Роман Мзарелуа – Естественный отбор (страница 5)

Мы идём неспешным шагом, конечно можно проехаться и на трамвае, но толкаться в нём из-за трёх остановок не хочется, тем более что времени до заступления на службу ещё полно и хмурое, ветреное утро перешло в ясный, морозный вечер. А после духоты и толкотни в метро, хочется спокойно пройтись ногами. Я коротко пересказываю Олегу наш дневной разговор, попутно интересуясь его мнением. Мне показалось, что он даже немного обрадовался, возможности поучаствовать в таком деле.

– Разумеется я с вами. У меня со вчерашнего дня кулаки ещё чешутся, – заговорил Олег. Занимался я с ребятами: ну там, на стрельбище ездили, побегали в бронниках, и как обычно, подбросили они меня вечером на машине до метро. От метро то мне минут десять до дома дойти. Почти во двор уже зашёл и тут два каких-то архаровца, явно поддатых, идут мне на встречу и один кричит другому: «О, мент! Давай ему е…ало разобьём». Скорей всего издали видели, как я из машины выгружался, «Уазик» то у ребят с мигалками, похож на милицейский.

Я невольно бросаю взгляд на лицо Олега, запоздало понимая, что вряд ли увижу следы «разбитого е…ала». Усиленно занимаясь боевым самбо в армии и периодически принимая участие в соревнованиях, среди военнослужащих спортивных рот нескольких пограничных отрядов, Олег одним своим внешним видом и комплекцией не располагал к тому, что даже несколько человек, вот так вот запросто смогут нанести ему какие-либо побои. Он лезет в карман и достаёт складной нож, подкидывая его на ладони.

– Вот, отобрал, представляешь, он в меня этой фигнёй тыкать начал, а у самого руки трясутся. Олег жмёт на кнопку и короткое, широкое лезвие, с лёгким шелестом выскакивает из рукоятки. – Сталь кстати говённая, какая-то мягкая, точится очень легко, значит, и тупиться будет быстро. Я аккуратно беру у него ножик, стараясь поудобнее расположить в руке и пользуясь наступившей темнотой, делаю несколько взмахов. Нож выглядит эффектно, но в руке его держать неудобно, какой-то слишком лёгкий и совершенно несбалансированный, всё время норовит выскользнуть.

Давным-давно, когда Измайловский лес казался мне целым и огромным миром, папа купил мне маленький перочинный ножик. Гуляя с родителями в лесу, я им строгал ветки, вырезал на палках замысловатую резьбу, даже научился сам его точить, несколько раз порезав пальцы. Разумеется, тот детский ножичек не шёл ни в какое сравнение с этим ножом. Для тех ребят, моего возраста этот «серьёзный» нож был бы настоящим сокровищем, думаю, что в то время даже взрослые, не отказались бы от такого эффектного клинка. Как же давно это было и как сильно, изменилась жизнь, хотя прошло всего каких-то двенадцать-пятнадцать лет. Казалось, время сжалось и в несколько раз увеличило свой бег. Маленький и наивный Дима, доверчиво смотрящий на мир, своими глазёнками и представить не мог, что можно вот так запросто, проходя по улице, пытаться проткнуть ножом другого незнакомого человека, только за то, что он служит в милиции, или случайно оказался рядом. Оберегая своего ребёнка от превратностей жестокого мира, родители в какой-то мере оказали мне медвежью услугу. В армии, мне пришлось тяжелее, дополнительно избавляясь от разных запретов, правил и многих этических норм, которые, мои любимые родители, щедро вкладывали в добрую и доверчивую душу ребёнка.

Задумавшись, я и не заметил, как мы подошли к трамвайной остановке, и зашли в яркий конус света от уличного фонаря. И только когда Олег, мягко накрыл мой кулак с ножом, своей огромной лапой в кожаной перчатке, я, сориентировавшись, быстро сложил лезвие и вернул его новому владельцу. Правильно, незачем пугать спешащих домой обывателей, привлекая к себе лишнее внимание. Двое крепких мужчин с сумками, неожиданно вышедшие из темноты городского парка, один из которых держит в руках раскрытый нож, вовсе не способствуют спокойствию и выглядят, по меньшей мере, подозрительно, если не сказать опасно. А с некоторых пор, опасностей на наших улицах и без того хватало с избытком.

В караульном помещении сегодня шумно и дым стоит коромыслом. Двое Саш: Башаров и Волженко, в компании с комендантом майором Колесниченко и начальником службы безопасности института Ершовым6, яростно стучат в домино, пополняя окурками пепельницы. Начальник караула, старший прапорщик Михаил Мышкин, спешно заполняет журнал боевой службы, попутно что-то выговаривая сидящему рядом Боре, который пришёл чуть раньше нас.

