Роман Мзарелуа – Естественный отбор (страница 16)

Внезапно до моего уха доносится отборный мат, причём сказанный мелодичным женским голоском, отчего произнесённая фраза выглядит совершенно дико и неестественно. Решив, что ослышался, я начинаю прислушиваться к разговору девушек. Ангелы не ругаются матом, скорей всего я просто не расслышал и моё сознание, услужливо подсказало, вытащив из памяти подходящее случаю клише.

– Ну, так вот, – продолжает голубоглазая златовласка с локонами, девушка, приглянувшаяся мне больше, – представляешь, вчера Макс с утра объявился, позвонил мне…

– Да что ты, – перебивает её кареглазая подруга, слегка подскочив на месте, – и что он хотел?

– Встретиться захотел, к себе позвал…

– Ну а ты? – Кареглазая подвинулась ближе к подруге, ловя каждое её слово. Видимо, неведомый Макс, был весьма перспективной фигурой и девчонки уже не надеялись на его внимание. А тут на тебе, сам позвонил, да ещё и в гости позвал…

– Ну а что я – пришла, – ответила её приятельница, с таким видом, как, будто другой вариант даже не предполагался в принципе. – Посидели, поговорили, – продолжает она. – Спрашиваю: У тебя гандоны есть? – А он мне: « Не а, кончились». – Ну, тогда только в пасть.

Где то над моим ухом фыркает стоящий рядом Олег, а я ловлю себя на том, что таращусь на своё растерянное отражение, в оконном стекле вагона. Если бы девчонки только догадывались, как отталкивающе для мужчины звучат ругательства и подобные выражения, слетающие с милых девичьих губ. Где то в подсознании, записанная из глубины веков, хранится информация, о том, как должна вести себя женщина. Поэтому пьяный мужик, орущий матом, воспринимается, гораздо пристойней, чем матерящаяся, совершенно трезвая женщина.

Однажды возвращаясь, домой на машине, я остановился у светофора, а в соседней полосе, поравнявшись со мной, замер красивый красный «Мерседес». Машина выглядела шикарно, вся блестя чистотой и полировкой. А за рулём сидела привлекательная блондинка, лет тридцати, в тёмных очках. Белый топик и короткая светло-розовая юбка, казавшаяся при сидении ещё короче, обнажала стройные и загорелые бёдра.

На пассажирском месте стояла её дамская сумочка такого же цвета, как и юбка. Я любовался на всё это великолепие сверху из кабины «Газели».

Потом дамочка достала из лежащей рядом папки лист бумаги, пару секунд смотрела на него, не снимая тёмных очков и вдруг, скомкала. В то же мгновение, крышу «Мерседеса» разрезала щель сдвигающегося назад люка и бумажный ком, вылетевший из нутра машины, ударился о дверь моей «Газели» и закатился куда-то под передние колёса. Сама дамочка при этом даже головы не повернула, продолжая смотреть вперёд, в ожидании зелёного сигнала светофора.

После этого, премиальное детище немецкого автопрома и его роскошная водительница, сразу потеряли для меня процентов пятьдесят своей привлекательности. Просто интересно, если она может так гадить при всех, то, как она ведёт себя, когда никто не видит?

Я опускаю взгляд вниз и вижу как буквально на глазах, рассеиваются ангельские чары. Передо мной, строя из себя роковых красавиц, кривляются две обычные б…ди. Да, со вкусом одетые и красивые, но и только то. Надо выйти следом и сказать, что у меня тоже гандоны кончились, пусть соглашаются на «пасть» и отвести их в тот сортир, не всё же Мише одному стараться. Но мне всё равно теперь противно, как будто по весне, когда тает снег и появляются запахи, я глубоко опустил голову в очко уличного туалета, куда целый год, по большой и малой нужде ходил весь наш отряд.

Я чувствую, как в душе поднимается раздражение, грозящее перейти в откровенную злость. Эти две девки – мне никто, я их первый раз вижу, так почему же стало так гадко и обидно? А ещё, какое-то щемящее чувство грусти, как будто потерял что-то дорогое. Придурок! Уже следом бежать хотел, а тут вопрос простой: в пасть или в другое место, в зависимости от наличия резинки в кармане. Меня как будто распирает и становится физически тесно. Я двигаю плечами, толкая с одной стороны Олега, а с другой бабку. Голубоглазая златовласка, случайно поймав мой взгляд, замолкает, на полуслове и я быстро отворачиваюсь, прикрыв глаза, стараясь больше ни с кем не встречаться взглядом. Вот теперь не надо мне в глаза смотреть, ничего хорошего в моём взгляде вы сейчас не увидите, потерпите пару минут, люди.

– Олег, пойдём к выходу пробираться.

– Тебе ещё через остановку выходить.

– Не, я сейчас пойду.

Олег пожимает плечами и, развернувшись, начинает протискиваться к дверям, раздвигая толпу, как ледокол льдины. Двинувшись за ним, я тут же спотыкаюсь о

большую сумку, которую проклятая старуха, не найдя лучшего места умудрилась подсунуть между нашими ногами.

