Роман Мзарелуа – Естественный отбор (страница 14)

А в халатике она очень даже ничего… Интересно, если бы мама и в самом деле была на даче, а я зазвал бы её на «чай», она бы пошла?

Я вспоминаю весь наш короткий разговор, стараясь не упустить ни одной детали. Скорей всего пошла бы. Конечно, на всю ночь она бы не осталась, но на час-полтора наверняка. Я чувствую лёгкое шевеление у себя под шортами. Вот сейчас, для девушек самое время смотреть мне пониже пояса.

Как сказал один философ: «В двадцать лет мы нравимся тридцатилетним женщинам, а в сорок лет управляем двадцатилетними девушками. Возможно. Но у нас в училище, ребята выражались более кратко и точнее: «Х… ровесников не ищет». Как говорится: «Краткость – сестра таланта».

Глава II.

1.

Мы с Олегом прогуливаемся неподалёку от станции метро «Рязанский проспект», неспешно фланируя по ближайшим улицам и разглядывая прохожих. Тепло пригревающее с утра солнышко, после обеда скрылось за низкими серыми тучами, и налетающий холодный ветерок заставляет зябко ёжиться. Мы не просто гуляем от нечего делать, а как сказал Владимир, ведём наблюдение за потенциальными наркоманами, собирающимися где-то здесь неподалёку.

– Делать ничего не надо, – инструктировал нас Володя, – просто ходите и смотрите, ну и старайтесь сами им на глаза поменьше попадаться. Провожать их до квартиры не надо, смотрите издали, в какой дом и в какой подъезд будут заходить. Собираться они начинают ближе к вечеру, поэтому до обеда там делать нечего. Нарики не толпой ходят, а по одному двое, редко когда больше.

Дав ещё несколько рекомендаций, на тему по каким приметам можно опознать и выделить наркомана, Володька ушёл отсыпаться после дежурства, ну а у нас появилось занятие на ближайший вечер. Вчера, с этой же целью здесь прогуливались Борис с Игорем. Потом мы расскажем обо всём подозрительном Володе, а он уж сам сравнит все наши наблюдения и примерно определит круг поисков.

День начинает неумолимо клониться к вечеру и народу на улицах прибывает, позволяя нам не бросаться в глаза, среди спешащего домой люда. Сейчас мы с Олегом как будто актёры в спектакле, играющие роль: «людей толпы». Прошлись полсотни метров и остановились у ларька с музыкой, сделав вид, что интересуемся музыкальными новинками, потом опять прошлись, до палатки с едой. После пары таких кругов, начинаешь замечать и других людей, которые в отличие от спешащего большинства, так же как и мы, никуда не торопятся.

Вот полноватый пожилой мужик, покупает сигареты и не торопясь, отойдя от ларька, закуривает, окидывая взглядом прохожих. Знакомый персонаж, в сотне метров от автобусной остановки, стоит его машина, видавшая виды тридцать первая Волга. Таксист, вышедший купить сигарет и немного размяться.

А на парапете подземного перехода, ведущего на другую сторону Рязанского проспекта, обосновалась группа алкоголиков из соседнего двора. Трое обросших, грязно одетых мужиков и одна дама в ярком спортивном костюме, с лицом, похожим на варёную и неочищенную свёклу. Она что-то эмоционально втолковывает апатичным мужикам, размахивая перед ними руками, как дирижёр перед оркестром. У её ног стоит сумка, сшитая как будто из грязной половой тряпки и набитая таким же тряпьём. Сержант милиции, вышедший из перехода, равнодушным взглядом окидывает эту компанию и торопится к ближайшему аптечному киоску.

А вот это скорей всего наш «клиент», молодой парень в ярко красных спортивных штанах с начёсом и распахнутой чёрной куртке «Аляске». Вынырнув из перехода, он сразу целенаправленно зашагал во дворы. Мы двинулись за ним следом, по параллельной дорожке, используя в качестве прикрытия толстую бабку с сумкой на колёсиках.

Углубившись во дворы «красные штаны» скрылись в первом подъезде стоящего торцом дома. По тому, как он шёл, было понятно, что сюда он заходит постоянно. Впрочем, это ещё ни о чём не говорит, может он живёт там, хотя и не похож на возвращающегося с учёбы или работы. До него в этот подъезд уже заходила, пара подобных персонажей и пока ещё никто из них не вышел наружу.

Не доходя до этого дома, мы сворачиваем в сторону и, остановившись у скамеечки, продолжаем наблюдать. Отсюда хорошо видны все подходы к дому, мы же совершенно не видимы и если у них кто-то смотрит в окно, наблюдая за улицей, то увидит только бабку, с упорством жука-скарабея катящую свою сумку-тележку.

Сделав большой круг и обойдя несколько ближайших домов, мы уже собирались двинуться обратно к метро, когда Олег обратил моё внимание на одинокую фигуру, сидящую на лавочке неподалёку от детской площадки.

– Дим, видишь, сидит кто-то? Чего он там сидит, площадка пуста, собак тоже рядом нет, в прошлый раз, когда проходили, он там же сидел. – Спрашивается, чего высиживает?

