Роман Мзарелуа – Естественный отбор (страница 2)

поражал мишень за мишенью, что даже удивил точностью и кучностью стрельбы отрядного оружейника, который помогал пристреливать новое оружие. Да и своё прозвище, он в большей степени заслужил за особое пристрастие к снайперской винтовке, хотя по комплекции, легко мог бы таскать пулемёт или гранатомёт. Даже начальные буквы Серёжиного ФИО полностью совпадали с его прозвищем.

– А может, тебе такие девки нравятся? Они все видимо безотказные, только потребуют бо́льших финансовых вливаний.

– На таких, у меня у самого, даже душа не встанет, не говоря уж о вливаниях. Лучше уж Ленкина подруга, она хотя бы поумней, будет, да и на фоне этих лахудр выглядит достойно.

– Вот, Дим, о чём я тебе и говорил, всё познаётся в сравнении.

– Ставьте дверь на охрану, вроде все вышли. – Это Борис по громкой связи телефона.

Мои пальцы бегают по кнопкам огромного пульта не хуже чем у заправского пианиста, так: корпус, блок, входная дверь и красный огонёк мигнув, сменяется зелёным. Всё, с этой секунды запертая входная дверь и вход в институт становится под охрану.

– Всё нормально, Борь, поднимайся. В небольшой экран видеокамеры, я вижу, как Борис деловито вешает на плечо автомат и собирается запирать будку часового. В связи со сложной обстановкой и непрекращающейся угрозой терроризма, часовые заступающие в ночную смену вооружаются автоматами и в обязательном порядке носят бронежилет. Погасив основной свет и оставив только дежурное освещение, Борис проходит коридором, а у меня на пульте в этот момент, друг за другом оживают тревожные красные огоньки. Сейчас он свернёт на лестницу и, через несколько секунд я включу в рабочий режим все эти многочисленные фотоэлементы, датчики движения, объёма и прочие системы сигнализации, которые полностью перекроют подходы к выходу изнутри здания. Чтобы попасть к нам в караулку, часовому надо подняться на второй этаж, пройти длинными переходами через три корпуса и затем подняться в лифте на восьмой этаж, где половина этажа отгорожена под караульное помещение, изолирована и полностью автономна. Поэтому для постоянной связи у часового есть с собой работающая рация.

– Первый, пойдёшь корпусом «Г» проверь решетчатую дверь, ведущую в подвал, никак на охрану не встаёт.

– Принято.

– Его потом за уши оттуда не вытащишь, – комментирует Серёга, – там сегодня пекарня всю ночь работать будет, вот бумагу прислали из службы безопасности.

– Ничего, если кто из сотрудников задержался, Боря прямо оттуда вернётся им дверь открыть, незачем через несколько корпусов бегать.

Институт знавал лучшие времена, поэтому сейчас многие помещения сдавались в аренду многочисленным коммерческим структурам. Есть у нас на территории и пекарня и мясной цех и майонез с кетчупом у нас делают и даже вкусным мороженным торгуют. А так же два банка и нефтяная компания. И ещё видимо-невидимо разных маленьких фирмочек, где по уверениям Серёги, сотрудники занимаются исключительно тем, что носят бумажки из одной комнаты в другую и получают за это вполне приличную зарплату. Возможно, он и прав, например банковских клиентов я и сам ни разу не видел.

Я уже успел поесть и собирался пить чай, когда к нам наконец-то поднялся Борис, демонстрируя кулёк пирожков, которым его снабдили в пекарне.

– Всё, шабаш, вроде все разошлись, в трёх корпусах тихо, а в нашем и соседнем, ещё раньше ушли.

– Ты как раз вовремя, Сергей отпирает сейф и, дождавшись, когда Борис отстегнёт магазин и, вставив ствол автомата в трубу пулеулавливателя, передёрнет для проверки затвор, убирает оружие. В оружейной комнате хранится целый арсенал: несколько десятков пистолетов, десяток автоматов, пара снайперских винтовок и даже ручной пулемёт. Это вооружение, рассчитано на весь личный состав подразделения, но все смены одновременно встречаются редко, поэтому большая часть оружия не покидает своих ячеек.

Есть ещё тяжёлые бронежилеты и большой запас патронов, каски и противогазы, в случае чего, караул может вести полноценный бой, пока не подоспеет тревожная группа спецназа из ближайшей воинской части. Но если всё тихо, то ружпарк мы открываем только когда приходит смена, при выдаче и проверке оружия. Поэтому, чтобы не мозолил глаза, автомат кладут в обычный сейф, не запирая его на ключ, а подсумок со снаряженными магазинами, остаётся у часового на поясе, который сам, согласно уставу, зайдя в караульное помещение «превращается» из часового в караульного. В этом большой смысл, случись что, караульный сам без помощи начальника караула распахнёт сейф и, защёлкнув на автомате магазин, превратится в боевую единицу. С другой стороны, чисто теоретически, если кто чужой и завладеет автоматом, то немного им навоюет, ведь снаряженные патронами магазины остались на поясе у караульного. Это конечно отступление от устава, но что хорошо в лесу и поле не всегда бывает уместно в городе.

