Роман Мзарелуа – Естественный отбор (страница 3)

Неожиданно лёгкой и бесшумной походкой в комнату входит Лена, и наши разговоры невольно смолкают, мы откровенно любуемся девушкой, по-хорошему завидуя Сергею. Перебирающий на полке книги, Борис, отложив взятый томик, выпрямляется, Игорь, улыбаясь, буквально «облизывает» глазами появившийся «объект», а я гашу своё невольное желание встать и уступить ей место.

Купаясь в нашем внимании и сознавая всеобщее восхищение, Лена прямиком проходит к креслу, в котором восседает Сергей и компактно свернувшись, устраивается у него на коленях, навевая ассоциации с гибкой пантерой, которая на время прикидывается домашней кошкой, осталось только выгнуть спинку и замурлыкать. Даже сейчас, в повседневных джинсах, с минимумом косметики и наскоро убрав свои роскошные тёмные волосы в пучок, Лена выглядит ярко и дорого. Когда же она распускает их, раскидывая по плечам, это выглядит и вовсе завораживающе. Никогда не понимал женщин, носящих короткие стрижки.

– Лен, а у тебя случайно нет подруги? – Игорёк, заводит старую пластинку, намекая на потенциальную возможность познакомиться с кем-нибудь из Ленкиных подружек, само собой таких же красивых. Лена, смеясь одними глазами, делает невинное личико и кивает в сторону кухни, где возится Наташка, завершая приготовления к обеду. Та самая, которую я вчера назвал: «не красавицей».

– А ещё какая-нибудь есть? – Игорь, делает вид, что сконфужен, именно делает вид, потому что смутить его по-настоящему дело практически безнадёжное. Хоть Наташа и под стать подруге, тоже высокая и смешливая девушка, но Леночкина стройность выглядит на ней угловатостью. Светлые волосы несколько короче и не смотрятся столь эффектно, а немного крупный нос не в состоянии создать такую гармонию в лице, как маленький и аккуратный, чуть курносый носик Лены, который хочется назвать милым. Короче говоря, девушка хорошая, но абсолютно обыденная, без изюминки, взгляду не за что зацепиться.

В таких девушек как Лена влюбляются, их обожествляют, наделяя в своём воображении дополнительными привлекательными чертами. А с такими, как Наташа просто общаются. Конечно, только возвратившись со срочной службы, я бы запищал от восторга, если бы в самые первые дни гражданской жизни познакомился даже с более невзрачной девушкой, чем Ленкина подруга. Но за пару лет что прошли, я уже достаточно насытил голод по женскому телу, чтобы сразу не бросаться на всё что движется, а постепенно начинал выбирать девушек с оглядкой, обращая внимание, что кроме задницы и ног, есть ещё лицо, характер и много-много различных тонкостей.

– Ну а в твоем доме, Лен, может какая соседка симпотная найдётся? – Никак не успокаивается Игорь. Ну не может такого быть, чтобы во всём доме, не нашлось ещё пары-тройки нормальных девчонок.

– Вот ты у этой бабки и спросил бы, она наверняка всех жильцов дома знает. А то вылупился на неё и рот раззявил, – вмешивается в разговор Боря. Мы с Сергеем громко смеемся, вновь представив эту комичную сценку.

– Кстати, Боря прав, наша Раиса Петровна – совесть, ум, и активная гражданка нашего подъезда, я бы даже сказала слишком активная. И уж конечно она знает всех соседей, на любом этаже, – добавляет Лена.

– Обычная старая дура, в начальной стадии маразма, – кривится Игорь. Такого «колорита» в каждом доме хватает.

Я больше чем уверен, что у Игоря на языке были совсем другие слова, для «классификации» этой бабки, но учитывая присутствие Леночки, он себя сдерживает. А всё дело было в комоде, оказавшись тяжёлым сверх всякой меры, (что ещё можно было терпеть, в конце – концов, мы ребята здоровые) он имел нестандартные габариты. Даже не прибегая к помощи рулетки, сразу было видно, что в обычный пассажирский лифт он не пройдёт ни по ширине, ни по длине. А грузового лифта в этом доме предусмотрено не было. Поэтому, обмотав его кое-как стрейч-плёнкой, рулон которой всегда валялся у меня в машине, мы, дружно стали вытаскивать это тяжёлое чудище по лестнице.

Интересно, мастер, изготовивший этот шкаф-комод, представлял себе, насколько потом трудно придётся тащить его творенье? Скорей всего нет. Судя по потемневшей табличке, которую я обнаружил на задней стенке, комод был изготовлен чуть более ста лет назад. И никто тогда не знал, что в скором времени, в стране грянет революция и большие квартиры выродятся в хрущёвские клетушки, с маленькими комнатками, низкими потолками и узкими лестницами, где даже двоим, будет трудно разойтись.