Действительно, в тусклом свете только зажёгшихся фонарей, я разглядел одинокую фигуру между двумя большими сугробами, которые нагребли дворники по краям лавочки. Сгустившиеся сумерки и холодный ветер, который здесь между домами дул гораздо сильнее, чем у шоссе никак не располагал к такому отдыху. В такую погоду хочется быстрей дойти до дома и, выпив после ужина чаю, засесть с книжкой в любимое кресло, или завалиться на диван. А на лавочке долго не высидеть, задница быстро заиндевеет, если конечно не надеть тулуп и ватные штаны.

– Давай рядом пройдёмся и посмотрим, – предложил я Олегу.

Мы не торопясь подходим к сидящему на лавке человеку, который откинувшись на спинку, продолжает сидеть без движения. Неподалёку шумит автомобилями вечерний проспект, но в этом дворике на удивление тихо и спокойно, даже спешащие домой, ручейки пешеходов расходятся раньше. Мелькнёт в метрах пятидесяти, человек и тут же не дойдя до площадки, скроется в ближайшем подъезде.

– Везёт нам в последнее время на выпивох, – Олег кивнул на стоящую рядом бутылку водки, совершенно незаметную в сумерках, на фоне белых сугробов.

На голову сидящего человека накинут капюшон, поэтому его лица совсем не видно, но если судить по одежде и комплекции, скорей всего это молодой парень. Я осторожно заглядываю ему в лицо и, увидев закрытые глаза, уже с силой встряхиваю за плечо. На границе, в составе поисковой группы, мне не раз приходилось видеть пьяных из местных жителей, замёрзших неподалёку от своих домов. Парень сильно вздрагивает и едва, не упав с лавочки, таращится на меня как на привидение. Где то я уже видел это лицо, причём недавно.

– У тебя всё в порядке? – Спрашиваю я, запоздало понимая, что не может быть, всё в порядке, если человек, в одиночестве замерзает среди сугробов. Незаметно вставший сбоку Олег, быстро поднимает бутылку и демонстративно показывает мне. Она почти пустая, только на донышке, плещется совсем немного прозрачной жидкости. Парень окидывает нас обоих равнодушным взглядом и, отвернувшись, смотрит на стенку соседнего дома.

Внезапно, я вспоминаю, где видел это лицо, возможно не поверни он головы, я бы так никогда и не вспомнил, но лицо и движение, сложившись вместе, вызвали в памяти законченный образ. Фотография, которая висела на стене в квартире Маши, пострадавшей девушки, где недавно мы держали совет. Помнится, её бабушка ещё говорила, пусть, дескать, висит, может к внучке память быстрей вернётся. На той фотографии, он тоже сидел вполоборота.

– Денис, это ты? – Вспомнив, как звали машинного несостоявшегося жениха, спрашиваю я, попутно снимая с его головы капюшон. Он неглубоко вздыхает и в свете фонарей, я замечаю блеснувшие слезинки на его ресницах. У меня уже нет никаких сомнений – это действительно Денис, тот паренёк, что готовился к свадьбе и улыбался с фотографии.

– Ты чего тут сидишь, случилось что ещё? – Я опять слегка встряхиваю его за плечи.

– Ты знаешь, где он живёт? – Олег глубоко вдавливает пустую бутылку в сугроб, – давай его домой отведём, всё равно сейчас он ничего не расскажет.

– Да я его первый раз вижу, откуда мне адрес знать? – Динь, а Динь, – я опять тормошу его за плечи, – ну не дело здесь сидеть, пойдём домой. Денис поднимает голову и на мгновение, поймав его загнанный взгляд, я чувствую, как сжимается моё сердце.

Паренёк не проронил ни слова, но я вижу в его глазах, как моля о помощи, кричит от боли душа. Настоящее горе – оно всегда безмолвно, когда горло перехватывает спазм и только частящее ударами сердце, сжимаясь, просит о снисхождении, стараясь быстрее переработать боль.

Я присаживаюсь рядом и неотрывно смотрю ему в глаза. В свою очередь, он тоже не опускает взгляда и, несмотря на скудное освещение, я вдруг понимаю, что глаза у Дениса, такие же светло-голубые как и у Маши.

В какой-то момент, все мои чувства необычайно обостряются, я слышу каждый шорох вокруг, я даже могу услышать, с каким шумом падают редкие снежинки, а зрение вдруг становится необычайно чётким, вижу каждую пору на коже Дениса. Раз – и пропала мутная плёночка в его глазах, теперь он уже сам неотрывно смотрит мне в лицо, стараясь ни на секунду не потерять моего взгляда, а его зрачки как будто стали ярче, наполняясь по краям синевой.

И я с удивлением начинаю понимать, что в те мгновения, когда наши взгляды встретились и вокруг, всё замерло, я каким-то непостижимым образом, забрал часть боли и страданий у его души и принял всё это в себя. Это сблизило нас гораздо сильнее, чем при обычном знакомстве. Оказывается, горе тоже может сближать людей, не хуже чем веселье. Интересно, для этого надо изначально иметь родственные души, или любой человек, искренне переживающий за другого способен на такое?