– Тихо ты, чёрт…, – взвизгивает бабка, когда удержавшись за Олега, я, обернувшись, буквально выплёскиваю взглядом свою ярость на неё. В следующее мгновение, поймав мой взгляд, старуха, будто поперхнувшись, замолкает, только её губы, ещё продолжают двигаться как будто по инерции, проговаривая оставшиеся слова.

Впрочем, бабка из «старой гвардии», она ещё и не такое видала и, выбираясь из дверей вагона, я вновь слышу её возмущённый голос.

– Ты что решил так резко выскочить, – интересуется Олег. – Я думал ты эту бабку с потрохами сожрёшь.

– Да не бери в голову, – отмахиваюсь я, – жарко, что-то стало.

Мы вместе доходим до перехода и, прощаясь, расходимся каждый на свою линию. Я иду не торопясь, с потоком остальных пассажиров, уставившись в пол, постепенно успокаивая сердце и саднящую болью душу.

Олег прав, мне действительно не хватило какой-то малости, чтобы схватив попавшую под ноги бабкину сумку не швырнуть в эту несчастную старуху. А с чего же это я так взъелся? Неужели из-за девчонок? Но ведь это смешно, мы даже незнакомы. Не ожидал услышать от них такого цинизма, или позавидовал неведомому Максу? Скорей всего, быть на месте Макса, я и сам теперь не захочу. Наверное, всё вместе навалилось, вот и натягиваются нервы. Тут ещё в Чечне не пойми что происходит. Кого-то обстреляли или убили, из новостей ничего понять нельзя, да и сами новости смотреть, честно говоря, не хочется.

Иногда я жалею, что совершенно равнодушен к алкоголю и не имею привычки выпивать. Иначе, сегодня вечером я бы точно напился.

2.

– Вот примерно так всё и будет, у кого какие вопросы? – Владимир неторопливо прошёлся и, остановившись у столика с телевизором, окинул взглядом всю большую комнату и всех нас.

Мы с Сергеем и Борей сидим на небольшом диванчике, напротив нас, на журнальном столике стоит большая салатница, наполовину заполненная «юбилейным» печеньем по случаю только что завершившегося чаепития. Пустые белые кружки стоят вокруг неё как лепестки у ромашки. Володина жена сегодня уехала к родителям, поэтому до вечера вся квартира в нашем полном распоряжении. Я даже подозреваю, что он специально просит свою жену, время от времени «проведать» родителей, когда возникает необходимость обсудить что-либо важное, так сказать в домашних условиях.

– Мне не понятно, – подаёт голос Олег, устроившийся в уголке в большом кресле, – как мы узнаем среди них того, который нам нужен? – Спрашивать станем?

– Ну да, – смеётся Игорь, – вот и получится у нас вечер вопросов и ответов.

– Узнаем, – Владимир совершенно спокоен. – Есть примерное описание, так что узнаем и потом, я с ними побеседую… Я, даже думаю, они мне сами всё захотят рассказать.

– Вов, я понимаю, – усмехается Сергей, – ты интеллигентный мальчик, учился в институте и умеешь убеждать всяких гопников. Тебе это по службе положено. – Просто не хотелось, связываться с трупами или ещё чему подобному.

– Серёженька, – уже один этот елейный тон, каким отвечает Владимир, почти у всех вызывает улыбки, – я, по-твоему, совсем дурак? – Не будет никаких трупов, я расспрошу их кой о чём и подтяну туда местных оперов, им все лавры и достанутся. Вы мне нужны чтобы, прикрывать спину. На вас я могу положиться, потому что хорошо всех знаю. Одному мне это не потянуть, а посвящать в это дело других я не намерен.

– Дим, у тебя с учёбы паяльник остался, – спрашивает Сергей, намекая на мою учёбу перед армией на радиомонтажника.

– У меня их несколько и все в рабочем состоянии.

– Ну, так прихвати самый мощный, он Вовке точно понадобится, – продолжает насмешничать Сергей.

– Ладно, проехали, – вступает в разговор Павел, немногословный крепыш среднего роста. – Володь, сколько времени всё это займёт?

– Часов пять-шесть проторчать в квартире точно придётся. – Мы зайдём туда пораньше, пока там будет два, ну максимум три человека и будем поджидать всех остальных.

– Не хотелось, сидеть бы долго в этом притоне, вместе с нариками. Ещё заразу, какую подцепишь, – недовольно ворчит Павел.

– Что касается заразы, – Владимир выходит в коридор и быстро возвращается с большой спортивной сумкой.

– Примеряйте, он достаёт несколько пар чёрных, кожаных перчаток, с регулируемой липучкой манжетой и небольшими мягкими вставками с наружной стороны ладони и пальцев.

– На наши омоновские похожи, Олег вертит в руках перчатку, стараясь максимально ослабить манжету, чтобы надеть на руку. – Только тут все пальцы закрыты и дополнительная защита суставов.

– На, возьми эти, на твои лапы только большемерки натянуть можно. – А для «ударной» группы у меня припасено ещё и это. Владимир достаёт из глубин сумки, негромко шелестящий металлическими пластинами бронежилет.