Сергей держал его сверху, направляя, а мы с Игорем, придерживали снизу, не позволяя комоду уж слишком разогнаться на лестничном марше. При этом его ножки, изготовленные в виде стилизованных львиных лап, иногда стукались о ступени (бух) и перила (бумм). Эти бух, бумм, звучавшие с разной степенью периодичности, сопровождали нас почти каждом лестничном пролёте и видимо в итоге они и выгнали из квартиры на третьем этаже эту скандальную бабку. Одетая, в какой-то сальный, потерявший от частых стирок цвет халат и в такие же мятые тапочки, уперев руки в бока

и гневно сверкая толстыми стёклами очков, бабка Рая строго и молча, наблюдала за нашей приближающейся процессией.

– Ну, пройти то дайте! – Сказал Игорь, когда мы почти уткнулись своими спинами в её локти.

– Куда это вы тащите? – Неожиданно неприятно-высоким и скрипучим голосом поинтересовалась старуха. Как будто несколько раз провели наждаком по стеклу. Поставив комод, я обернулся, чтобы перевести дух. Трудно оставаться вежливым, пройдя шесть этажей с такой ношей да ещё, если приглашают поучаствовать в глупой дискуссии. Ясно же куда, вниз и на улицу. Сверху из-за комода, чтобы посмотреть что происходит, выглянул Сергей.

– Туда! – Рявкнул я в запотевшие стёкла очков. Поджав губы, бабка развернулась и молча, промаршировав к двери своей квартиры, неожиданно выдала: «Да пошли вы на хээээ»! Она так и сказала «Хэээ», удивив таким словарным оборотом даже Игоря. Дальнейший переезд прошёл без происшествий. Шкаф-комод занял своё новое законное место, прочно утвердившись на своих львиных лапах. Причём встал идеально ровно и надёжно, даже когда он пустой, чтобы покачнуть его надо приложить достаточно большую силу. И вот теперь, расслабившись в ожидании обеда, мы вспоминаем смешные моменты переезда, нет, нет, да и поглядывая с уважением на этот самый тяжёлый предмет мебели.

– Ребят, ещё минут пять поскучайте и приходите на кухню, я сама сейчас Наташку съем, если долго возиться будет, – бесшумно поднявшись с кресла и вильнув бёдрами, ловко увернувшись от Серёжкиного «леща», Лена быстрыми шагами направилась на помощь подруге.

– Боренька, оставь эти книги, это женские романы, тебе, взрослому мальчику стыдно такое читать, – донеслось уже из коридора. Вздрогнув, Борис неловко задел стопку, каких- то журналов и они с шуршанием повалились на пол. Именно в этот момент и зазвонил телефон, чей звонок впоследствии сыграл такую важную и неожиданную роль, полностью изменив и перестроив не только нашу жизнь, но и многих окружающих нас людей. На правах хозяина квартиры, за трезвонящей телефонной трубкой двинулся Сергей.

3.

Мы сидим в тихой и чистой квартирке, выходящей окнами на Рязанский проспект. По особой атмосфере уюта, многочисленным цветам, вышитым салфеточкам и различным безделушкам, понимаешь, что живут здесь в основном женщины, во всяком случае, их явно больше чем мужчин. Собственно так оно и есть, здесь проживают три поколения женщин. Семидесятивосьмилетняя бабушка, которая сейчас беззвучно рыдает на кухне. Её дочь, находящаяся на работе и 19-летняя внучка, которая передвигается по квартире, ещё тяжелее, чем бабушка, подволакивая левую ногу и с трудом двигая левой рукой. Как выяснилось, инсульт бывает не только у пожилых людей, в силу возраста, но и у совсем молодых, например, после удара по голове.

Когда сидя у них на кухне, я первый раз увидел эту девушку, как осторожно передвигаясь, она, зажав между двух рук, несла кружку с чаем, меня словно неведомой пружиной выбросило из-за стола. Мне показалось, что она сейчас упадёт. Поэтому я отобрал у неё кружку и, крепко держа другой рукой, повёл за стол, который вдруг оказался совсем пустым, так как все мои приятели неожиданно встали, видимо испытывая подобные чувства.

Маша, так её звали, удивлённо посмотрела на меня своими светло-голубыми, почти прозрачными глазами и застенчиво улыбнувшись, медленно произнося слова, сказала, что ей надо больше двигаться, разрабатывая ногу и руку и, что все домашние уже привыкли к её медленным, неуклюжим шагам и ничего страшного при этом не происходит. А ещё приходится читать вслух, потому что язык тоже плохо слушается. Не знаю, можно ли к этому привыкнуть, такое привычно увидеть, если человек старый, согнутый годами и болезнями. Но когда так ведёт себя совсем молоденькая девушка, в этом есть какая-то жестокая неправильность.

– Вот такие дела, – Владимир встал сбоку от окна, между столиком и стенкой и замерев, как будто слился с обстановкой комнаты, неподвижно глядя на поток машин ползущих по Рязанке в сторону центра.

– Шла девочка домой и получила по голове, как впоследствии выяснилось тупым и твёрдым предметом. Сумочку забрали. Но это ещё не всё. Она к свадьбе готовилась, со знакомым пареньком, деньги копили. Уже всё шло к ЗАГСу, в этом году собирались… – Ну, и вот, в общем, после больницы им теперь не до свадьбы. У девчонки даже память пострадала.