Роман Мзарелуа – Естественный отбор (страница 12)

– А что это? – тихим и неожиданно мелодичным голосом поинтересовалась она.

– Консервы, – выходя из квартиры, на ходу бросаю я.

Я быстро прощаюсь с пожилой супружеской парой и вежливо, отказавшись от чаю, выбегаю во двор. Выйдя из подъезда, я застал целый консилиум, состоящий главным

образом из ровесниц, подвезённых мной пенсионеров, которые сидя на лавочке, обсуждали, кто и с какой целью приехал, а главное, что находится в коробках? Судя по тому, что из раскрытого настежь фургона ничего не пропало, «добрые люди» ещё не появлялись. Сидящие на лавке бабки хоть и тянули шеи, стараясь разглядеть, что находится внутри, но подойти поближе не решались.

Маленький дворик, окружённый со всех сторон старыми пятиэтажками, в которых большинство семей живёт с самого начала и они, разумеется, хорошо знают жильцов из соседних домов. Заезд во двор посторонней машины – целое событие для местных аборигенов. И тут мне в голову приходит интересная мысль. Я подхожу к любопытным бабкам и вкратце, объяснив ситуацию, начинаю быстро выгружать стоящие с краю коробки, расставляя их рядами около подъезда. Уяснив в чём дело, старушки тут же налетают на вынутые мной коробки и, вскрыв несколько из них, начинают перебирать их содержимое. А одна быстро уходит в подъезд, видимо за подмогой в лице своего старика.

Через какие-то десять минут, весь подход к подъезду оказывается, заставлен рядами из коробок, а из стоящего напротив соседнего дома, подтягиваются «на помощь», несколько местных выпивох. Тяжело дыша, я запрыгиваю в кабину и аккуратно, стараясь ненароком никого не задеть, задним ходом выезжаю из тесного двора на улицу.

Пережив несколько кризисов и несколько денежных реформ, которые окончательно обесценили все накопления, потеряв вместе с деньгами уверенность в завтрашнем дне, оказавшись не раз обманутыми властью и не готовым к потрясениям рынка, мой народ стал испытывать особое почтение к слову «бесплатно». И надо быть последним глупцом, чтобы осуждать его за это.

Примерно через двадцать минут, я припарковал «Газель» у своего дома. Большой сугроб и снежный вал сбоку, которые, я специально не расчищаю, способствуют тому, что моё парковочное место, часто остаётся свободным. Из-за сугроба трудно заметить, а заметив, далеко не каждый сможет припарковаться задним ходом, точно попав в глубокие колеи, оставленные моим автомобилем. Ну, если только кто-нибудь сунется на полноприводном внедорожнике.

Заглушив мотор, я смотрю на свой родной подъезд и сидящего около него на лавочке дядю Сашу. Когда то кажется давным-давно в моём детстве, когда на всей почти километровой Челябинской улице парковалось от силы три-четыре автомобиля и проблемы свободного места для парковки не существовало в принципе, мой подъезд выглядел иначе.

Огромные панорамные окна, пропускающие с улицы много света, позволяли включать освещение только поздно вечером. А красивые деревянные двери, где по всей длине вертикальные стеклянные панели чередовались с деревом, создавая, неповторимый уют и исключали возможность травмы, так как входящий и выходящий человек были прекрасно видны друг другу.

Сейчас же подъезд выглядел как ДОТ15, приготовившийся отразить вражеское нападение. Все стёкла были заварены листовым железом, а на входе появилась безликая, металлическая дверь, мышиного цвета. Свет горел в подъезде теперь и днём и ночью.

Давно канула в лету красивая деревянная скамейка с резной спинкой, теперь её место занимала уродливая лавка, с двумя серыми бетонными основаниями по бокам. Именно на ней и восседал дядя Саша, в прошлом стройный мужчина с кудрявой шевелюрой, катающей свою семью на мотоцикле с коляской. Помнится, мы с ребятами часто усаживались на этот мотоцикл, а кому не хватало места, осторожно толкали его, позволяя немного прокатиться, забравшимся на него счастливцам. Однажды дядя Саша попал на мотоцикле в аварию, и всё лето провёл в больнице. Говорили, сильно разбил голову. Как только он выздоровел, то первое, что сделал – это починил, а затем сразу же продал мотоцикл. А потом начал пить…

Поздоровавшись, я рассказываю ему про груз у себя в машине и предлагаю быстренько распределить его по «заинтересованным товарищам». Услышав про халявную закуску, он тут же скрылся в подъезде, бросившись за собутыльниками как петух, созывающий своих кур на неожиданное угощение. Я тоже поднимаюсь домой, чтобы взять несколько вместительных сумок. В конце концов, консервы и самому не помешают, да и ребят на службе угостить можно будет.

