договор купли-продажи, с помощью заключения соответствующей экспертизы, можно будет также признать недействительными. Тут же начались манипуляции в духе «а другие юристы говорят…», и так далее. Когда я предложил Нике отправиться к тем самым юристам, она сначала противилась, но потом-таки совершила этот необдуманный шаг,
Спустя полгода она «прилетела» ко мне «в слезах-соплях» и криком «Памагити!». В её адрес пришло одно «замечтательное» исковое заявление, о признании сделки и… расписки недействительными. Вот так, прямо обоих документов…, по основанию ч. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ: «сделка, совершённая гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент её совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате её совершения.».
Из текста искового заявления следовало, что бабушка стояла на учёте в местном ПНД, периодически госпитализировалась в «жёлтый дом», ввиду периодических обострений своих заболеваний. Так вот почему она была против прохождения обследования в местном ПНД! Ларчик-то просто открывался.
Ника усиленно «пытала» меня на предмет «как же мои деньги?». А ведь она отдавала их под расписку, и более никаких доказательств передачи денежных средств у неё нет. Какая прелесть. Случилось именно то, чего я и ожидал.
Стоит ли говорить о том, что прямо в тексте искового заявления содержалось ходатайство о проверке способности бабушки отдавать отчёт своим действиям как в момент подписания договора купли-продажи, так и в момент написания расписки. Удивите меня, если с таким «багажом болезней» бабушка будет признана экспертами осознающей последствия своих поступков и способной руководить ими. Об этом я и сообщил Нике, отказавшись от дальнейшего сотрудничества.
Результат я специально не узнавал, но потом периодически мне попадалось объявление о продаже той самой квартиры с «бабушкиным» номером телефона. Спустя некоторое время оно пропало. Тут уж сам читатель предположит возможные варианты развития дальнейших событий с бабушкой и квартирой.
Позже я случайно встретился с Никой на улице, будучи в командировке в одном из городов Великой и необъятной страны. Результат вышеупомянутого судебного разбирательства был точно мной предсказан. «Настрадал Предсказамус», блин. Ника так и не обзавелась своим жильём в Петербурге, а позже и частота визитов в Град Петров пошла на спад. Она восприняла это как «дурной знак» и отказалась от идеи пополнить ряды петербуржцев, тем более что осталась без денег, уплаченных за квартиру. Ведь кроме расписки у неё ничего не было, и потому факт платежа суд посчитал недоказанным.