– Ну, показывай, чем нас сегодня твоя краля порадует, – я принюхиваюсь к свёртку, который Боря так легкомысленно бросил на стол. – Ты прям как специально выжидал, когда я чай соберусь пить. Может попозже, вместе сходим, начальник нас отпустит, он хоть и почти женатый, но пока ещё понимает, как солдат развлекать надо, а заодно и обход сделаем, по скользящему графику? Я подмигиваю фыркнувшему Сереге.

– Да иди ты… у них там дым коромыслом, как стахановцы работают, завтра с утра хлебовозка за товаром приедет им много напечь надо.

– А ну да, то-то я смотрю у тебя губы в помаде, стахановец ты наш, недоделанный.

– Это крем с пирожных.

Борьку можно долго подначивать, он никогда на такое не обижается, даже если спеть известную песенку группы «Дюна»3. Конечно, разведённому тридцатилетнему парню, приятнее и интереснее не таращиться, на проходящих сотрудников, а полюбезничать с интересной, тридцатичетырёхлетней, разведенной блондинкой. У которой, низкий грудной голос, чуть полноватая, но ещё очень женственная и волнующая фигура, а так- же дочка от первого брака.

Ночь давно вступила в свои права, окутав тёмной кляксой спящий город, сконцентрировавшись неразбавленной светом темнотой, во дворах и переулках. Распахнув окно, я глубоко и с удовольствием вдыхаю морозный воздух, глядя на цепочки огней с высоты. Вроде бы и нельзя сказать что высоко, но район этот старый и рядом находятся невысокие предприятия, а в отдалении большинство жилых домов состоит из пятиэтажек, поэтому вид открывается достаточно широкий. Пешеходов совсем нет, а по подсвеченным фонарями улицам, редко прокатывает одиночная машина. Половина третьего ночи, самое воровское время. Время, когда у человека слабеет воля, когда незаметно подбирается болезнь и многие неизлечимо больные или раненные умирают ночью именно в это время, с двух до четырёх часов. Мысли ночью приходят тоже совершенно непохожие на дневные. За время армейской службы, я привык бодрствовать ночами и научился даже любить тёмное время суток, за отсутствие дневной суеты и шума. Ночь – это время для отдыха и мечты.

Сергей ушёл спать на диван, в спортивном классе. Борис, предпочёл бывшую Ленинскую комнату, которую с недавних пор следует называть комнатой информации и досуга, я же сдвинув стулья и, подложив на них для мягкости караульный тулуп, погасил верхний свет, оставив только дежурное освещение, и улёгся рядом с пультом. После смерти отца, мне от него досталась «Газель» и в нагрузку его клиентура, люди, с которыми он работал последние пару лет. Владельцы небольших фирм, магазинчиков или как сейчас модно говорить – владельцы бизнеса. Многих я знал и раньше, подрабатывая с папой в свободное время. Поэтому никто не был против, что за рулём машины оказался его сын. Дополнительная работа помогала не чувствовать острого недостатка в деньгах, ну и оставалась возможность всегда помочь друзьям, когда требовалось что-либо перевезти. Вот как раз такая поездка и намечалась на завтра.

Ночью похолодало и, накинув на себя полу тулупа, я пригрелся и сам не заметил как, расслабившись, задремал, сдвинув на ремне к животу кобуру с пистолетом. Находясь на службе, я никогда не оставлял оружие в сейфе, предпочитая всегда иметь его под руками, мирясь с неудобством даже во сне.

2.

– Вот что значит навыка нет, я и не знал, что он такой тяжёлый окажется, – Сергей, улыбаясь, сидя в кресле, смотрит на меня, как обычно вытянув во всю длину свои ноги. Сколько раз ходил мимо него и даже не подозревал, что он из настоящего дерева, а не из склеенных опилок. Умели вот в старину делать…

– Умели. Я потираю, багровый рубец на плече, который умудрился натереть даже через зимний бушлат, подвязывая канат петлёй, чтобы легче было поднимать тяжести.

– Теперь тебе точно надо на Ленке жениться, второй раз я такую махину уже не допру.

– Да она специально такой комод захватила, чтобы наш жених, погодя её обратно не спровадил, так сказать застолбила место, – засмеялся смуглый и черноволосый Игорёк, с уважением поглядывая на предмет нашего разговора, который красовался на новом, специально для него отведённом месте.

– Ты представь, как его обратно на девятый этаж тащить придётся, если Лена заблажит вернуться, – не унимается смешливый, чем-то неуловимо похожий на цыгана Игорь. Нет, брат, нашёл ты своё семейное счастье и никуда тебе от него больше не деться, мы все на сторону твоей невесты встанем, чтобы больше не таскать тяжести.