Возвратившись к машине, я застал начало кипучей деятельности. Дядя Саша и ещё, трое из его постоянных «коллег» быстро и деловито разгружали автомобиль, выставляя коробки прямо на сугробах. Ну что ж, можно сказать, что на закуску они себе уже заработали. На всякий случай, предупредив их, чтобы не вздумали продавать, а отдавали бесплатно всякому желающему, я забрался внутрь фургона и начал набивать свои сумки.

Когда я служил ещё на срочной службе, на границе, мама написала в письме, что неподалёку от нашего дома, при въезде в Москву, перевернулась огромная фура. Как выяснилось, перевернувшаяся на шоссе Энтузиастов, как раз напротив поста ГАИ фура была доверху загружена коробками с куриными яйцами. От удара тент на боковинах лопнул, и огромное количество коробок разлетелось по асфальту. Со всех окрестных домов сбежались люди и стали хватать вылетевшую продукцию птицефабрики.

Выбравшийся из кабины водитель, сначала попытался отогнать любителей халявы, защищая куриное добро. Он даже попытался сгоряча собрать все разлетевшиеся по дороге коробки и опять загрузить их в лежащую на боку машину. Но вскоре, понял бессмысленность этой затеи и, махнув рукой, уселся на вывалившуюся запаску. Даже выбежавшие на шум гаишники и то затащили к себе несколько коробок, а их скучающий в конуре пёс получил целую миску битых яиц. И потом ещё несколько дней питался сверх нормы продуктом куриной жизнедеятельности.

Тогда дядя Саша принёс маме целую сумку яиц, ничего не требуя взамен. Теперь выходит я расплатился с ним консервированными кальмарами. Так сказать натуральный обмен по-соседски.

Неожиданно свалившаяся на страну напасть в виде рыночных отношений и инфляции, качнула экономику к натуральному обмену. Что уж говорить, когда многие предприятия выдавали сотрудникам зарплату не деньгами, а выпускаемой продукцией. И конечно это не могло не сказаться в повседневно-бытовых отношениях между людьми. Привыкшее жить поколениями при плановой экономике Союза, защищённое социальными гарантиями огромной страны, большинство людей, не смогло безболезненно вписаться в новые экономические реалии. Правы были мудрые философы, утверждавшие: «Не дай Бог жить в эпоху перемен».

Между тем, из проходящих мимо людей, у подъезда образовался этакий мини рыночек. Вот милая старушка, которая живёт прямо надо мной. Весной, она почти каждый день выходит в маленький палисадник и, вскопав землю, сажает разную растительность. Перекинувшись парой слов с выгружающим коробки дядей Сашей и улыбнувшись мне, она взяла пару баночек и довольная пошла домой. Две женщины из соседнего подъезда, набрав почти полные сумки банок, стали активно обсуждать, как лучше распорядиться таким неожиданным подарком. В итоге сошлись, что салат из кальмаров и варёных яиц под майонезом будет неплохим дополнением к ужину. От всех этих гастрономических разговоров, у меня разыгрался сильный аппетит и, заперев кабину, я решил тоже сходить пообедать. Хорошо бы так всю машину полностью разгрузили и унесли себя по домам все банки.

Выйдя из дома после обеда, я опять застал сидящим на лавочке дядю Сашу. И судя по его весёлому лицу, проблема закуски на ближайшие дни была им с успехом решена.

– Ну, Димка, ты даёшь стране угля, мелкого, но много. – Он с удовольствием затягивается сигареткой. Это ж надо, половину дома кальмарами накормил, ко мне даже люди из соседних подъездов подходили и интересовались, кто это такой щедрый?

– Всё разобрали? – Я киваю на открытый фургон «Газели»

– Да нифига подобного, ещё в рассыпушку куча банок осталась и несколько коробок.

– Ну, себе ещё возьми, с запасом.

– У меня уже весь коридор коробками заставлен, в квартиру боком захожу.

Я заглядываю в фургон, хотя и видно, что банок стало заметно меньше, но их ещё вполне достаточно, чтобы полностью заполнить мусорные баки на всех ближайших помойках. Да, проблемка, не кататься же на самом деле по помойкам, забивая доверху контейнеры. Только времени на это уйдёт уйма, не говоря уже о том, что половина мусорный баков будет уже забита другим мусором.

– Дим, тебе машина к завтрашнему утру пустая нужна? – Спросил дядя Саша.

– Ну да, завтра рано утром еду под загрузку.

– Тогда и думать нечего, поехали ко мне на работу.

– Куда это ещё? – Мне пол Москвы с этими банками кататься?

– Да какое там пол Москвы, – дядя Саша от негодования даже закашлялся. – Ты теплицы на 16- Парковой знаешь? Вот я там и подхалтуриваю иногда.

Эти теплицы я прекрасно знал. В школьные годы мы ходили туда всем классом на трудовую практику, перебирая луковицы тюльпанов, гиацинтов и других растений. В своё время это был огромный садово-тепличный комплекс, снабжавший город не только цветами, но и саженцами плодовых деревьев. Построенный на остатках древней крепости,