– Ну, вот и смена вся в сборе, – майор Колесниченко быстро окидывает всех нас взглядом, не забывая посмотреть на часы. – Как переоденетесь, проходите сразу на инструктаж, я сейчас подойду.

– Миш, ты пока хоть окно открой, – говорит, поднимаясь, Боря, – у нас, между прочим, смена некурящая, а вы тут так надымили, скоро глаза слезиться станут. Я как начальник заступающего караула не приму порядок в дежурном помещении.

– Кто это «вы», кто это «вы»? – Михаил от возмущения слегка повернулся и под его 130 килограммовым телом, кресло жалобно застонало. – Это вот «они», – повернувшись в сторону играющего в домино начальства, указал он взглядом. А то моду взяли, чуть, что начальник караула виноват, а я сегодня, между прочим, не присел даже, журнал заполнить времени совсем не было.

Бывший штангист, а ныне лучший гиревик подразделения Михаил Иванович Мышкин, которому по справедливости следовало дать «медвежью» фамилию «Мишкин» и в самом деле своей комплекцией напоминал бурого медведя, на которого ради смеха натянули необъятный тельник.

Всё как всегда, дружеские подколки, шутки, атмосфера семьи, а не казённой казармы. Примерно так же ведут себя и на пограничных заставах, когда люди вынуждены находиться в небольшом, обособленном коллективе долгое время. Разумеется, свои различия накладывает и контрактная служба. Одно дело служить по призыву, на срочной, когда вчерашним ребятам, большинство вещей приходится делать «из-под палки», просто потому что так положено. И совсем другое дело, когда человек идёт служить в армию целенаправленно.

За исключением доклада, мы не называем никого из офицеров по званию, да и меня, годящийся в отцы командир части, полковник, называет исключительно по имени. Ситуация абсолютно фантастическая для срочной службы.

Пройдя инструктаж и получив оружие, мы расходимся по своим местам: мне опять выпало дежурить за пультом, Борис сегодня начальник, а Олег не спеша потопал вниз, на проходную. Чуть погодя, выпустив прежнюю смену, он закроет входную дверь и будет дожидаться, когда разойдутся по домам задержавшиеся сотрудники.

Ночью мы заступаем втроём и весь огромный институт в нашем полном распоряжении. Есть правда ещё один человек, который остаётся на ночь, так называемый «ночной директор». Сидит он в другом корпусе, в комнате, куда на пульт сходятся сигналы со всех аварийных датчиков пожарной сигнализации, водопровода, электричества, так же следит за работающим оборудованием. В случае чего он и пожарников вызовет и дежурных электриков и начальство с постелей поднимет, если возникнет какая-либо нештатная ситуация.

На самом деле, «ночной директор» – это миловидная темноволосая девушка, в стильных очках с тонкой оправой. Дочка одной из сотрудниц, которую мама пристроила на работу, пока девочка учится. Иногда, когда мы делаем обход не слишком поздно, заходим к ней поболтать. Не очень это весёлое занятие для девушки, одной сидеть ночью в огромном и полутёмном корпусе, когда горит только дежурное освещение. На всякий случай, у неё есть прямой телефон к нам в караулку. Разумеется, всю ночь она тоже не сидит без сна.

Был ещё охранник в нефтяной компании, который раньше тоже оставался ночевать у них в офисе. Но потом они плюнули на это дело в виду его полной бесполезности и ненужности, полностью доверившись нашей охране. Примерно так же обстоит дело и на русско-финской границе. С нашей стороны, широкое КСП7 и более чем двухметровая система, в зависимости от типа сигнализации, срабатывающая от замыкания проволоки, а так же ёмкостного или индуктивного действия. Пограничные вышки и постоянные наряды вдоль границы. Со стороны финнов – невысокие, чуть выше колена столбики, с натянутой на них проволокой, которую совсем нетрудно перешагнуть. Сделано это исключительно

для того чтобы обозначить на местности, где начинается финская земля. Редко-редко, пройдёт пара финских егерей и, повстречавшись с нашим пограннарядом, отдадут честь первыми, как страна проигравшая войну. И опять их не слышно и не видно. Ну и зачем финнам надрываться, свою границу охранять, когда со стороны Советов, граница буквально на замке. Тем более что времена, когда иностранный шпион перелетал КСП на миниатюрном воздушном шарике, подвязав к ногам конские копыта задом наперёд, уже давно и безвозвратно канули в лету.

Да и дураков, бежать из Финляндии в СССР, почему-то не находилось. У нас некоторые затейники попадались, когда никого рядом не видно, забежать на финскую сторону и справить малую нужду на финский пограничный столб. Формально – это нарушение государственной границы и если начальство узнает, можно легко найти себе большие неприятности. Но разве это когда-нибудь останавливало, для некоторых моих знакомых ребят, жизнь без риска – это не жизнь, а прозябание.